Мальгин А.В. "Партизанское движение Крыма и татарский вопрос. 1941-1944 гг."

Мальгин А.В. "Партизанское движение Крыма и татарский вопрос. 1941-1944 гг."

Книга посвящена анализу ситуации, сложившейся в Крыму в период оккупации его территории немецко-румынскими войсками и связанной с переходом части местного населения на сторону оккупантов. Перед руководством партизанским движением во весь рост встала проблема выработки чёткой политики в "татарском вопросе", которая позволила бы переломить неблагоприятные тенденции. Такая политика была выработана руководством партизанским движением Крыма в Решении обкома ВКП(б) от 18 ноября 1942 г. и, несмотря на все трудности и противоречия, проведена в жизнь. В результате действий партизан и побед Красной Армии массовая база коллаборационизма была разрушена, что оказалось важным фактором в ходе решающих боёв за Крым в 1944 г. Издание призвано способствовать утверждению справедливых оценок событий прошлого и выработке реальной национальной политики в современном Крыму.

ВВЕДЕНИЕ

По реакции прессы на предшествующие публикации на эту тему я предполагаю, что книга, которую вы держите в руках, также будет иметь немалый общественный резонанс. Она посвящена до сих пор чрезвычайно болезненной для общественного сознания Крыма проблеме коллаборационизма в период оккупации полуострова немецко-румынскими войсками в 1941-44 гг. Как известно, именно обвинение в массовом сотрудничестве с немецко-фашистскими захватчиками послужило обоснованием для принудительного выселения с территории полуострова 18 мая 1944 года всех крымских татар (а потом также армян, болгар и греков). Впоследствии обвинение было снято как "огульное", однако это мало что изменило в судьбе в частности крымских татар, которые получили возможность вернуться в Крым лишь в период перестройки. Все эти годы, прошедшие с момента окончания войны в Крыму и депортации крымских татар, в различных изданиях встречались лишь глухие, очень общие упоминания о том, что происходило в Крыму в период оккупации. Разговоры на эту тему, об исследованиях речь вообще не шла, мягко говоря, не поощрялись, поскольку ставили под сомнение один из главных "источников победы Советского Союза в Великой Отечественной войне - нерушимую дружбу народов СССР" и вызывали ненужную государству межнациональную рознь. Выводы и чёткие формулировки по этой проблеме содержались, пожалуй, только в переводных западных публикациях о войне на территории СССР, которые издавались небольшими тиражами и были доступными только для специалистов. Речь идёт не только о "раритете" Э. фон Манштейна "Утерянные победы", но и о других более распространённых изданиях. В частности американец Александр Верт в большой книге "Россия в войне", описывая своё путешествие по Крыму, только что освобождённому Красной Армией в апреле 1944 г., замечает: "... татары показали себя как нельзя хуже. Они сформировали полицейские отряды, подчинявшиеся немцам, и принимали самое активное участие в деятельности гестапо..."'. Аналогичные сведения приводят эксперты по партизанским действиям британец Ч.Диксон и немец О. Гейль-брунн: "Для борьбы с партизанами (в Крыму. - Авт.), - указывали они, - немцы постепенно стали привлекать также татар, которые всегда враждебно относились к большевистскому режиму. Были

1 Верт А. Россия в войне 1941 -1945. Смоленск, 2003 (Переиздание 1966 г.), с.523

сформированы так называемые татарские отряды самообороны, которые оказали немцам большую помощь"2. Последние авторы впервые познакомили советского читателя с большим количеством немецких документов о партизанской войне в Крыму. Еще один американский специалист, Дж.Армстронг, чья работа была также переведена в СССР в 60-е годы, работавший как с немецкими, так и советскими материалами, полагал, что партизанам Крыма "пришлось испытать куда больше трудностей ради достижения меньших результатов, чем любой другой группе партизан, сравнимой с ними по численности. Ранние советские источники, - отмечал Армстронг, - открыто признают, что большая часть трудностей для действовавших в Крыму партизан возникала в результате того, что основное население региона составляли крымские татары, яростно сопротивлявшиеся советскому режиму. Появившиеся после смерти Сталина источники, - указывал он, - более сдержанны, но также признают роль хорошо знакомых с местностью татар, помогавших немцам выслеживать и уничтожать партизан"3.

Советская официальная историография обходилась сформулированной в 60-е гг. точкой зрения: активное сотрудничество с гитлеровцами осуществляло не всё или большинство крымско-татарского населения, а лишь "татарские буржуазные националисты-"4. Однако в мемуарной и художественной литературе проскальзывали представления о том, что к действиям "отдельных лиц" всё отнюдь не сводилось, недвусмысленным подтверждениям чего являлся категорический запрет крымским татарам на возвращение в Крым.

Не будет большим преувеличением сказать, что в общественном мнении того времени дотаточно прочно укоренилось представление о том, что "массовое сотрудничество" крымских татар с оккупантами имело место, что в частности отразилось на трагической истории партизанского движения в Крыму, которому пришлось вести борьбу с фашистами в условиях фактически противодействия местного татарского населения.

Крыму татары были переселены в восточные районы страны" (с. 202).

Напротив, среди самих крымских татар, с 50-х годов начавших борьбу за возвращение на свою родину (а также в сам- и "там"-издатовской литературе), утвердилось представление о том, что крымские татары стали жертвой клеветы, что все обвинения в их адрес были сфальсифицированы и не имеют под собой оснований. В этой связи "под ударом" теперь уже со стороны крымских татар оказалось руководство партизанским движением Крыма, которому было выдвинуто обвинение в том, что оно намеренно искажало действительную картину событий и пыталось переложить ответственность за неудачи партизанского руководства на крымских татар. Эта точка зрения нашла своё отражение в крымскотатарской полемической литературе 50-90-х годов, а с началом перестройки и массового возвращения крымских татар приобрела новый импульс. Недавно в несколько модернизированном виде она появилась в работах С.Червонной, В.Возгрина, Г.Бекировой, В. Полякова" и др. Отстаивающие эту точку зрения публицисты (именно публицисты, поскольку как раз в публицистическом ключе она главным образом и освещалась) использовали для подтверждения своей правоты главным образом материалы Решения бюро Крымского обкома ВКП(б) "Об ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах по ликвидации этих ошибок и усилении политической работы среди татарского населения", принятого еще 18 ноября 1942 г., но по понятным причинам оставшегося неизвестным широкой общественности.

Существо этой точки зрения сводится к двум тезисам - первому: участие крымских татар в партизанском движении преуменьшено, а в коллаборационистских акциях - преувеличено; и второму: сравнительно редкие случаи коллаборационизма провоцировались самими партизанами, а также имели корни в предшествующей истории. В последнее время эта точка зрения стала основой для целой кампании по обвинению СССР в "геноциде" крымских татар в 1944 г. Как и противоположная точка зрения, этот подход до сих

'Мы называем здесь лишь наиболее крупные работы: Крымскотатарская энциклопедия / авт.-сост. Музафаров Р. Симферополь, 1993, тт. 1-2; Червонная С. Татарский Крым в пламени Второй мировой войны (Доклад на Международной научной конференции "Африканцы и азиаты в европейских войнах до 1945 года" в центре исследований современного Востока в Берлине, II -12 июня 1999 г.): Возгрии В. Мокроусозцы против народа, или Как крымских татар убивали "свои" / Голос Крыма. 11 июня 2004: Бекирова Г. Крым и крымские татары в XIX - XX веках. Сборник статей. Москва, 2005; её же: Крим у перюд Велико) Вггчизняпо) вшни (1941-1945) II Кримсью cmydii, № 1-2 (29-30). линий- гравень. 2005; Поляков В. Л было ли предательство?/' Голос Крыма. 19 января 2007 г.

пор существует лишь в виде тезисов, авторы которых не спешили обременять себя какими-либо серьезными доказательствами правоты своих позиций.

Пока ещё мы вынуждены констатировать острый недостаток обоснованных данных о роли крымских татар (а также представителей других народов) в движении сопротивления в Крыму, равно как и в коллаборационистских организациях и акциях в их среде. Раньше это объяснялось закрытостью архивов, сегодня тем, что какие-либо попытки завязать серьёзный разговор на эту тему более чем настороженно воспринимаются как в научном сообществе Крыма, так и в крымском обществе в целом, поскольку якобы способны вызвать "межнациональную напряженность"6. Это "табу", однако, само по себе чрезвычайно вредит установлению взаимопонимания в современном Крыму, поскольку изымает из его новейшей истории один из ключевых моментов. На наш взгляд, настало время начать постепенно разбирать эти исторические завалы. Подобная работа требует, конечно, очень большой осторожности. С самого начала всем должно быть ясно и понятно, что речь не идет и не может идти о каком-либо варианте "оправдания" депортации крымских татар. История уже дала оценку этому прискорбному и заслуживающему осуждения факту: какими бы ни были масштабы сотрудничества с захватчиками в оккупированном Крыму, это не оправдывает репрессий против всего крымскотатарского населения, среди которого была масса людей, не совершавших и не поддерживавших никаких враждебных проявлений против своего государства во время войны. Вместе с тем, безжалостное выселение всех крымских татар по обвинению в массовом сотрудничестве с оккупантами, осуществлённое Сталиным в 1944 г., со временем и в атмосфере осуждения тоталитаризма стало восприниматься некоторыми исследователями, не говоря о журналистах, в качестве своеобразной исторической индульгенции, как автоматическое свидетельство надуманности самого факта коллаборации, в которую была втянута значительная часть крымскотатарского населения. Этот подход недооценивает всей сложности межнациональных отношений в Крыму в период Великой Отечественной войны (да и в предшествующие периоды) и сводит их к примитивной схеме взаимоотношений "невинных жертв" и "заведомых палачей", которая проецируется на сегодняшнюю ситуацию в Крыму и питает межэтническую враждебность и напряженность7. Более того, под завесой этого подхода уже происходит своеобразная реабилитация пособников фашистов, как это произошло с лидерами коллаборационистов А.Озенбашлы и Э.Шинкевичем (Кырымалом), прах которых был недавно торжественно перезахоронен в Бахчисарае несмотря на протесты общественности.

Без оценки реальных масштабов, характера и причин сотрудничества части крымскотатарского населения с оккупантами всегда будет оставаться потенциальная возможность искажения правды в угоду той или иной политической конъюнктуре8. Ясность в вопросе нужна как крымским татарам, так и крымскому обществу в целом, поскольку отношения в нем не могут строиться на основании недосказанностей и взаимных подозрений. Достойный подражания образец в этом отношении дало недавнее совместное польско-украинское историческое расследование событий на Волыни в 1942-43 гг., которое, несмотря на всю болезненность этой темы для поляков с одной стороны и западных украинцев с другой, всё же стало важным шагом к взаимопониманию и примирению между ними. Возможно, такой же проект нужен и в Крыму, многие сегодняшние проблемы которого корнями уходят в годы последней войны.

Проблема, о которой мы говорим, имеет многоаспектный характер, она затрагивает политические, военные, культурно-психологические моменты во взаимоотношениях различных групп населения Крыма в период немецко-румынской оккупации. Фактически речь может идти о внутреннем межнациональном конфликте в Крыму на фоне войны между СССР и Германией. Отдельные попытки именно так посмотреть на эти события уже имеются в литературе9. Нам бы хотелось затронуть лишь один, но чрезвычайно важный ее момент - появление так называемого татарского вопроса 10 перед руководством партизанским движением Крыма и решение его в ходе партизанской борьбы в 1941-1944 гг.

Основным источником для настоящей работы послужили материалы архива Партизанского движения Крыма (пользуясь случаем, выражаю сердечную благодарность работникам Госархива АРК). Не могу не упомянуть ряд опубликованных в прежние годы воспоминаний и исследований, а также недавние работы О.В.Ро-манько о военных и политических аспектах коллаборационизма. Я благодарен также редакции журнала "Историческое наследие Крыма", где отдельные части этой работы были опубликованы в 2006 и 2008 гг. В книге использованы фотоматериалы Госархива АРК, Центрального музея Тавриды, интернет-сайта фонда "Москва - Крым", ряда других интернет-ресурсов, а также собраний С.Н.Киселёва, О.В.Романько, и фотографии, любезно предоставленные А.Велиевым.

В этом плане выделяется статья известного исследователя крымскотатарской проблематики научного сотрудника Института востоковедения РАН и главного редактора журнала "Диаспоры" А.Р.Вяткина "Немецкая оккупация и крымские татары в 1941-

глава i 1

Вотличие от большей части территории Советского Союза, стремительно захваченной врагом, где партизанское движение фактически организовывалось уже в обстановке оккупации, в Крыму эта работа началась заблаговременно. Еще в августе 1941 г. Крымский областной комитет ВКП(б) (первый секретарь В.С.Булатов) совместно с 4-м отделом НКВД Крымской АССР в атмосфере строгой секретности начали работу по осуществлению директивы Совнаркома и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. о перестройке всей работы на военный лад включая организацию сопротивления на захваченных территориях и Постановления ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 г. "Об организации борьбы в тылу германских войск". На случай возможного захвата Крыма вражескими войсками предполагалось развернуть на территории полуострова мощное партизанское и подпольное движение под руководством специально созданного подпольного обкома. В соответствии с планом его подготовки было решено забазировать в крымских горах до 5-7,5 тыс. бойцов, снабдив их оружием, боеприпасами и продовольствием сроком до полугода. Весь крымский лес был разбит на пять оперативных районов, в которых должны были сосредоточиться 29 партизанских отрядов (кроме этого, три отряда из Ленинского, Маяк-Салынского районов и г. Керчи должны были разместиться в каменоломнях Керченского полуострова). Отряды комплектовались в каждом районе Автономной республики силами местных партийных комитетов из партийных, комсомольских активистов, специалистов, не призванных к этому моменту в действующую армию, а также из находящихся в запасе военных. Основой для создания отрядов стали т.н. истребительные батальоны, т.е. вспомогательные части, сформированные местными отделениями НКВД для борьбы с диверсантами противника, охраны предприятий и военных объектов. Непосредственное руководство возлагалось на командование, которое возглавил в конце октября командующий "народным ополчением" Крыма подполковник А.В.Мокроусов, комиссаром был назначен секретарь Симферопольского горкома С.В.Мартынов, начштаба - майор И.К.Сметании. Предполагалось, что общее руководство партизанским движением и подпольем будет осуществлять нелегальный обком во главе

с И.А.Козловым. К организации партизанских отрядов были привлечены партийные деятели, имевшие опыт партизанской борьбы во время Гражданской войны: И.Г.Генов, А.А.Сацук, П.В.Макаров, В.А.Красников и др. Такой же опыт имел и Мокроусов - легендарный партизанский командир, действовавший в тылу у белых и заслуживший похвальные отзывы о своей деятельности от самого батьки Махно. Опыт прошлой войны был положен и в основу представлений о тактике и стратегии партизанской борьбы. Предполагалось, что партизан, как и в борьбе против Врангеля, будет поддерживать местное население (прежде всего крымскотатарское), оккупанты ограничатся установлением контроля за городами и основными коммуникациями, а в село и тем более в горы "не сунутся".

Поскольку отряды создавались из гражданского населения районов и городов, вероятнее всего, что их первоначальный состав отражал национальную структуру населения. По данным переписи 1939 г., в Крыму проживало 1.126.429 человек, из которых русских было 49,59%, украинцев - 13,68%, татар (имеются в виду крымские татары) - 19,43%, евреев - 5,81%, армян - 1,15%, болгар 1,36%, греков - 1,83%, прочих - 2,61% (немцы, 4,55% крымского населения, были выселены в августе 1941 г.). К сожалению, у нас нет сегодня возможности с достаточной точностью определить национальный состав партизанских отрядов Крыма, но крымские татары были представлены практически во всех отрядах'. Значительное количество крымских татар было в Алуштинском, Бахчисарайском партизанских отрядах. Были отряды, которые можно назвать целиком крымскотатарскими: Куйбышевский (командир Ибраимов, комиссар Макъянов), Судакский (командир Э.Юсуфов, комиссар А.Измаилов2), большое количество татар было и в Балаклавском отряде, во всяком случае, его командование состояло из крымских татар (командир Г.Газиев, комиссар М.Беткелиев3). Из руководства районного звена крымскими татарами были: комиссар первого района Аблязиз Османов (в должность не вступил, впоследствии занимал пост комиссара Судакского отряда) и комиссар четвертого района Мустафа Селимов (он был отозван Крымским обкомом накануне начала партизанской борьбы и на первом её этапе в ней участия не принимал). Уже в ходе боевых действий руководящие должности в партизанских отрядах занимали А.Ае-динов (командир Красноармейского отряда 4 района), Э.Халилов (комиссар Судакского отряда), А.Аметов (исполнял обязанности

B.C. Булатов. Первый секретарь Крымского обкома ВКП(б)

А.В. Мокроусов. Командующий партизанским движением Крыма. 1941-1942 гг.

комиссара Ичкинского, затем Биюк-Онларского отрядов). Трибунал, действовавший при партизанском штабе с апреля 1942 г., возглавлял Нафе Билялов, его секретарём (фактически заместителем) был Мемет Молочников. Ряд особых отделов районов и отрядов возглавляли крымские татары С.Кадыев, А.Ибраимов, К.Муратов.

Документы и воспоминания не дают материалов, позволяющих говорить о каких-либо сомнениях по привлечению крымских татар в партизанские отряды4. Напротив, поскольку руководство в них принадлежало ветеранам Гражданской войны, нужно полагать, что оно благосклонно относилось к татарам - своим союзникам по борьбе с Врангелем. В частности, уже на завершающем этапе подготовки движения командир 2-го района И.Г. Генов предложил сформировать дополнительно три отряда из жителей крымскотатарских деревень Капсихор, Ускут и Улу-Узень, и такие отряды были созданы5, возник отряд (или группа) из колхозников крымскотатарского села Стиля и, возможно, другие. Более того, поскольку дислокация отрядов планировалась в горно-лесной зоне в окружении крымскотатарских сёл, их население было с самого начала активно привлечено к закладке тайных продовольственных баз.

2

октября группировка войск противника под командованием генерал-лейтенанта Эриха фон Манштейна в составе 11 немецкой армии и частей 3 румынской армии прорвала ишуньские укрепления и вторглась на территорию полуострова. Разбитые части советских 51-й и Приморской армий поспешно отступали, первая в направлении на Керчь, вторая - на Севастополь. Республиканское руководство во главе с В.С.Булатовым (Крымский обком ВКП(б) и Совнарком Крымской АССР) было эвакуировано в Краснодар, а затем перебралось в Сочи. В эти же дни к местам расположения в соответствии с заранее разработанным планом выдвинулась и большая часть партизанских отрядов, штабы районов и главный штаб. К партизанам присоединилось также значительное количество отставших от своих частей военнослужащих, которые частично вливались в уже существовавшие отряды, а частью образовали новые. В результате в ноябре 1941 г. в Крымских горах действовало 27 партизанских отрядов общей численностью 3.456 человек (из них около тысячи - военные). В тылу врага разво-

Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн. Командующий 11-й полевой армией

СС-бригадефюрер Людольф фон Альвенслебен (на снимке второй справа). Главный фюрер СС и полиции в генеральном округе " Таврия"

СС-штандартенфюрер Отто Олендорф. Начальник оперативной группы "Д"

Генеральный комиссар "Таврии" Артур Фрауэнфельд (на снимке второй слева)

рачивалась масштабная партизанская война. О её размахе лучше всего сказал командующий немецко-румынскими силами будущий фельдмаршал Манштейн:

"Партизаны стали реальной угрозой с того момента, когда мы захватили Крым (в октябре-ноябре 1941 года). Не может быть сомнения, что в Крыму существовала весьма разветвлённая партизанская организация, которая создавалась долгое время. Тридцать истребительных батальонов... представляли собой лишь часть этой организаг\ии. Основная масса партизан находилась в горах Яйла. Там, вероятно, с самого начала было много тысяч партизан... Партизаны пытались контролировать наши главные коммуникации. Они нападали на мелкие подразделения или одиночные машины, и ночью одиночная машина не смела показаться на дороге. Даже днём партизаны нападали на мелкие подразделения и одиночные машины. В конце концов нам пришлось создать целую систему своеобразных конвоев"6.

Конвоями дело не ограничилось. В полосе действия 11 армии довольно быстро возникла целая система антипартизанских мероприятий, которая затем была использована во всей немецкой армии на Восточном фронте. Известные специалисты по партизанским действиям Ч.Диксон и О.Гейльбрунн считали, что борьба с партизанами была лучше всего организована именно 11 армией, действия которой "представляют в этом отношении прекрасный образец"7, но даже эта система, добавим мы, не устранила угрозу со стороны партизан на всём протяжении немецкой оккупации Крыма. Первоначально задачи борьбы с партизанами были возложены Манштейном на начальника его контрразведки, однако командующий "очевидно, не был удовлетворён ... предпринятыми его войсками мерами по ликвидации угрозы со стороны партизан"*. Уже 29 ноября 1941 г. Манштейн отдаёт приказ по армии "Об организации и методах борьбы с партизанами", которым создаётся специальный штаб по организации антипартизанских действий под руководством майора генштаба К. Ште-фанус. Начальник штаба получил весьма широкие полномочия, а также значительное количество войск в своё распоряжение для решения поставленных перед штабом задач. В докладе об организации борьбы с партизанами, отправленном Манштейном 5 декабря 1941 г. главнокомандующему группой армий "Юг", перечислялись эти войска:

"В настоящее время действуют:

а) штаб для борьбы с партизанами (майор Штефанус). Задача: получение разведданных и предложений о дальнейших действиях;

б) румынский горнострелковый корпус с 6-й кавбрнгадой (без мотокавполка) и 4-я горнострелковая бригада;

с) противотанковые дивизионы: 24-й, 52-й и 240-й;

д) в полосе XXX армейского корпуса: румынский кавполк и части 1-й горнострелковой бригады;

е) в районе Керчи: сапёрный батальон и части пехотных полков 46-й дивизии;

ж) заставы и команды прикрытия на дорогах и в горах"4.

Уже одно это говорит о том, как оценивал Манштейн опасность со стороны партизан в Крыму. Нередко для борьбы против партизан немцам приходилось отвлекать еще более значительные силы. Как это было, например, в ходе декабрьских боёв в лесах госзаповедника, когда немцам так и не удалось уничтожить центральный штаб партизан, а также во время т.н. большого прочёса в июле 1942 г., когда против партизан были задействованы до 20 тыс. военнослужащих немецких и румынских частей, а также крымскотатарские добровольцы. Характерно, что немцы почти вдвое преувеличивали количество партизан, скрывавшихся в крымских горах (Манштейн полагал, что в горах находится около 6 тыс. партизан), - это также говорит об интенсивности партизанских действий. Согласно донесениям штаба Мокроусова, за два месяца боёв партизанами было уничтожено свыше 600 солдат и офицеров противника10.

Тем не менее партизанам пришлось не легче, чем тем, против кого они боролись. Дело здесь было не только в том, что командование 11 армии быстро оценило размах угрозы и организовало активное противодействие партизанам, но и с целым рядом других обстоятельств. Несмотря на то, что подготовка партизанского движения началась заблаговременно, уже с началом оккупации партизаны столкнулись с большими трудностями. Ситуация, в которой они оказались, была совсем не похожа на ту, которая имела место в период Гражданской войны. Местность, хотя и сильно пересечённая и покрытая лесом, в действительности не представляла надёжного укрытия, будучи небольшой по площади и насквозь прорезанной дорогами. Отрядам, состоявшим преимущественно из невоенных, пришлось вести боевые действия высокой интенсивности с хорошо подготовленным и оснащенным противником, вовсе не походившим на врангелевскую "стражу" периода Гражданской войны.

Ещё одним исключительно важным фактором, осложнившим деятельность партизан, стало внезапно проявившееся и не прогнозированное ранее отношение определённой части местного населения к оккупантам, это касалось не только отдельных лиц, но целых групп этого населения. В частности Манштейн в своих воспоминаниях отмечал следующее: "Татары сразу же встали на нашу сторону. Они видели в нас своих освободителей от больи/е-вистского ига, тем более что мы уважали их религиозные обычаи. Ко мне прибыла татарская депутаг\ия, принесшая фрукты и красивые ткани ручной работы для освободителя татар "Адольфа Эффенди"и. Такие дружественные встречи имели место по всему Крыму. Например, командир (затем боец) Судакского партизанского отряда Э.Юсуфов, сам крымский татарин, в своём донесении сообщал: "При оккупации немецкой армией Крыма, в частности, Судакского района, по данным разведки в дер.: Ай-Серез, Ворон, Шелен. Кутлак. в особенности в Отузах со стороны большинства населения была организована специальная встреча немцам. Встреча совершалась букетами винограда, угощением фруктами,

"Татары сразу же стали па нашу сторону..." Татарская девушка угощает немецкого солдата. Крым 1941 г.

вином и т.д. В это число деревень можно отнести и дер. Капси-хор..." .

Манштейн, как и другие немецкие источники, изображает дело таким образом, что местные деятели из числа крымских татар сделали первый шаг навстречу "освободителям". Однако, судя по всему, этому предшествовала определённая агентурная работа сторонников германской ориентации и в крымскотатарской среде, и в эмиграции13. Так было или нет, но командование 11 армии незамедлительно воспользовалось этой ситуацией, понимая, что она ценна не только созданием дружественной атмосферы для немецких войск, но и возможностью использовать это дружеское отношение в борьбе с противником. О том, какое это имело значение, говорит то обстоятельство, что зона непосредственной дислокации партизанских отрядов находилась на территории Алуштинского, Балаклавского, Бахчисарайского, Зуйского, Карасубазарского, Кировского, Куйбышевского, Старо-Крымского, Судакского, Ялтинского и части Симферопольского районов, где как раз и была сосредоточена основная часть крымскотатарского населения14. Со своей стороны германское командование оперативно предприняло меры для того, чтобы расположить крымских татар к сотрудничеству. В одном из первых приказов Манштейна после вступления частей его армии в Крым говорилось: "Всем задействованным войскам против партизан еще раз довести до каждого, что в этом деле важна помощь гражданского населения, особенно татар и мусульман, ненавидящих русских... Для этого необходимо не допускать каких-либо неоправданных действий против мирного населения. Особенно требуется корректное обращение по отношению к женщине. Необходимо постоянно уважать семейные традиции татар и мусульман и их религию. Также требую неукоснительного уважения к личному имуществу, сохранности скота, продовольственных запасов сельских жителей"15'. Вскоре с санкции и с помощью немецкого военного руководства активисты коллаборационистского движения развернули деятельность по формированию органов национального самоуправления - татарские комитеты, вовлекая в неё всё более широкие слои населения.

Эта ситуация оказалась полной неожиданностью для руководства эвакуированного сначала в Краснодар, а затем в Сочи Крымского обкома ВКП(б) и для непосредственного командования партизанскими силами в Крыму. Вслед за этим начались и другие трудности.

3

Уже первые дни партизанской деятельности показали, что далеко не всё соответствует заранее разработанной стратегии. Прежде всего это касалось партизанских кадров. Стремительный прорыв немцами перекопских укреплений привел к тому, что из 29 отрядов четыре вообще не вышли к местам дислокации (Красноперекопский, Лариндорфский, Фрайдорфский16 и отряд работников НКВД, из которого явился только штабной комендантский взвод). Не появился в лесу ни один из созданных Геновым из жителей крымскотатарских сёл отрядов в зоне 2-го района17. Не пришли и некоторые из партизанских руководителей, в частности комиссар 4 р-на М.Селимое, отозванный в последний момент в распоряжение обкома. Забазировавшиеся отряды сразу же столкнулись с дезертирством, которое иногда принимало массовый характер (бывший боец, впоследствии комиссар 6 партизанского отряда А.А.Сермуль рассказывал, что около трети из списочного состава 3-го Симферопольского отряда не выразили желания идти в лес и вернулись домой уже с места сбора отряда 1 ноября

Симферополь. Первые дни оккупации. Доска почёта Крымской АССР

1941 г.18). Столкнувшись с трудностями, часть партизан решила пробиваться к Севастополю, часть просто расходилась по домам. Некоторые дезертиры переходили на службу оккупантам, становясь проводниками, полицейскими и т.д. Иногда дезертирами оказывались довольно высокопоставленные партизанские руководители, например начштаба 5 района Иваненко19, начальник комендантского взвода центрального штаба Лукин20, председатель трибунала Верещагин, начштаба Бахчисарайского отряда Дост-мамбетов21, командир группы 2-го Симферопольского отряда Сай-дашев22, комиссар Судакского отряда А.Измаилов, комиссар Балаклавского отряда Беткелиев и некоторые другие. Известны случаи ухода из мест расположения целыми отрядами. Так, в Севастополь после первого боевого столкновения с противником ушел Сакский партизанский отряд, Тельмановский отряд в дни занятия Крыма немцами отправился из места дислокации (подорвав свои базы) в Ялту во главе с комиссаром Гринбергом, и его судьба осталась неизвестной. Достаточно хорошо известна, благодаря докладной записке, которую оставил разведчик-связист этого отряда Б.Османов (в дальнейшем видный деятель крымскотатарского национального движения, отец Ю.Б.Османова, лидера НДКТ, погибшего в 1993 г.), история исчезновения Куйбышевского отряде Из нее явствует, что 1 ноября 1941 г. Куйбышевский партизанский отряд, созданный на основе районного истребительного батальона в составе 115 чел. ("не менее 100 чел. татар, человек 6 русских, остальные из других наг/иональностей" - Б.О.) под командованием инструктора РК ВКП(б) Ибраимова, начштаба - председателя Куйбышевского райсовета Аметова, комисара отряда - замдиректора Фотисальской МТС Макъянова вышел к месту своей дислокации.

"Отряд им&1 очень богатые базы, мука, макароны, а также медикаменты могли бы обеспечить года на два весь контингент отряда... - сообщал Османов. -Командир отрядаИбраимов, при первых же орудийных выстрелах из дер. Ангигуль, бросил отряд и угнел в деревню, объявив партизанам, что кто желает, пусть идет домой: "Я хорошо знаю, какой немец - в 1918 году прошел отсюда со своими орудиями, грозной техникой. А сейчас тем более нам не удержать его с нашим вооружением. Я иду и никому не советую оставаться". С его уходом ушли свыше 50 чел., частично разграбив базы отряда. После него командиром отряда стал Меджметдинов (по др. данным Меджрединов) -работник милиции. (...) Командование отрядом... неофициальным путем отдало приказание всем желающим возвратиться домой, что ускорило разгром отряда немцами, так как все неблагонадежные лица, возвратившись, связались с немцами и указали им пути подхода... Работа среди партизан не велась. 13 ноября 1941 г. немцы внезапно напали на отряд, застав врасплох бойгюв. Работники штаба в этот момент оказались в стороне с группой красноармейцев (...), желая вместе с ними пробиться в Севастополь. Отряд бой не принял, за исключением меня, Лозинского, Супруна и Бекирова". После этого Куйбышевский отряд больше не собирался. ... Я имел связь со всеми отрядами Крыма и узнал, что ни в одном из них не имеется ни одного партизана из Куйбышевского отряда"24.

Аналогичная история произошла и с группой, созданной из жителей деревни Стиля23.

В своем донесении Мокроусов называет общую цифру дезертировавших в 1200 чел., сообщая, что в первые два месяца дезертировали 891 чел., "в основном татары"26. Информация о том, что дезертировали главным образом татары, содержится в нескольких документах. Об этом в частности говорит И.Вергасов, командир 4 района, в беседе с секретарём обкома Булатовым после эвакуации на Большую землю. На вопрос секретаря обкома, сколько в 4-м районе было татар, Вергасов отвечает: "Всего татар было 130 чел. до слияния с 5-м районом (оно произошло в марте 1942 г.). Татары пятого района никакими боевыми действиями не занимались, никакие операции не производили, за исключением некоторых. Уже при мне дезертировало 40 человек, при этом ушла основная масса татар. Осталось 2-3 человека. Из 40 человек дезертиров было 30 татар, главным образом в Балаклавском отряде"21. Надо думать, речь идет о дезертирстве из двух отрядов 5-го района, влитых в 4-й район. О дезертирстве партизан-татар из отрядов своего, 4 района, Вергасов не сообщает. Аналогичную картину рисует в своей докладной записке и замначальника ОО центрального штаба Попов: "Когда мы первые дни находились в лесу, то в отдельных партизанских отрядах было большое количество татар. Например, в Алуштинском районе (здесь не вполне ясно, идёт ли речь об Алуштинском партизанском отряде или о 3-м районе, в который входил этот отряд. -Авт.) их было до 100 чел., но в результате татары дезертировали из отрядов"2*.

Действительно ли дезертирство приняло особый размах именно среди крымских татар? Для того, чтобы ответить на этот

Симферополь в дни оккупации. Взорванный мост через р.Салгир

вопрос сегодня, пришлось бы проделать весьма кропотливую работу с различными документами партизанского архива Крыма. Однако, вероятнее всего, абсолютные цифры национального состава дезертиров показали бы, что дезертиров-русских и представителей других национальностей было бы не меньше, а возможно, больше, чем крымских татар. Косвенным подтверждением этого предположения может считаться одна фраза комиссара Карасубазарско-го отряда Т.Каплуна из стенограммы его беседы с секретарём обкома Булатовым после возвращения первого на Большую землю. На вопрос Булатова о том, кем являлись двадцать дезертиров из Карасубазарского отряда, бежавших в конце 1941-начале 1942 г., Каплун отечает: "Татар ушло человек 8, остальные все русские, коммунистов человек б"29. О том, что из Симферопольского отряда дезертировали "как татары, так и русские", говорил также А.А.Сермуль. Однако, и в этом заключается суть дела, несмотря на то, что среди дезертиров "русских", вероятно, было не меньше (а возможно, в абсолютных цифрах и больше), чем татар, всё же и в отрядах "русских" оставалось больше, в то время как крымскотатарский контингент, в основном прекратил своё существование (остались лишь отдельные представители партийно-советского актива). Именно поэтому крымское партизанское руководство в один голос говорило о том, что склонность к дезертирству проявили именно крымские татары. Этот вывод облегчался в частности

еще двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что относительно крымских татар оккупационными властями проводилась специальная политика, велась агитация, и, во-вторых, тем, что, в отличие от весьма значительного количества нетатар, дезертирам-татарам было куда идти, они представляли собой местное население, в то время как нетатары были либо выходцами из других районов Крыма, либо вообще военными, отбившимися от своих частей или попавшими в окружение. В отличие от всех других, у татар был реальный выбор - уходить или оставаться.

Еще одну причину массового ухода крымских татар из отрядов приводит секретарь Судакского райисполкома, комиссар 1 района, затем Судакского отряда А.Османов: "Второй причиной ухода партизан из отряда, - сообщает он в докладной записке, - в особенности из татар, считаю, что примерно в весенние месяцы (1942 г. - Авт.) к татарским товарищам партизанам не было никакого доверия. Следили за каждым партизаном, часто упрекали их дезертирами, курултайщиками, предателями и т.д., вследствие такого положения только в мае месяце из ушедших из отряда 21 чел. - 9 татар"10. Правда, насколько нам удалось установить, эта ситуация была характерна только для Судакского партизанского отряда и, судя по документам, была не особенно распространена в других подразделениях. Более того, командир Судакского отряда А.А.Куликовский вскоре был отстранён от командования.

В оккупированном Симферополе. 1941-1942.

4

Еще в большей степени, чем дезертирство, ущерб партизанскому движению нанесла потеря партизанскими отрядами продовольственных баз в конце 1941-42 гг. Собственно, в конечном итоге именно она и вызванные ею трудности с продовольствием, переходящие в голод, спровоцировали дезертирство из отрядов в столь широких масштабах. Согласно данным Мокроусова, базы закладывались из расчета на питание 5-6 тыс. человек сроком до полугода. Однако уже к началу 1942 года эти базы были в основном потеряны. И.Вергасов объяснял это преступной халатностью ответственных за базирование лиц: "Беда в том, что подбор людей, которые занимались базами, со стороны райкомов и районных отделений НКВД был не партийный, а зачастую предательский. Чем иным можно объяснить такие факты, как: базы располагались близко к сёлам, имели хорошие подъезды для автотранспорта, а люди, которые заготовляли в основной массе, бежали в первые дни оккупации"31. Разгром баз облегчался тем, что большое количество продуктов не было увезено глубоко в лес, а сосредоточено на т.н. перевалочных базах вблизи дорог. В некоторых работах эти факты используются в качестве доказательства того, что партизанское руководство, дескать, само виновато в потере баз, из-за того что плохо позаботилось об их закладке, но это элементарное передёргивание фактов - с таким же успехом подвергшийся нападению человек может быть обвинён в том, что сам виноват, т.к. вышел на улицу в тёмное время суток. К тому же и с закладкой баз всё обстояло вовсе не так однозначно. Были отряды исключительно плохо замаскировавшие базы и даже не подготовившие их, но были и те, кто хорошо справился с этой задачей. Так вот, детальный анализ ситуации с базами показывает, что их судьба зависела в основном не от того, как они были спрятаны, а от других факторов. Об этом весьма подробно рассказал на совещании секретариата Крымского ОК ВКП(б) в июле 1942 г. только что вернувшийся из леса А.В.Мокроусов32. Как явствует из его рассказа, многие отряды хорошо забазировали свои продукты. Например, отряды 3 района, Судакский отряд, однако эти базы были выданы предателями и разворованы населением под охраной немцев, а, например, отряды 2 района не успели спрятать продукты в лесу и делали это уже в ходе боёв с оккупантами, тем не менее именно эти отряды продержались дольше всего без голода. Дело в том, что в Зуйском районе не было такого размаха предательства.

Ответственность за непосредственное разграбление баз партизаны также возлагали на местное татарское население, поскольку, с одной стороны, немцев к базам выводили часто местные крестьяне, которых привлекали к закладке, а с другой, вывоз продуктов из леса с захваченных партизанских баз также осуществлялся жителями деревень под охраной немецких или румынских войск. Согласно докладной записке зам. начальника Особого от-

Крым 1942 г. Горная дорога. Именно на таких участках партизаны чаще всего устраивали засады

дела центрального штаба Попова, "основные продовольственные базы партизанских отрядов были разграблены в декабре 1941 г.. главным образом благодаря предательству со стороны татар, которые являлись не только проводниками немецких войск, но и сами принимали активное участие в разгроме продовольственных баз. В Алуштинском отряде к организации продовольственных баз были привлечены татары, которые в начале ноября их предали, и отряд всё время находился без продовольственной базы""1'. Как именно происходило разграбление баз отрядов, сообщает Вергасов: "Противник уже 10-13 ноября стал с помощью предателей организовывать удар по самому чувствительному месту - на продовольственные базы. Бахчисарайский отряд подвергся нападению, принял двухдневный бой (убито противника 36 человек, своих (потеряли. - Авт.) 11 человек), но базу противник забрал и под своей охраной разрешил грабить их местному населению, выпустив листовку, что население осталось голодным из-за партизан. Ак-Шейхский отряд без боя потерял свои базы к 25 ноября. Красноармейский вообще не имел своих баз. Уже в конце ноября три отряда остались без питания"7,4. Подобное же происходило, добавим, повсеместно. Таким образом, схема действий оккупантов против партизанских баз была следующей: разведка, оттеснение от баз отрядов, передача имущества баз населению. Насколько добровольным было участие населения в вывозе продуктов из леса, мы не знаем, высказывалось мнение о том, что немцы "насильно" заставляли население грабить партизанские базы35, но это утверждение не находит документального подтверждения - как правило немцы действовали методом агитации. Очевидно только, что организация разграбления партизанских баз принадлежала немецким военным властям, а население "подтягивалось" в качестве исполнителей. Т.е. непосредственный увоз продуктов осуществлялся именно населением. Об этом в частности говорит в своём донесении от 2 ноября 1942 г. Э.Юсуфов: "После, как базы Судакского отряда были разграблены гражданами окружающих деревень (несколько ранее он перечисляет эти деревни: Ай-Серез, Ворон, Шелен, Кутлак, Отузы, Суук-Су и г. Судак. - Авт.), а 28 июля были взяты барашки нашего отряда и распределены: 100 голов дер. Ворон, часть Ай-Серес и воински.м частям. Делилось, главным образом, среди активных проводников и антисоветских элементов, служивших у гестаповцев"36.

Ситуация с продовольственными базами уже в январе 1942 г. оценивалась партизанским командованием как катастрофическая. В результате декабрьских боёв в лесах Госзаповедника, где дислоцировались отряды 3 и 4 районов и Центральный штаб, было уничтожено, согласно "Докладной записке" Мокроусова, 60-80% всех баз37 (следует добавить также потерю в декабрьских боях большей части денежных средств отрядов, что сделало невозможным компенсировать деньгами продовольствие, которое партизаны должны были добывать у населения). В другом донесении Мокроусов сообщает, что к январю 1942 г. все отряды 3 и 4 районов, кроме Евпаторийского и Ак-Мечетского, баз не имели38. Немногим лучше было положение и в других районах: 5-й район лишился своих баз уже в ноябре 1941 г. (согласно сообщению бывшего начштаба И.К.Сметанина, эти базы выдал предатель Ибрагимов, который как раз и занимался их закладкой39), здесь положение было самым тяжелым; отряды 1-го района потеряли свои базы в феврале, будучи вытесненными из зоны своих действий во второй район. Как мы уже указывали, относительно более благоприятная ситуация с базами сложилось в отрядах 2-го района, отчасти благодаря тому, что закладкой там занимался опытный человек И.Г.Генов, но главным образом, по-видимому, потому, что население окрестных деревень этого района было неоднородным в национальном отношении и вследствие этого не подвержено в такой степени немецкой агитации, как в деревнях, окружавших отряды 3, 4 и 5 районов. В январе

1942 г. отряды второго района заняли ряд населённых пунктов и до апреля обеспечивали себя продуктами. Однако и отрядов здесь было больше всего, к тому же второй район должен был делиться своими продуктами с голодающими; сюда же вскоре передислоцировался и штаб во главе с Мокроусовым, так что к апрелю 1942 г. забазированных продуктов практически не осталось и здесь.

Это привело к возникновению и разрастанию в большинстве отрядов голода, который стал настоящим кошмаром партизанских отрядов. Вначале люди пробавлялись охотой на диких животных, но они были очень быстро выбиты, тогда в ход пошли корешки, древесная кора, мох, шкуры и останки ранее павшего скота, которые выкапывали из-под снега; бойцы варили и ели кожаные постолы, ремни и т.д.; хлеб в виде сухарей - основной и элементарный продукт питания - стал настоящей роскошью, часто партизаны не видели его неделями, то же можно сказать и о соли. Начались случаи смерти на почве истощения, которые к весне 1942 г. приобрели повальный характер. Сегодня можно только приблизительно оценить размеры этой трагедии, данные отчётов существенно разнятся, но одинаково поражают. Согласно отчету о боевых действиях партизан Крыма за 11 месяцев 1942 г. ( до декабря, т.е. без двух месяцев 1941 г.), потери партизан оценивались их командованием в следующих цифрах: убитыми партизаны потеряли 898 чел., пропавшими без вести - 473, умершими от голода - 473 человека, т.е. на двух убитых приходится один умерший. Сходная картина вырисовывается и из отчёта И. Вергасова, согласно которому к июлю в отрядах 4 и 5 районов умерло более 150 чел.40 - это также больше, чем отряды этих районов потеряли убитыми в боях, таковых было 120 человек. По другим данным, только зимой 1942 г. в отрядах 3-го, 4-го, 5-го районов умерло от голода до 400 чел4'. Эти данные, судя по всему, ближе к истине. В некоторые дни этого кошмарного времени смертность в отрядах 3-го района, например, достигала 30-40 человек в день. Это заставило командира партизанских отрядов Крыма полковника М.Т.Лобова (он сменил Мокроусова в июле 1942 г.) написать в отчете о результатах боевых действий, что "В 3-м районе дошло до катастрофы. Там голодной смертью умерло 362 человека, н в 11 случаях были факты людоедства"42. Следует заметить, что донесение Лобова - единственный источник, который говорит о таком большом количестве фактов людоедства (под людоедством здесь нужно понимать использование в пищу частей трупов убитых в боях или умерших людей, т.е. трупоедство), в других документах фигурирует только один эпизод, но он сам по себе достаточно красноречиво иллюстрируют ужасающую картину голода в партизанских отрядах. О нём весьма подробно рассказал автору этих строк боец-разведчик 3-го симферопольского отряда, впоследствии комиссар 6-го отряда А.А.Сермуль в 2004 г.:

"В 42-м году, зимой, немцы с добровольцами крепко зажали отряд (нашей группы там в это время не было, мы находились при Северском в штабе района) в т.н. Мокром лагере. Был тяжелейший бой, в результате которого было убито 10-12 человек, отряд окружили, и он пробивался с боем. Немцы захватили лагерь, в том числе санитарный шалаш (мы жили тогда не в землянках, а строили шалаши), убили раненых, шалаши подожгли и трупы туда побросали. Во время боя от отряда отбилась группа - 4 человека, фамилии двоих я помню, потому что их лично знал, один из них - старший политрук по званию, до войны был комиссаром подводной лодки, а второй боец из нашей разведгруппы. Они трое суток блукали по лесу, искали своих, пришли на это погорелое место и от запаха горелого мяса, от голода просто обезумели. Стали ножами резать эти трупы обгоревшие и есть. Может быть, об этом бы никто не узнал, но они еще с собой в отряд части этих трупов притащили. Ну, когда об этом стало известно, Макаров с Чукиным и Шагибовым - начальником разведки - приняли решение расстрелять их. Больше таких случаев, насколько мне известно, не было, хотя от голода умирало очень много людей"43.

В апреле 1942 г. накануне предполагавшегося наступления Крымского фронта с Керченского полуострова фронтовое коман-

Крым 1942 г. Облава в селе

дование наконец смогло поддержать партизан заброской продуктов по воздуху. Смертность удалось приостановить, хотя голод не прекратился, но после разгрома Крымского фронта в мае и особенно после падения Севастополя и переноса боевых действий на Северный Кавказ, когда существовавшие на Кубани аэродромы были эвакуированы еще дальше на восток, голод в партизан-Sow в горах. Крым 1942 г. ских отрядах разразился

вновь. Уже в августе 1942 г. снова началась смертность на почве истощения, унёсшая десятки жизней. С этих пор практически до осени 1943 г. голод был постоянным спутником партизанского бытия. Конечно, вызывался он во многом отсутствием постоянного снабжения с Большой земли, но в сознании партизан был накрепко связан с разгромом продовольственных баз в конце 1941 - начале 1942 г. Так, начальник медслужбы Крымского штаба партизанского движения подполковник П.Михайленко в своём отчёте об итогах работы медицинской службы в партизанских отрядах прямо заявляла: "Вусловиях крымской партизанской борьбы не было бы смертей от голода, если бы не измена крымских татар (разграбление продовольственных баз и т.д.)". И если бы, добавим мы, Крымский обком (в лице прежде всего предсовнаркома Крымской АССР И.Сейфуллаева, отвечавшего за снабжение крымских партизан) вовремя оценил появившуюся проблему и нашел пути её адекватного решения, чего, к сожалению, не произошло.

5

Вместе с дезертирством и разграблением продовольственных баз партизанам пришлось столкнуться и с фактами прямого сотрудничества представителей местного татарского населения с оккупантами. Проводник-татарин, идущий во главе не

мецкого или румынского подразделения к расположению отрядов, - вот картинка, без которой не обходятся ни одни партизанские воспоминания о первых же днях борьбы в Крыму. "Они, - говорит о крымских татарах один из немецких документов, - оказали неоценимую помощь как разведчики, проводники и знатоки страны"44. Справедливости ради нужно отметить, что проводниками служили не только татары, среди них попадаются и славянские фамилии (Налимский, Лазарев, Коневец. И. Вергасов сообщает, что "предателями ялтинского отряда" в декабре 1941 г. оказались Кузнецов, Удовиченко, Пониоти, Гоманов45). И всё же татар в целом было больше - просто потому, что их было больше в структуре предгорного населения. Если бы сёла были греческие, проводники наверняка тоже были бы греками, если бы белорусские, то и проводники были бы белорусами и т.д., но это не меняет основного факта: во главе немецких отрядов партизаны видели главным образом татар. "В нападении на партизанские отряды, - докладывал замначальника особого отдела Центрального штаба Попов, - большую роль всегда играют местные татары, которые, хорошо зная лес, дороги и тропы, являются проводниками и всегда приводят с той стороны, откуда их меньше всего ожидали"46. Проводники сыграли ключевую роль в разгроме немцами подразделений 48-й кавалерийской дивизии, которая прикрывала отход от Перекопа основных частей 51-й и Приморской армий. Последний бой разрозненные остатки дивизии дали в окрестностях Алушты 6 ноября 1941 г. "Целый день 6 ноября, - сообщал в своём рапорте военком дивизии, - мы дрались и скакали от рубежа к рубежу. Последний рубеж в районе дер. Куру-Узень мы удерживапи до 16.00. К этому времени татары-предатели из дер. Казанлы вывели к нам в тыл автоматчиков, и создалось такое положение, при котором 68-й кавполк, прикрывавишй дорогу Ускут-Карасубазар, оказался со-вери/енно от нас отрезанным. Остальные части - 62-й. 71-й и 147-й к.п. и др. -оказались в тактическом окружении. Единственный выход вёл в лес через ущелье по реке Суват на г. Демерджи"41. Об аналогичной ситуации сообщал и командир Судакского десанта Н.Г.Селихов, в тыл отряда которого 18 января 1942 г. во время боя за д.Отузы "предатели-татары вывели обходными тропами... группу автоматчиков с миномётом в количестве 120 чел., имея задачу окружить и уничтожить штаб полка"4%.

Обращает на себя внимание то, что современники почти всегда говорят, что помощь, которую получали оккупанты, предлагалась

добровольно. Так, Э.Юсу-фов в своем донесении сообщал: "При первых появлениях румын, главным образом в лесу для нападения на партизан, обеспечены были добровольные проводники. Со стороны дер. Суук-Су Тат Муста-фа, дер. Ворон Караев Умер, дер. Ай-Серез Рамазан Садла, Судака Коневец Иван, быв. председатель Ленинского сельсовета. Из дер. Кутлак долгое время работали 2 разведчика, которые появлялись в лесу якобы в поисках лошадей. При втором нападении на Судакский отряд 28 декабря 1941 г. один Э. фон Манштейн и главнокомандующий только Ай-Серес и Ворон румынскими вооруженными силами маршал обеспечили немцев 17-Ю И. Антонеску проводниками"49. Здесь

примечательно то, что Юсуфов отмечает еще одну форму сотрудничества с оккупантами, - это разведка дислокации партизанских отрядов, которую осуществляли местные жители по заданию оккупантов под видом пастухов, собирателей ягод, заготовителей леса и т.д. Это заставляло партизан подозревать в каждом крымском татарине, появившемся в лесу, вражеского агента. Информирование о партизанских отрядах было поставлено настолько широко, что уже менее чем через месяц после занятия Крыма немецкий штаб по борьбе с партизанами был.прекрасно осведомлён о местонахождении центрального штаба Мокроусова и его составе. Для получения интересующих сведений немецкие спецслужбы практиковали также засылку в отряды своей агентуры, для которой использовались всё те же дезертиры. Во время судакского десанта партизанская операция по захвату деревни Суук-Су сорвалась из-за того, что немецкое командование было осведомлено о ней через своего агента Топчук Асана, жителя д. Ай-Серез, дезертировавшего из отряда и затем

вернувшегося обратно уже в качестве немецкого агента и создавшего в отряде свою агентуру50.

Еще одним проявлением враждебности, которое позволяют выявить архивные документы, были нападения на советских военнослужащих, отставших от своих частей в ходе отступления, разведчиков и десантников, забрасывавшихся в Крым в ходе Керчен-ско-Феодосийской десантной операции. Наряду с теми жителями татарских деревень, которые оказывали помощь выходившим из окружения, заблудившимся красноармейцам в ноябре 1941 г., были и такие, кто совершал убийства советских военнослужащих с последующей передачей доказательств содеянного немецким властям. Бывший боец 3-го симферопольского, впоследствии командир 6-го отряда Н.И.Дементьев рассказывал автору этих строк о том, что во время отступления к Севастополю группа морских пехотинцев, в которую он входил, получала продовольствие и сведения об обстановке у местных жителей - крымских татар, в то же время он приводит факт убийства двух краснофлотцев в одной из предгорных крымскотатарских деревень, когда зашедшие отдохнуть моряки были убиты во сне, а их головы с надетыми бескозырками были преподнесены на подносе командиру вошедшей в село немецкой воинской части51. Если в ноябре 1941 г. такие случаи были сравнительно редки, то в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции они становятся широко распространенным явлением. Известно о гибели нескольких разведгрупп, пришедших в сёла и убитых местными коллаборационистами. В некоторых случаях их просто сжигали в домах, где они останавливались для отдыха. Об этом сообщал в частности Э.Юсуфов: "В Шелене жгли парашютистов, в Вороне жгли в январе 12 красноармейцев, из морского десанта, когда жгли этих красноармейцев, участвовали люди из дер. Ворон, Шечен, Капсихор, Ай-Серез. Население этих деревень при встрече с десантниками и партизанами в лесу сразу заявляли, чтобы те сдавались в плен. Высадку десанта в Новый Свет заметили кутлакские люди, которые заявили об этом в немецкий штаб и в уничтожении этого десанта принимали самое активное участие. Были случаи, когда пойманных красноармейцев раздевали догола, а в Таракташе один татарин убил краснофлотца и одежду взял себе..."52. Сохранилось донесение о том, как происходила акция по уничтожению разведгруппы сержанта Юргенсона в д. Ворон. Оно было направлено командованию 2 района партизанских отрядов Крыма командиром 1 района А.А. Сацуком и подписано комиссаром района М.С.Вялковым и начальником Особого отдела района Валиулиным:

"По уточнённым агентурным данным, 19.1.42 г. в д. Ворон вашего района явились 8 красноармейцев, которые сказали, что они советские парашютисты и 6 дней блуждают в лесах, ничего не ели.

Указанные красноармейцы остановились в д. Ворон в крайнем доме (дом расположен под скалой). Фамилия владельца дома не установлена. [...] Как только красноармейцы зашли в дом этого гражданина и объяснили своё положение, тут же хозяин дома что-то сказал своим девочкам, и они ушли. Вскоре дом этого гражданина был окружен местным населением до 300 чеч., многие из местных жителей были вооружены винтовками и полуавтоматом. Как только дом был окружен, хозяин дома со своей женой вышли, с уходом их из дома местное население стало обстреливать дом. Красноармейцы, находившиеся в доме, пытались объясниться, но местное население их не слушало, и до вечера дом обстреливали. В тот день был убит один красноармеец и один человек из местного населения. Местное население целую ночь не уходили, к утру староста дер. Ворон Кара Нури послал представителей по дер. Ай-Серез, Капсихор. Кутлак и Шелен за помощью. В это время за исключением д. Кутлак немецких войск не оказалось. Немецкий офицер, находившийся со свой группой в Кутлаке. сказал: "Что хотите с этими красноармейцами делайте, нам некогда". (16.1. с.г. советским десантом был занят г. Судак).

К утру 20.1. с.г. в д. Ворон собрались из д. Айсерез 14 чеч. татар, из д. Шелен 9 чел. татар и из д. Капсихор 12 чел. татар. Когда все собрались вокруг дома, стали обсуждать, каким образом уничтожить этих красноармейцев. Решили разрушить дом, но когда приступили к разрушению дома,

Немецкие пехотинцы. Крым 1942 г.

Румынские горные стрелки. Именно на них лежала основная задача по борьбе с партизанами

то находившиеся красноармейцы в доме открыли ураганный огонь, осаждающие отступили.

После этого по предложению представителя из д. Капсихор Чандри Усеина (бывший реэмигрант и турецкоподданный) решили дом сжечь, о чём договорились с владельцем дома оплатить ему все расходы обществом. В течение нескольких минут воронские жители приносили из своих домов керосин, бензин, тряпьё и сожгли дом. Красноармейцы, борясь, героически отстреливались и сгорели. После того, как дом сгорел, староста д. Ворон Кара Нури и другие зашли в дом, при осмотре установили 3 сгоревших трупа и в одном из сундуков нашли 4 трупа [...]"".

В группу мл. с-т К.П.Юргенсона входили рядовые краснар-мейцы: А.В.Зайцев, Н.И.Демкин, М.Г.Кохаберия, Л.И.Нетронькин, Н.Х.Трегулов, А.В.Богомолов, В.С.Быков, А.К.Борисов, Б.Д.Ади-гиезалов, К.А.Колясников и Г.Г.Казарьян54.

6

Однако главной проблемой для партизанского и армейского руководства явилось появление в целом ряде крымскотатарских деревень организованных немцами вооруженных подразделений, которые начали представлять серьезнейшую угрозу для партизан55. "В борьбе с партизанами, - свидетельствовал в 1945 г. Манштейн, -у нас было много помощников. В горах Яйла в Крыму

Объявление о приёме крымских татар в добровольческие формирования

есть... недоступные места, где скрывались партизаны. Но мы не могли до них добраться, так как у нас не было подготовленных для этого войск. Единственное, что мы могли предпринять, - это попытаться заморить партизан голодом, не давая им возможности совершать налёты на татарские деревни и пополнять свои запасы продовольствия. С этой целью мы вооружили татар, чтобы с нашей точки зрения сделать их деревни надёжными. В этом нам помогали органы С Д. Татары действовали вместе с нами при поисках складов продовольствия партизан. Мы были вынуждены так поступать, ибо у нас не было свободных немецких войск"56. А.А.Сер-муль и Н.И.Дементьев утверждали, что с "самооборонцами" из числа крымских татар им пришлось столкнуться почти сразу же после начала партизанских действий, т.е. уже в ноябре 1941 г.

Отряды самообороны, или, как они официально именовались, "Отряды вспомогательной службы", начали формироваться согласно приказу начальника штаба 11 армии "О самообороне населения против партизан". В приказе в частности определялось:

2. В борьбе с партизанами хорошо зарекомендовали себя татары и мусульмане, особенно в горах, сообщая о партизанах и помогая их выследить. Из этих слоев населения необходимо привлекать людей для дальнейшего сотрудничества и особенно активного сопротивления партизанам в получении ими продовольствия"51. Формирование таких отрядов возлагалось на командование армейских корпусов и дивизий, служба в этих подразделениях считалась почётной и не оплачивалась, служащие в них носили гражданскую одежду или советскую военную форму без знаков различия и белую повязку с надписью "на службе германского вермахта" на рукаве. Командир и комиссар 3-го района Г.Северский и В. Ника-норов в 1942 г. сообщали следующее: "С первых дней оккупации немецкими войсками Крыма резко оживили свою деятельность буржуазно-националистические и уголовные элементы, особенно в населённых пунктах с татарским населением... Эти лица принимали активное участие в организации добровольческих отрядов местной самообороны, в организации карательных отрядов для борьбы с партизанами. Особенно интенсивно эта работа проводилась в прилесиых и горных районах Крыма. К концу декабря (1941 г. -Авт.) им удалось завербовать в эти группы, отряды до 14 тыс. чел. из татарского населения, главным образом из мужчин призывного возраста"5*. Дружинники наделялись земельными участками (садами, виноградниками), как правило, конфискованными у нетатарских жителей, репрессированных за нелояльность к германской власти59. Очевидно, что уже в 41 -м году добровольческие подразделения стали серьезным фактором в действиях оккупантов против партизан. Наиболее активное содействие оккупантам в антипартизанской борьбе оказывали, как явствует ИЗ парти- Военнопленные крымские татары ЗанСКИХ донесений, жители перед зачислением в добровольческие

следующих деревень: В зоне подразделения

"Хини" - добровольные помощники Вермахта. Бахчисарай 1942 г.

1 района - Ворон, Ай-Серез, Шелен, Отузы, Кутлак, Суук-С) Капсихор, Таракташ; в секторе деятельности отрядов второй района - Орталан, Арпат, Коперликой, Соллар, Юхары-Баши, Сул тан-Сарай, Молбай, Казанлы, Камышлык, Кишлав, Куртлук, Баксаь Улу-Узень, Куру-Узень, Кучук-Узень, Ускут, Ени-Сала; в 3 и 4 района: и зоне расположения центрального штаба - Коуш, Бешуй, Корбек Стиля, Саблы, Биюк-Янкой, Терскунда, Узенбаш, Мангуш, Албат Фоти-Сала, Дегерменкой и другие южнобережные сёла; в 5 районе - Кок-Козы, Алсу, Уппа, Ай-Тодор, сёла Байдарской долины. И это н исчерпывающий список деревень, где находились отряды самооборо ны. Конечно, не все они были чисто крымскотатарскими, например, Саблах и Мангуше крымских татар было сравнительно немного, но . большинстве из них татарское население преобладало.

Особенно досаждал партизанам отряд, который был образо ван одним из первых в дер. Коуш Куйбышевского района. Этот на селённый пункт играл стратегическую роль, глубоко вклиниваяс в горно-лесную зону как раз на стыке 3-го и 4-го партизанских рай онов. Он оказался весьма удобным опорным пунктом для развер тывания антипартизанских операций в лесах Госзаповедника, гд до февраля 1942 г. располагался штаб Мокроусова. После первы: же столкновений с партизанами немцы укрепили подходы к дерев не земляными дотами и кое-где минировали подступы к ней. Пер воначально коушский отряд насчитывал 80 чел., затем вырос д< сотни (к лету 1942 г. там находилось 345 добровольцев), став осно вой для развёртывания в этом населенном пункте "роты татарской самообороны". Однако ещё до того, как коушский "гарнизон" получил регулярный статус, его ополченцы неоднократно обстреливали партизанские отряды вблизи своего населенного пункта. Так, 1 января 1942 г. они захватили и расстреляли партизанских разведчиков, 3 января организовали засаду, в которую попал 2-й симферопольский отряд Х.Чусси, потерявший в бою 7 чел. убитыми, 8 ранеными и 8 пропавшими без вести60. Коуш также использовался как место для обучения нового пополнения добровольцев.

В январе 1942 г. командование 11 армии провело реорганизацию подразделений "самообороны". Она была вызвана высадкой советских десантов под Керчью и Феодосией и связана с намерением использовать крымских татар в составе регулярных армейских частей. Порядок придания "вспомогательным подразделениям" регулярного характера всесторонне исследован О.В. Романько6'. Согласно немецким документам, в январе 1942 г. в 203 населённых пунктах и 5 лагерях военнопленных было набрано 9255 крымских татар, из которых 8684 человека, призванных годными, были направлены в части вермахта, штурмующие Севастополь, и на Керченский фронт. Одновременно Айнзацгруппа "Д" создала 14 "татарских рот самообороны" (Tatarenselbschutzkompanien) в составе 1632 человек, на которые были возложены задачи активного поиска партизанских отрядов, осуществление карательных экспедиций и даже боевые действия против советского десанта в районе Судака. Эти подразделения создавались и действовали под непосредственным руководством СД. Роты дислоцировались следующим образом62:

Военнослужащий крымскотатарского добровольческого подразделения

№ роты Место дислокации Штат 1-я татарская рота г. Симферополь 100 чел. 2-я " " " Биюк-Онлар* 137 чел. 1 -й взвод Бикж-Янкой 2-й взвод Битак 3-й взвод Теркунди 3-я " " " Бешуй 60 чел. 4-я " " " Баксан 125 чел. 5-я " " " Молбай 150 чел. 6-я " " " Бий-Эли 175 чел. 1-й взвод Бий-Эли 2-й взвод Коперликой 3-й взвод Кокташ 7-я " " " Алушта 100 чел. 1-й взвод Корбек 2-й взвод " " 3-й взвод Демерджи 8-я " " " г.Бахчисарай 85 чел. 9-я " " " Коуш 100 чел. 10-я " " " г.Ялта 175 чел. 11-я " " " в Ялте, после обучения передислоцируется 12-я " " " Таракташ 100 чел. 13-я " " " В Таракташе, после обучения передислоцируется 100 чел. 14-я " " " г.Джанкой [ 50 чел. В отличие от существовавших параллельно отрядов самообороны (в немецких документах их иногда называли "милицией"), "привязанных" к своим деревням, роты можно было использовать гораздо шире. Служащие "татарских рот" имели статус, равный статусу "военнослужащих Вермахта", носили немецкую военную форму, получали жалованье и специальные земельные наделы. Несмотря на то, что крымские татары составляли основную часть военнослужащих этих подразделений и сами они официально назывались "татарскими", иногда в их создании принимали активное участие и не татары. Так, известно, что созданием таких частей в Карасубазаре и окрестностях занимался некто Яблонский63, активную роль в создании коушанского отряда играл бывший шахтёр бешуйских угольных копей Лазарев64, а евпаторийское подразделение создавал знаменитый впоследствии деятель РОА В.Мальцев. То обстоятельство, что организованные подразделения подобного рода не создавались из представителей каких-либо других национальностей Крыма, способствовало росту неприязни к крымскотатарскому населению в целом со стороны партизан.

Существенное значение представляет вопрос о реальном количестве тех, кто помогал немцам с оружием в руках. Вопреки некоторым утверждениям, его можно достаточно четко определить на основании немецких источников. Немецкий документ "Формирование татарских и кавказских воинских частей в пределах штаба 11 армии" (так называемый Доклад Зиферса), направленный в феврале 1942 г. в главное командование сухопутных сил и командующему тыловыми сухопутными войсками южных областей, сообщает о том, что в результате вербовки в распоряжение военного командования поступило всего около 10 000 добровольцев, кроме этого, "по данным татарского комитета, старосты деревень организовали еще около 4000 человек для борьбы с партизанами. Кроме того, наготове было около 5000 добровольцев для пополнения сформированных воинских частей". Таким образом, делал вывод автор документа, "при численности населения около 200 000 человек татары выделили в распоряжение нашей армии около 20 000 человек. Если учесть, что около 10 000 человек были призваны в Красную Армию, то можно считать: все боеспособные татары полностью учтены"65. Из всего этого следует, что к февралю 1942 г. вооруженный контингент крымских татар состоял из тех, кто непосредственно находился в частях 11 армии и ротах СД (10 316 чел.), участников иррегулярных отрядов самообороны, числившихся "на службе германского Вермахта" (около 4000 чел.), и около 5000 резервистов, то есть всего несколько более 19 тыс. человек. При этом партизан в это время находилось в лесу чуть больше 3 тыс. человек.

С января 1942 г. партизанам противостояла, по-существу, новая организованная сила, отчет в этом отдавали себе и сами партизаны. "Вооруженные татары куда опаснее немцев... и румын"66, - доносил на Большую землю командир 2-го района И.Г.Генов, хотя известные документы показывают, что партизаны,

похоже, не делали различия между "самообороной" и регулярными "татарскими ротами", как правило, они всех называли "добровольцами" или "самооборонцами". Если в ноябре- декабре 1941 г. участие самооборонцев в боях с партизанами было эпизодическим, то по крайней мере со второй половины января по июль 1942 г. именно они становятся ключевой антипартизанской силой оккупационных властей, поскольку почти все боеспособные немецкие и даже румынские части были в этот период задействованы против Севастополя и на вновь образовавшемся на Керченском полуострове Крымском фронте. Кроме того, новые подразделения принимали участие в разгроме Судакского десанта и понесли при этом значительные потери - до 400 чел. убитыми и ранеными. Партизанские донесения этого периода просто пестрят сведениями о боях, в которых самооборонцы принимают участие как наряду с немецкими и румынскими частями, так зачастую и самостоятельно.

Комиссар 3-го района В.Никапоров (апрель 1942 г.): "Состав добровольцев-полицейских из татарского населения растёт и за последнее время особенно активизируется по борьбе с партизанами".

Замначальника ОО Центрального штаба Попов (июнь 1942 г.): "При каждом нападении немецких войск на партизанские отряды, как правило, татары принимают участие не только как проводники, но целыми группами по 60-100 чел., а в некоторых случаях сами татары производят нападения на партизанские отряды".

Начштаба партизанского движения Крыма И.Сметанин (июль 1942 г.): "Как правило, добровольцы, преимущественно татары,

§1L, **** ^-.^ ?

POlTZl !М FRONTS INS АТЖ

"Полиция во фронтовых операциях". Немецкий плакат

немцами используются против партизан, причём их посылают вперёд, а сами двигаются сзади... Вообще же татары-добровольцы активно борются против партизан и жестоко с ними расправляются, если захватывают их в плен"6''.

Еще одной ключевой миссией "самообороны" стала расправа над немногочисленными селениями, еще поддерживавшими партизан. Зимой и весной 1942 г. самооборонцы принимали активное участие в карательных экспедициях против таких сёл, а часто действовали самостоятельно. Согласно докладу командования 2-го района (Н.Селихов, М.Бускадзе), "Некоторые населённые пункты, как Айлянма, Чермалык, [где] население оставалось верным советской власти, татарами были сожжены, а часть жителей, включая детей, - были расстреляны"6*. То же самое происходило и в лесах Госзаповедника, где поддерживали партизан посёлок шахтёров Бешуйских угольных копей Чаир и греческая деревня Лаки. Здесь в обоих случаях отличился отряд самооборонцев д. Коуш, на основе которого в январе 1942 г. была сформирована 9-я "татарская рота": "Когда татары села Коуш, - доносил замначальника особого отдела центрального штаба Попов, -узнали о связи э/сителей пос. Чаир с партизанами, то они вместе с немцами пришли в посёлок, сожгли все жилые и нежилые постройки, разграбили всё имущество, а муж-чин 18 чел. и одного ребёнка в возрасте 3-х лет расстреляли..."69. Здесь проявился характерный для самооборонцев "почерк" в расправах с захваченным противником - сожжение. В одном из домов Чаира на излечении находились два тяжелораненых партизана Красноармейского отряда, которых каратели запретили выносить, и они погибли в огне. Согласно воспоминаниям очевидцев, особую роль в трагедии Чаира сыграл коушский коллаборационист Смаил Ягъя70. Вскоре настал черед деревни Лаки. Это село, населённое преимущественно греками, активно помогало бахчисарайскому партизанскому отряду, которым командовал М.Македонский, - тоже грек. В значительной степени именно благодаря этой помощи бахчисарайский отряд имел наименьшие потери от голода и сохранял высокую боеспособность. 24 марта 1942 г. в село явились коушанские добровольцы и немцы, которые, согласно записи в дневнике Бахчисарайского партизанского отряда, "сожгли дотла всю деревню, разрушили школу, клуб, здание сельсовета, магазин, жилые постройки колхозников и даже церковь, а 16 женщин, стариков и детей, в том числе Елену Гавалло с её 8-месячным ребёнком, расстреляли. Тру-

Крымскотатарский полицейский батальон на смотре

пы расстрелянных бросили в один из погребов, облили бензином и сожгли"11. Таким образом, к весне 1942 г. благодаря активной помощи вооруженных коллаборационистов небольшая местная база партизанских отрядов была полностью подорвана.

Командование 11 армии довольно высоко оценивало подобного рода услуги, оказываемые этими подразделениями. Так, в "Положении штаба по борьбе с партизанами об организации операций против партизан в Крыму" (31.01.42 г.) отмечалось, что "татарские стрелковые роты" "показали себя неустрашимыми и умелыми борцами против партизан"72. Другой немецкий документ отмечает: "Немецкие воспитатели говорят, что татары очень горды тем, что им доверяется такая служба... Они гордятся тем, что носят немецкую форму..."13. Успехи крымскотатарских подразделений отметил и лично фюрер. Выступая 24 мая 1942 г. в рейхстаге, Гитлер в своей речи заявил, что "в частях германской армии, наряду с литовскими, латышскими, эстонскими и украинскими легионами, принимают участие в боях с большевиками также татарские вспомогательные войска... Крымские татары всегда отличались своей военной доблестью и готовностью сражаться. Однако при большевистском господстве им нельзя было проявить этих качеств... Вполне понятно, что они плечом к плечу стоят с солдатами германской армии в борьбе против большевизма"74. Вскоре крымскотатарские подразделения подверглись новой реорганизации, призванной повысить их боеспособность.

Как пишет О.Романько, еще в начале 1942 г. на территории рейхскомиссариата немецкие военные власти начали организовывать из местного населения вспомогательные полицейские батальоны "Schuma". В июле 1942 г. после полного установления немецкого господства в Крыму было решено создать такие батальоны и здесь на основе существовавших рот. Батальоны задумывались как оперативные подразделения для борьбы с партизанами, в отличие от рот самообороны, более мобильные и мощные. К ноябрю 1942 г. было создано 8 батальонов, которые расквартировали в следующих населённых пунктах: № 147 и №154 - в Симферополе, №148

- в Карасубазаре, №149 - в Бахчисарае, №150 - в Ялте, №151

- в Алуште, №152 - в Джанкое, № 153 - в Феодосии. Имеются сведения о том, что несколько позже было сформировано еще два батальона. Эти боевые единицы имели штатную численность 501 человек, их военнослужащие носили немецкую форму, были вооружены немецким оружием, имели лёгкие и тяжелые пулемёты и миномёты. За каждым батальоном был закреплен свой "сектор ответственности" в горно-лесной зоне Крыма. Они подчинялись начальнику полиции и СД Генерального округа "Таврия", при котором всё время оккупации действовал специальный "Штаб по борьбе с бандитизмом". Эти подразделения активно действовали против партизан во второй половине 1942 - 1943 г. Еще одной миссией полицейских батальонов была охрана концентрационных лагерей для советских военнопленных и гражданских лиц, заподозренных в нелояльности к оккупационной власти. На территории Крыма, где находились деятки тысяч советских военнопленных,

Нарукавная нашивка

Варианты нарукавных нашивок крымскотатарских

военнослужащего подразделений . ,

полицейского батальоь

захваченных под Керчью и Севастополем, было несколько таких лагерей - в Симферополе, Бахчисарае, Джанкое и др. местах. Согласно воспоминаниям очевидцев, добровольцы крымкие татары занимались этапированием пленных из Севастополя и отличались по отношению к ним особой безжалостностью. Только в совхозе "Красный" под Симферполем с весны 1942 по весну 1944 г. оккупантами было уничтожено не менее 8 тыс. чел. Его охрану несли полицейские 152 батальона. Бывший ст. лейтенант Красной Армии В.Файнер вспоминал: "Издевательства над военнопленными не имели предела, добровольцы-татары вынуждали (какого-либо военнопленного. - Авт.) показывать на себя, что он еврей, затем... выдавали несчастного, за что получали 100 марок"15. Всего, по советским данным, за годы оккупации в Крыму погибло 44,5 тыс. советских военнопленных и 90,2 тыс. мирных граждан, немалое число которых на совести коллаборационистских подразделений.

7

С

<толь существенный размах коллаборационистской военной 'активности был бы невозможен без серьёзных усилий со стороны пронемецких политических организаций и лидеров. Вряд ли немецкому командованию удалось бы самостоятельно привлечь на свою сторону столь значительное количество сторонников, если бы оно не опиралось на содействие политических организаций и активистов в татарской среде.

Общая картина политической деятельности коллаборационистов сформировалась у крымского партизанского руководства достаточно поздно - лишь к весне 1942 г., именно к этому времени данные партизанской разведки позволили оценить размах коллаборационистских политических " ,

Г Лидеры крымскотатарской эмиграции

мероприятий. В настоящее Джафер Сейдамет (справа) и

время ИСТОрИЯ ПОЛИТИЧеСКОГО Абдулла Сойсал

коллаборационизма в Крыму описана достаточно подробно, и всё же документы архива партизанского движения дают возможность дополнить эту картину важными элементами или по крайней мере поставить некоторые проблемы.

Считается (во всяком случае, подобного мнения придерживается такой авторитетный исследователь, как О.Романько), что на первом этапе оккупации (1941-42 гт.) крымскотатарская эмиграция в Турции не играла какой-либо важной роли в политической организации крымскотатарских коллаборационистов. Создание мусульманских комитетов и вооруженных формирований из местных татар было всецело делом рук немцев - командования 11 армией и Айнзацгруппы "Д", которые старались держать эти структуры в своём полном подчинении и с этой целью долгое время не допускали эмигрантов, в частности Э.Шинкевича (Кырымала) и А.Сойсала в Крым, опасаясь, что те будут проводить самостоятельную политическую деятельность.

Однако, согласно сообщению руководства второго партизанского района (Н.Г.Селихова, М.А.Бускадзе и Б.Н.Квашнёва), еще в декабре в Крым приехал представитель партии "Милли-фирка" Мустафа Садретин, "являющийся ближайшим соратником Джа-фера Сейдаметова". "Этот Садретин. - сообщалось в донесении, - имел директиву съезда "Милли-фирка" о создании .ханского Крыма, организации повстанческого движения крымских татар. Перед поездкой в Крым Садретин посетил Берлин, где имел встречу с Гитлером и Гиммлером, от которых получил задание о вооружении крымских татар против советской власти и создании добровольческих отрядов по борьбе с партизанамго>16. Именно с приездом этого загадочного Садретина партизаны связывали возросшую политическую активность местных коллаборационистов: "По приезде Садретина в Крым, - говорится далее в донесении, - был созван в Симферополе мусульманский съезд, на котором обсуждались вопросы вооружения татар, создания добровольческих отрядов и уничтожение евреев"11. Кто такой был этот Садретин или кто скрывался под этим именем - неизвестно, оно больше не встречается в документах по истории крымскотатарского коллаборационизма. Возможно, этого факта не было вовсе, возможно, именно после приезда "Садретина" немецкое командование перестало пускать в Крым представителей татарской эмиграции, взяв всю работу по организации коллаборационистских сил исключительно в свои руки.

Эдиге Кырымал. Один из лидеров крымскотатарских националистов

Главной формой политической организации коллаборационистов стали татарские (мусульманские) комитеты. Первый такой комитет возник в Бахчисарае в ноябре 1941 г., затем на его основе был создан комитет в Симферополе. Во главе его был поставлен некто Джемиль Абдурешидов, его заместителями являлись Ильми Керменчиклы и Осман Меметов. Создатели комитета стремились к созданию своего рода "представительного органа" всего крымскотатарского населения, однако начальник полиции безопасности и СД Отто Олендорф запретил называть комитет "крымским", оставив за ним лишь статус симферопольского. Вскоре аналогичные комитеты были созданы во всех городах и районах Крыма, исключая Севастополь и занятый советскими войсками Керченский полуостров (в последнем регионе летом 1942 г. такой комитет также был создан).

Персональный состав Симферопольского мусульманского комитета, который, хотя и не был центральным, всё же осуществлял особую координирующую роль, состоял из 18 человек: президента, двух его заместителей и пятнадцати членов, каждый из которых отвечал за определенную сферу деятельности. Все члены комитета в обязательном порядке утверждались начальником полиции безопасности и СД генерального округа "Таврия". Первое официальное заседание Симферопольского комитета прошло с большой помпой и представительством германских военных властей 3 января 1942 г. и было посвящено основной задаче - началу вербовки крымских татар в добровольческие отряды. Глава комитета Д.Абдурешидов выступил со специальной речью, сказав: "Достаточно только призыва немецкой армии, и татары готовы выступить все на борьбу против общего врага. Для нас это боль-ишя честь - под руководством Адольфа Гитлера, крупнейшего деятеля немаркого народа, получить разрешение сражаться...". Согласно уставу, главной целью создания комитета было содействие немецкой оккупационной администрации во всех направлениях ее деятельности и прежде всего в борьбе с партизанским движением. Всего же в структуре комитета было создано пять отделов: 1-й - по борьбе с бандитами (т.е. с советскими партизанами) - собирал сведения о партизанских отрядах, коммунистах и других "подозрительных элементах", которые могли мешать немецким и татарским интересам (отдел работал в тесном контакте с соответствующими службами начальника полиции безопасности и СД); 2-й - по комплектованию добровольческих формирований; 3-й - по оказанию помощи семьям добровольцев (занимался снабжением сотрудников мусульманского комитета, родственников и семей добровольцев, служивших в частях Вермахта и полиции, а также нуждающегося татарского населения); 4-й - пропаганды и агитации (в ведении этого отдела находились все вопросы национальной культуры, так как в уставе комитета прямо было сказано, что "все они тесно связаны с пропагандой"; кроме того, его руководителю подчинялись крымскотатарские пропагандисты в "добровольческих организациях", кураторы народного образования, учреждений культуры и искусства, а также персонал редакции газеты "Azat Kirim" ("Освобожденный Крым"); 5-й - религии (занимался открытием мечетей и обучением мулл, а также духовным окормлением татарских добровольцев; кроме того, это был единственный отдел, директивам которого могли подчиняться отделы религии районных мусульманских комитетов). Местные мусульманские комитеты имели такую же структуру. Все члены комитетов получали жалованье от немецкого командования и считались служащими оккупационной администрации. Как считают исследователи, комитеты были весьма ограничены в своей деятельности, выполняя главным образом задания немцев, сводящиеся так или иначе к помощи в организации татарских коллаборационистских формирований, пропагандистской обработке крымскотатарского населения и посредничеству и контролю в распределении тех экономических льгот и привилегий германских оккупационных властей, которые они предоставили татарскому населению. Кроме этого, на членах комитетов и их "активистах" лежали задачи выявления нелояльных, доносительство на коммунистов, евреев, цыган, скрывавшихся от расправ и т.д.

Как явствует из документов, до 1943 г. партизанское руководство имело весьма смутное представление о политических органах крымскотатарских коллаборационистов. В дальнейшем проникновение в них и работа по их компрометации стала важным направлением деятельности партизанской разведки.

8

Говоря об участии представителей крымскотатарского населения в коллаборационистских акциях, было бы неправильно не осветить вопрос о тех жертвах, которые понесли крымские татары, остававшиеся в партизанских отрядах и помогавшие партизанам. К великому сожалению, имена этих героев до недавнего времени были преданы забвению. А между тем среди крымских татар были и те, кто не поддался немецкой пропаганде и до конца выполнил свой долг перед Родиной. Их подвиг тем более значителен, что они, оказавшись в меньшинстве, испытывали враждебность со стороны соплеменников и подозрительность со стороны товарищей. Сегодня невозможно точно сказать, какое количество крымских татар оставалось в партизанских отрядах весной и летом 1942 г., речь может идти, вероятно, о нескольких десятках человек. Более точно нам известны потери. В боях 1941- 42 гг. погибли, умерли от ран и голода, а также пропали без вести, согласно данным Книги памяти Республики Крым, - 113 крымских татар-партизан (всего за весь период боевых действий из 3637 погибших и пропавших без вести партизан значится 217 крымских татар78), в том числе бывший командир Судакского отряда Э.Юсу-фов, командир 5-го Красноармейского отряда А.Аединов. Вероятнее всего, это не исчерпывающие данные. Например, среди имён погибших в этом издании нет имени командира Балаклавского отряда Г.Газиева, убитого в бою в начале 1942 г. Секретарь судакского райкома, комиссар Судакского партизанского отряда А.Османов приводит имена партизан-крымских татар 1 района, погибших в конце 1941 - начале 1942 г.: Чолаш Смаил - разведчик, захвачен немцами, после пыток казнён, Чалиев Абдулла - умер от голода,

Казнённые за помощь партизанам. Крым 1942 г.

Османов Амет и С-В.Алиев попали в плен и были казнены немцами79. На счету партизан-крымских татар несколько серьёзных заслуг как перед партизанским движением, так и в помощи частям Красной Армии, в частности, вывод остатков судакского десанта из окружения, который осуществили бойцы-крымские татары Эмиралиев и Мамутов80.

Несколько партизан-крымских татар за боевую деятельность в 1941-42 гг. были удостоены правительствнных наград, в том числе трое - И.Аметов, М.Аппазов и С.Велиев ордена Красного Знамени, М.Молочников - ордена Красной Звезды, еще около двух десятков человек были награждены медалями. Какое-то количество бойцов-крымских татар было послано в 1942 г. "на оседание" в населенных пунктах для ведения подпольной работы. Среди них был и погибший в 1943 г. руководитель подпольной организации в Симферополе Абдулла Дагджи. Часть партизан-крымских татар была вывезена на Большую землю (в частности Б.Османов, А.Ибраимов и др.).

Несмотря на широкое распространение пронемецких настроений в крымскотатарской среде, какое-то количество крымских татар их не разделяли и продолжали сотрудничать с партизанами. Целый ряд источников сообщает, что татары степной зоны в большинстве не проявляли враждебности и не спешили записываться в "добровольческие подразделения", в результате чего немецкое командование в эти сёла вынуждено было направлять татар из горной зоныХ|. (В степных районах Крыма проживало около 23-25% крымских татар). Но и в горах были случаи содействия партизанам среди крымскотатарского населения. Комиссар А.Османов сообщал: "Хорошо помогали нам в связи с деревнями и городом 68-летний старик Смаил Баяк из дер. Суук-Су. которого немцы и румыны несколько раз избили за подозрение в связи с партизанами. Асан Белял из дер. Ай-Серез, Джанай Усеин, быв.счетовод колхоза им. Молотова дер. Кутлак и др. Через этих товарищей мы получали данные о наличии в деревнях немецких войск, движении немецкой армии и настроении солдат и офицеров. Также узнавали настроение населения. Через этих же товарищей... мы получали продукты и фрукты"*1. Некоторые из этих людей поплатились за связь с партизанами жизнью. Оккупационными спецслужбами были расстреляны А.Белял (Ай-Серес), А.Асанов (Отузы), А.Меджитов (Козы)83. Хотя в условиях немецкой пропаганды и террора активно помогать партизанам отваживались лишь отдельные люди и немногочисленные группы, всё же в некоторых случаях партизаны встречали лояльное отношение к себе со стороны жителей целых деревень, в том числе и с крымскотатарским населением. Больше всего их было в зоне действий партизанских отрядов второго района. Лояльное отношение к партизанам отмечалось по крайней мере весной 1942 г. в сёлах: Айлянма, Чермалык, Пролом, Алач, Карачёль, Аблеш, Кокташ84, где значительную, а иногда и большую часть населения составляли крымские татары, и возможно, в некоторых других населённых пунктах. Командир четвёртого объединённого района И. Вергасов сообщал о том, что к весне 1942 г. в зоне деятельности его отрядов "...остались полностью наши сёла: Чаир, Лаки, Керменчик, которые помогали партизанам""', из них в последнем проживало много крымских татар. На стыке 4 и 5 районов оказывали содействие партизанам жители крымскотатарской деревни Маркур, которые создали подпольную группу. "Больше полугода,

- сообщал Б.Османов, - дер. Маркур продолжала давать нам ценные сведения о противнике и бесплатно снабжала весь отряд табаком. Вооруженных добровольцев в деревне не было"*''. Согласно донесению Э. Юсуфова, "хорошее отношение к партизанам и десанту (Судакскому. - Авт.) можно было заметить со стороны населения дер. Козы, которая является и поныне (донесение датировано 2 ноября 1942 г. - Авт.) нейтральной"*1. В этом же районе помогали партизанам жители дер. Армутлук, Шах-Мурза и Имарст88. Любопытно, что в ряде случаев между партизанами и местным татарским населением имели место случаи довольно интенсивных "товарно-денежных" отношений. В своём донесении "Некоторые итоги за период боевой деятельности первого района" его тогдашний командир И.Чуб сообщает, что во время скрытной днёвки в районе Судака отрядов этого района при попытке эвакуации в сентябре 1942 г. имел место следующий случай: "Вблизи нашего расположения оказалось стадо барашек, но так как у нас общий заког/ - не трогать барашек населения, мы решили послать ответственных товарищей из отрядов к чабанам купить у них барашек за деньги. Во главе ответственных товарищей пошел уполномоченный особого отдела Валиулин, который договорился с чабанами, что они отпустят несколько барашек за деньги и за некоторые цеутости. Им дали часы, много немецких и румынских денег, за что взяли несколько штук барашек, разделили по отрядам, и здесь же отряды крепко подкрепились".

Иногда сочувственное отношение к партизанам можно было встретить даже в среде "добровольцев". Так, комиссар Бахчисарайского отряда Черный сообщал о том, что двое из завербованных в "дружину самообороны" в деревне Биюк-Озенбаш жителей села

- бывший секретарь сельсовета Эдем и бригадир табаководов Ибраим - "...взяв оружие, всё же оставались нам верными"*9, они предупреждали партизан о гоовящихся нападениях и делились с ними продуктами. В 1941-42 гг. такие случаи были единичными, однако то обстоятельство, что со второй половины 1943 г. некоторая часть "добровольцев" начала переходить к партизанам, говорит о том, что далеко не все участники этих формирований были "идейными борцами с большевизмом".

Все эти факты специально собирались крымским руководством партизанским движением на Большой земле и НКВД республики и дали возможность наркому НКВД КрымАССР Т.Г.Каранадзе в марте 1942 г. сделать следующий вывод: "По данным, которыми мы владеем. - указывал он в своей направленной в Москву записке, - можно судить, что хоть и небольшая, но все-таки определенная часть татарского населения Крыма остается на стороне советской власти.. .(выделено автором), с чем нельзя не считаться, проводя те или иные мероприятия в Крыму"9".

9

Оккупационные власти между тем настойчиво проводили политику натравливания местного населения на партизан. Использование населения для растаскивания баз должно было спровоцировать партизан на проведение репрессивных действий, а последние привести к созданию и вооружению отрядов самообороны. В этом же направлении работала и немецкая пропаганда, главной задачей которой было вызвать страх местного татарского населения перед партизанами. В целом до лета 1943 г. немцам удавалось выполнять поставленную задачу. Население было убеждено, что партизаны являются смертельными врагами крымских татар. Насколько сами партизаны "помогали" немцам создавать такую картину? Другими словами, насколько действия партизан провоцировали такое отношение к ним со стороны местного населения? Некоторые работы, выходящие из-под пера крымскотатарских публицистов, рисуют картину едва ли не террора со стороны партизан по отношению к татарскому населению, который якобы и толкал крымских татар к сотрудничеству с оккупантами91. Знакомство с документами говорит, что это было далеко не так. Конечно, партизанская война вещь специфическая, это жестокая война "без правил", в которой часто страдает местное население. Но здесь следует различать случаи спонтанной жестокости, вызванные обстоятельствами, проявления неорганизованного массового насилия и, например, планомерное осуществление репрессивных акций против "враждебно настроенного населения" по приказу командования. Разбираясь с ситуацией в Крыму, можно сказать, что здесь были довольно многочисленные факты первого, но не второго и тем более третьего. Вообще, говоря о партизанском движении в период Великой Отечественной войны, следует иметь в виду, что партизаны этого периода вовсе не походили на вольные ватаги "повстанцев" времён Гражданской войны. Дисциплина в партизанских отрядах поддерживалась не хуже, чем в регулярной армии, а иногда и более суровыми мерами. Партизанское движение создавалось при непосредственном участии органов НКВД, как правило, в каждом отряде численностью даже меньше роты находился "особист", одной из задач которого был контроль за поведением каждого партизана, это если и не исключало проявлений "вольного разбойничества", то ограничивало его. Весьма характерный факт: за военные преступления только в отрядах 3-го района за 1942 г. было расстреляно 62 человека92. Н.Луговой - комиссар Зуй-ского отряда, а затем всех партизанских сил Крыма, в своих недавно вышедших мемуарах, основанных на документах и дневниковых записях периода войны, рассказывает историю командиров групп Зуй-ского отряда Мизько и Мозгова, расстрелявших в феврале 1942 г. семью старосты с. Фриденталь Гриня (включая двух детей). Когда об этом стало известно Мокроу-сову, он отдал приказ о немедленном расстреле партизан за самоуправство и нарушение законности. Этот приказ лишь в последний момент не был приведён в исполнение (засчитан условным), поскольку обвиняемым удалось доказать, что семья Гриня знала членов семей партизан отряда и угрожала их выдачей немцам93. Так ли в действительности обстояло дело, мы не знаем, но это говорит о том, что даже по отношению к семьям активных коллаборационистов неконтролируемое насилие не поощрялось.

Немецкий пропагандистский плакат

С самого начала боевых действий вопрос отношений с местным населением был жестко определён п. 13 первого же приказа Мокроусова: "С населением районов установить самые тесные и дружеские отношения, не допускать грубостей и всякого рода реквизиций, за взятые у населения продукты, скот и имущество - выплачивать его стоимость. Всячески помогать населению и оказывать ему посильную помощь"94. Другого было бы трудно ожидать, ибо пар-

Иемецкый пропагандистский плакат ТИЗЭНЫ МОГЛИ действовать

только за счет поддержки местного населения. Документы позволяют довольно четко реконструировать последовательность разворачивания конфликта: разгром партизанских баз оккупантами при активном участии местного населения, порожденный им голод в отрядах, вызванное голодом дезертирство, сопровождаемое предательством, толкали партизан на ответные реквизиции и другие недружественные по отношению к местному татарскому населению действия, последние же приводили к росту добровольческих карательных подразделений. Именно такую картину рисует командир 3-го района Г.Л.Северский в своей докладной записке в обком ВКП(б): "В середине января кончились запасы продовольствия на партизанских базаре. Все попытки по установлению связи с населением и организации приобретения продовольствия в населенных пунктах результатов не давали. Командование было вынуждено стать на путь насильственного изъятия скота и продовольствия у враждебно относящегося к нам населения. Немецкое командование не замедлило использовать и этот факт в своей агитации, дабы усилить активность отрядов местной самообороны"95. Нападения на татарские сёла большей частью рассматривались партизанами как "акты возмездия" и преследовали цель "отобрать отобранное",

т.е. вернуть захваченное с баз или компенсировать это захватом скота и продуктов96, и здесь трудно было рассчитывать на какую-то разборчивость. Безусловно, партизаны не особенно выясняли, кто прав, а кто виноват. Этот факт в 1942 г. признал в своём рапорте командир 4-го района И.Вергасов, который сообщал, что изъятие скота допускалось кое-где без разбора, а при конфискации продовольствия, "забранного с наших баз... иногда допускались ошибки"91. Однако следует учесть, что так называемые продоперации были жестами отчаяния, они осуществлялись голодными, часто просто пухнувшими от голода людьми и большей частью не приводили к положительным результатам. Именно в "продоперациях", т.е. нападениях на сёла, обозы с продуктами, а то и просто в походах на заброшенные колхозные поля для того, чтобы накопать мёрзлой картошки, гибло наибольшее количество людей, слабо боеспособных, измученных голодом. Красноречивую картину продоперации нарисовал в своем полном отчаяния и гнева письме Крымскому обкому назначенный взамен Мартынова комиссар партизан Крыма Н.Луговой, говоря о второй вспышке голода в июле-августе 1942 г.: "Немцы предприняли контрмеры: у всех крестьян прилес-ных деревень забрали скот и угнали подальше от леса, а деревни укрепили специальными гарнизонами - полицейскими татарскими отрядами, которые, устраивая засады против партизан, вынудили нас даже яблоки в общинных садах брать с боем... В боях за продовольствие в течение этих двух месяцев мы потеряли своих людей больше, чем в июльских боях с карательной экспедицией, имели гибель партизан и от голода (а сколько потеряли мы в главном - в боевой работе, ибо потеряли боеспособность, да воевали за яблоки и картофель!)"9*. Об одной из таких продоперации рассказал бывший боец 3-го симферопольского отряда А.А.Сермуль: "Как-то еще в голодное время партизаны муковнинского отряда выходили на продоперацию на заброшенное колхозное поле, копали оставшуюся там картошку. Однажды нарвались на засаду - всех добровольцы перебили, а одного тяжелораненого привезли - точнее, волоком за лошадью притащили и бросили на площади у сельсовета - для опознания. Он лежит, стонет, пить просит. Так вот (местный) полицай подошел и на глазах у всех помочился ему в рот..." (этого сабловского полицая, судя по всему, не крымского татарина, партизаны судили и повесили в 1943 г.)99. Большая часть "продоперации" против деревень заканчивалась для партизан только дополнительными жертвами, так что вряд ли они наносили какой-либо серьёзный ущерб крымскотатарскому населению, хотя и способствовали росту неприязни к партизанам.

Говоря о "насилии партизан" по отношению к местному населению, следует учитывать и то, что для разжигания вражды между населением и партизанами немцы прибегали к масштабным провокациям. Как утверждал А.А.Сермуль, тайной полевой полицией (ГФП) были созданы лжепартизанские отряды, задачей которых было производить нападения на деревни под видом партизан100. По свидетельству И.Г. Генова, летом 1942 г. такие нападения были совершены на деревни Пролом, Алач, Карачёль, Аблеш и Кокташ, население которых хорошо относилось к партизанам. Эти действия были разоблачены, т.к. одним из "партизан" в виде доказательства был оставлен обрез, в то время как партизаны обрезами не были вооружены101.

Много шума еще в 1941-42 гг. наделало якобы имевшее место распоряжение Мокроусова о расстреле всех появляющихся в лесу татар. Р.Музафаров приводит следующие слова бывшего командира севастопольского отряда М.Зинченко: "Это было приблизительно в последних числах 1941 или в начале 1942 г., и это было распоряжение Мокроусова. Всех шатающихся в лесу татар - расстреливать, таков был приказ. Я лично читал этот приказ и выполнял его. Может быть, он (местный житель. - Авт.) просто шел в лес, а мы их ловили и расстреливали"102. Этот "приказ" Мокроусова фигурирует едва ли не во всех посвященных его критике сюжетах в литературе, однако история с ним выглядит весьма сомнительной. Ничего подобного в документах штаба Мокроусова не обнаружено. Работник ОО НКВД Крыма Харченко сообщает в своей докладной записке, что такой приказ был, но относился он не к татарам, а... к военнослужащим Красной Армии. Якобы в декабре 1941 г. связной 2-го района Гаркавенко передал "словесное приказание Мокроусова командованиям отрядов: "Всех шатающихся в лесу военных группами и в одиночку - пристреливать"103. Излишне говорить, что если бы это нашло подтверждение, Мокроусову по возвращении на Большую землю было бы не сносить головы, учитывая отношение к нему маршала Будённого и наличие многочисленных и влиятельных врагов, однако все дело ограничилось "почетной ссылкой", значит, в действительности такого приказа не существовало. Не так ли обстояло дело и с приказом о "шатающихся по лесу татарах"? На заседании бюро обкома в ноябре 1942 г., расследовавшем деятельность Мокроусова, об этом "приказе" не

упоминалось, хотя другие "ошибки" командующего стали предметом тщательного рассмотрения, не говорится ничего о существовании этого "приказа" и в тексте постановления по "татарскому вопросу" (в нем просто голословно утверждается, что "всех попавших в лес граждан расстреливали"). Конечно, нельзя исключить, что Мокроусов и, возможно, командиры районов и отдельных отрядов в конкретных случаях и отдавали подобного рода распоряжения (очевидно, читателю понятно, что боевой приказ и устное распоряжение - это разные вещи) относительно появлявшихся в лесу местных жителей и в том числе татар, среди которых очень часто попадались и вражеские разведчики, и проводники104, однако очевидно, что целенаправленной установки на уничтожение "всех подозрительных" все же не было. Известно, что, несмотря на блокаду леса оккупантами, в 1941-42 гг. достаточно долгое время функционировали лесные дороги через партизанский район, по которым местное, прежде всего крымскотатарское, население осуществляло передвижение и обмен: из района Ялта-Симеиз через Ай-Петри на Коккозы; из района Кучук-Узепь через Кара-би-яйлу на Баксан и из района Ворон-Арпат-Капсихор на Орта-лан105. В лесу довольно часто появлялись "посторонние", и даже отмеченный на заседании бюро обкома факт, что группа партизана М.Зинченко отобрала продукты у каких-то татар в лесу, свидетельствует о том, что свободное перемещение по лесным дорогам всё же существовало, а значит, чего-то даже отдаленно напоминающе

Немецкгт пропагандистский плакат

го организованный террор партизан против местного татарского населения в действительности не было. То же следует сказать и о просьбах партизанского руководства "стереть с лица земли" татарские сёла, служившие базами для отрядов самообороны.

Как свидетельствовали в 1957 г. М.Селимов и Р.Мустафаев, Мокроусов и Мартынов, "чтобы скрыть свою личную беспомощность в борьбе с оккупантами и свалить грехи на местных жителей", якобы неоднократно обращались к командованию с просьбой выслать боевые само-

Пропагандистская брошюра, выпущенная ЛёТЫ ДЛЯ бомбардировки оккупационными властями в Крыму в 1943 г. "М11РИЫХ татарских сёл...

Одновременно они давали приказы по партизанским отрядам сжечь и стереть с лица земли татарские деревни и уничтожать их ни в чём не повинных жителей"106. Здесь мы легко можем оказаться в плену неправильного понимания экстремальной фронтовой лексики. Действительно, замначальника особого отдела главного штаба Попов (а не Мокроусов) в сердцах однажды (а возможно, и не один раз) сообщил на Большую землю: "Для того, чтобы облегчить борьбу партизан 3-го и 4-го районов, необходимо стереть с лица земли следующие населенные пункты татар: 1. Сею Коуш - штаб формирования татар; 2. Село Beuiyit - где всегда производится концентрация немецких войск для нападения на партизанские отряды; З.Село Корбек - штаб) формирования татарских отрядов". Это мотивировалось тем, что: "Своими силами партизаны уничтожить эти населенные пункты не могут, так как... они сильно укреплены"101, однако, как мы видим, здесь речь идет совсем не об уничтожении мирного населения деревень, а о ликвидации баз карателей. В пар

тизанских радиограммах всегда имеются в виду именно войска: "Настоятельно просим, - радировал в феврале 1942 г. Генов, - бомбить скопления войск противника в Шелене, Арпате, Уску-

** 1 OR

те, а также на восточном склоне занимаемой нами высоты" . "22.2.42, - сообщает Генову Мокроусов, - в Улу-Узенъ прибыло 300 румын и 100 татар-добровольцев, которых румыны обмундировывают. В связи с предполагаемой выброской грузов есть опасение выхода румын на яйлу и р[айо]н Тырке. Желательно было бы в день выброски грузов разбомбить Улу-Узенъ..."ш. При этом следует учитывать, что реально партизанам не приходилось рассчитывать на помощь боевой авиации, которой на юге было крайне мало"0. Насколько нам известно, в 1941-1942 гг. авиация в этом смысле задействовалась очень редко и только против войск (включавших, между прочим, и крымскотатарских добровольцев) и их опорных баз. Возможно, и в это время, и впоследствии, в 1943 и 1944 гг., под бомбежки и попадало мирное население некоторых татарских населённых пунктов, как это случалось и в других местах Крыма, но оно само не могло быть объектом бомбометания, для которого у военной авиации были несравнимо более приоритетные цели. Что касается немецкой авиации, то именно она неоднократно бомбила населённые пункты, занятые зимой - весной 1942 г. партизанами в зоне 2-го района, и её задачей было именно уничтожение населения и разрушение жилищ, где могли укрыться партизаны.

Нет никаких оснований утверждать, что объектом враждебности со стороны партизан когда-либо становилось мирное население как таковое (даже нелояльно настроенное). Следует учесть, что в январе 1942 г. партизаны в частности 2-го района неодократ-но захватывали деревни, в том числе и те, где были предатели, старосты, полицейские и даже стояли подразделения самообороны, однако ни в немецких, ни в партизанских документах мы не находим сведений об осуществлении каких-либо более или менее масштабных репрессий против населения, в том числе против семей старост, полицейских и т.д. (хотя, конечно, изобличенные в сотрудничестве жители расстреливались, причем без "вхождения в обстоятельства", при этом всего за период боевых действий было уничтожено до 400 человек "активных предателей"), а вот факты таких репрессий со стороны оккупантов и добровольцев после оттеснения партизан - весьма многочисленны.

Вообще, сегодня, спустя более полувека после тех событий, очень легко рассуждать об ошибках или недостаточном джентльменстве партизан. Интересно, как бы повели себя сегодняшние критики в условиях, аналогичных тем, в которых оказались партизаны Крыма, окруженные регулярными во много раз превосходящими численность партизан частями противника, лишенные продовольствия и в окружении, скажем так, "несколько недружественного населения". Тем не менее ситуация вовсе не обстояла таким образом, что, столкнувшись с враждебностью населения, партизаны отвечали только огнем на огонь. Даже в тяжелейших условиях 1942 г. руководство отрядами предпринимало попытки наладить агитационную работу среди местного населения и убедить его по крайней мере не выступать активно против партизан. Об этом свидетельствуют как партизанские, так и немецкие документы111. Партизанское руководство выпускало листовки, публиковало в газете "Партизан Крыма" обращения к крымским татарам, которые затем распространялись в деревнях. На действовавшие лесные дороги отправлялись партизанские агитаторы-крымскис татары, которые вели пропаганду среди проходивших крестьян, и т.д. Другое дело, что этих усилий было крайне недостаточно, и это обстоятельство признавалось самим партизанским командованием, у которого не было в тот момент реальных возможностей для наращивания пропаганды.

10

Как же в действительности непосредственное руководство партизанским движением оценивало появившуюся проблему враждебного отношения к себе со стороны определённой части крымскотатарского населения? В послевоенной полемической крымскотатарской публицистике утвердилось представление, которое достаточно активно тиражируется сегодня средствами массовой информации о том, что руководители крымского центра

- Мокроусов и Мартынов - "пытались переложить ответственность за неудачи на плечи крымских татар". Обращение к документам ясно показывает, что ничего похожего на сознательное нагнетание татарофобии и стремление "свалить всю вину на татар",

- как об этом пишут некоторые публицисты, - в донесениях, которые направляли Мокроусов и Мартынов в центр, нет. Напротив, на начальном этапе партизанской борьбы, до марта 1942 г., мы можем говорить скорее о недооценке командующим и его комиссаром "татарского фактора", чем о преувеличении его роли. В своем

Г.Л. Северскин. Командир 3 района партизанских отрядов Крыма

В. И. Никаиоров. Комиссар 3 района партизанских отрядов Крыма

первом донесении о результатах деятельности партизан в ноябре

1941 г (составлено в декабре 1941 г.). Мокроусов и Мартынов ничего специально не сообщают о поведении крымских татар: "Нами расстреляны как предатели, - сообщают они, - служившие проводниками у немцев: Анохин, инженер Бешуй-Копи. Налимский, житель деревни Саблы и секретарь Бешуйского сельсовета..."111, здесь же сообщается о создании в Симферополе большой "группы содействия гестапо из числа разложившихся элементов, раскулаченных и других бывших людей"113, но не говорится ни слова о крымских татарах.

Во втором отчете ("Докладная записка за период с 1 ноября по 1 января 1942 г.) о двух месяцев боевых действий (от 8 января

1942 г.) Мокроусов и Мартынов уже отмечают появившуюся проблему, однако еще весьма осторожно. Сообщив о состоянии партизанских отрядов и о боевых действиях и потерях, руководство п.д. сообщает, что "Гестапо создаёт в населенных пунктах вооруженные отряды из б[ывшего] кулацкого, уголовного элемента, а также и дезертиров с целью борьбы против партизан. Такие отряды носят название "народная милиция". Такие отряды созданы в населённых пунктах Коуш, Корбек. Улу-Узень и других пунктах"114. Далее сообщается, что наибольшую активность проявил коушский отряд. Мокроусову и Мартынову было, конечно, хорошо известно, что этот отряд состоит практически целиком из крымских татар, однако, судя по тексту донесения, они старательно избегают выставлять в нём "национальный момент" и давать какие-либо оценки, это стремление просто бросается в глаза при чтении донесения. Так, они ничего не говорят об отношении к партизанам в татарских деревнях, но сообщают, что "в последнее время заметно выросли симпатии к партизанам не татарских населенных пунктов (выделено нами. - Авт.)". Мокроусов сообщает, что дезертирство из отрядов достигло 40%, но не уточняет национальный состав дезертиров. Лишь в конце донесения он возвращается к татарской теме: "По имеющимся данным, в населенных татарских пунктах находится большое количество дезертиров из частей Красной Армии, как, например, из деревни Коуш было призвано 130 чел. татар, а не вернулось в село только 8 чел., в дер. Бешуй было призвано 98 чел., а не вернулось 6 чел., аналогичное положение в других населенных татарских пунктах"115, но это сообщается вне всякой связи с информацией о добровольческих подразделениях. Ситуация с крымскими татарами явилась полной неожиданностью для командования партизанскими силами. Мокроусов предвидел даже то, что столкнется с проблемой подчинения себе отбившихся от своих частей отступающих военных, но не то, что ему предстоит воевать с местными татарами.

Лишь в мартовском донесении в центр ("Краткий отчётный доклад о деятельности партизанских отрядов Крыма с 1.11.41 по 21.03.1942 г.") крымское руководство уже по-настоящему бьет тревогу: "В подавляющей своей массе татарское население в предгорных, горных селениях настроено профашистски, из числа жителей которых гестапо создало отряды добровольцев, используемые в настоящее время для борьбы с партизанами, а в дачь-иейи/ем не исключена возможность и против Красной Армии"1"'. Далее характеризуется отношение к партизанам различных этнических групп Крыма, причем сообщается, что "татарское население степных районов, русские и греки с нетерпением ждут прихода Красной Армии, помогаю?)! партизанам. Болгары занимают выжидательную позицию"111, и делается вывод о том, что "деятельность партизанских отрядов осложняется необходимостью вооруженной борьбы на два фронта: против фашистских оккупантов с одной стороны и против вооруженных банд горно-лесных татарских селений". Таким образом, первоначально командование как бы не замечало проблему, затем, не зная, как ее оценить, очень глухо говорило о ней и, наконец, назвало вещи такими, какими они представлялись уже большинству партизан. При этом Мокроусов и Мартынов старались насколько это было возможным сохранять, как бы мы теперь сказали, "политкоррект-ность": в докладной записке от 2 июля 1942 г., указав, что немцы комплектуют штат старост и полицейских из "бывших кулаков, татар и другого антисоветского элемента"11*, оба партизанских руководителя всё же посчитали своим долгом отметить: "Враг опирается только на местные фашистские банды. Всё остальное население Крыма, составляющее абсолютное большинство... с ненавистью относится к оккупантам...""9 (выделено - Авт.), зачисляя тем самым в потенциально антифашистски настроенное и большинство татар.

Более того, в обширной докладной записке от 23 июля 1942 г., т.е. написанной уже после отзыва Мокроусова и Мартынова, когда, казалось бы, эти руководители, следуя логике их современных критиков, должны были, оправдывая свои "неудачи", валить всю вину на татар, мы не находим ничего подобного. В этом доку-

B.C. Булатов на аэродроме. 1941 г.

менте присутствуют только три небольших фрагмента, касающихся татарского вопроса: это цитированные уже цифры дезертиров, объяснение трудностей добывания продовольствия партизанами тем, что партизаны располагались ".ив окружении татарских сеч, а татарское население враждебно относилось к партизанам и вооружено немцами", и одно указание на татарское население горных районов, которое "с первых дней занятия Крыма фашистами пошло в подавляющей массе своей за фашистами, что исключало возможность вести нам работу, кроме агентурной"120. Анализ этого последнего донесения не говорит в пользу того, что Мокроусов пытался возложить какую-либо особую вину специально на крымских татар, он, как и в мартовском донесении, говорит лишь о населении горной зоны и подчеркивает, что в степи настроения другие. Любопытно, что Мокроусов не сообщает в своих донесениях о возможности существования местного националистического центра, и вообще не говорит о том, что происходит в крымско-татарской среде, хотя разведывательная информация о широкой деятельности немцев по созданию мусульманских комитетов уже была.

Донесения Мокроусова и Мартынова были не единственным источником информации, которым пользовались обком и командование Крымского, а затем Северокавказского фронтов, информация шла и по линии военной разведки, и по линии НКВД. При этом зачастую эта информация, во всяком случае по "татарскому вопросу", носила и более обстоятельный, и более жесткий характер, по сравнению с которым донесения Мокроусова вообще можно считать образцом сдержанности. У кого и был совершенно четкий взгляд на этот вопрос без всяких мокроусовских этногрогафиче-ских подробностей, так это у работников НКВД. Его в частности выразил начальник особого отдела центрального штаба лейтенант госбезопасности Попов. Строки его донесения от июня 1942 г. как будто предвосхищают печально известное постановление ГКО 1944 г.: "Крымские татары в Отечественно!'/ войне, - сообщал Попов, - показали себя как предатели нашей Родины, которые начиная с момента отступления частей Красной Армии целиком и полностью (выделено автором) перейти на сторону немецких захватчиков и борются не только против партизан, но также целыми соединениями участвуют на передовых позициях"121.

Конечно, сдержанность командующего в оценке "крымскотатарского фактора" можно объяснить тем, что в переписке Мокроусов имел дело с обкомом ВКП (б) Крымской АССР, состоявшим в значительной степени из крымских татар, и знал, что будет неправильно понят, если станет выдвигать татарский вопрос как ключевой (это, однако, впоследствии ему не помогло), но, судя по всему, "татарский фактор" при всей его сложности не казался чем-то непреодолимым и ему самому. Как же тогда быть с попытками Мокроусова "оправдаться", возложить ответственность за неудачи? Всё обстоит достаточно просто. Мокроусову особенно не в чем было оправдываться, потому что о неудачах партизанского движения в Крыму до падения Севастополя говорить не приходится. В тяжелейших условиях и несмотря на жертвы партизаны действовали достаточно эффективно. Во всяком случае, именно об этом свидетельствуют признания Манштейна, который всегда отдавал должное своим врагам. "Всё время, что я был в Крыму (до августа 1942 года), - сообщал впоследствии немег/кий главнокомандующий, - мы не могли справиться с опасностью со стороны партизан"122. Советское командование также высоко оценивало деятельность партизан и командования партизанскими силами, о чем свидетельствует письмо Военного совета Крымского фронта, подписанное маршалом Буденным от 3 мая 1942 г., а также радиограмма Мехлиса, направленная в лес 1 мая. В апреле 1942 г. Мокроусову было присвоено звание полковника. Даже после отзыва в начале июля 1942 г. из Крыма по приказу командования Северокавказским фронтом Мокроусову не предъявлялись какие-либо обвинения (об обвинениях маршала Будённого в свой адрес он узнал только в декабре 1942 г.), так что оправдываться, тем более "сваливая ответственность на татар", он просто не имел нужды.

Вообще из донесений Мокроусова в центр, равно как и из его приказов, никак не вырисовывается образ патологического тата-рофоба, который рисуют некоторые авторы, находящиеся в плену собственных сомнительных концепций. Наверное, лучше всего его отношение к "татарскому вопросу" выражает записка Мокроусова, направленная в декабре 1941 г. И.Г. Генову, сообщавшему о трудностях нахождения контакта с татарским населением.

"Боюсь, что у Вас, - писал Мокроусов, - сложилось неправильное понятие о настроении татарского населения. Отсюда исходит пробел вашей работы, заключающейся в ненахождении связи с татарскими отрядами'"' Алуштинского и Судакского районов. Прошу учесть это, памятуя о том, что татарское население в подавляющей массе своей есть и будет советским. А для того, чтобы ускорить активизацию татарского населения в нашу пользу, военкому Попову нужно уделить максимум внимания на политработу среди татарского населения, при этом вы должны беспощадно расправляться с бывшими кулаками, муллами, разложившимися и особенно должны относиться осторожно к рядовой массе даже при условии, если в среде таковой оказались элементы, которые временно пошли за предателями родины, не осознав..."114.

Трудно сказать, в какой мере текст этой записки отражал действительное отношение Мокроусова к сложившейся в крымскотатарской среде ситуации, однако он свидетельствует по крайней мере о том, что пусть из тактических соображений, но Мокроусов препятствовал тому, чтобы у его непосредственного окружения создавался по отношению к татарам "образ врага". Любопытно, что эта записка не фигурировала в последовавшем через некоторое время расследовании обкомом отношения командования партизанами к крымскотатарскому населению.

Всё это не означает, конечно, что деятельность Мокроусова была лишена недостатков12'. Мокроусов, судя по всему, отличался довольно тяжелым характером, был чрезвычайно обидчив, "скор на расправу" и вследствие этого допустил возникновение серьёзного конфликта с представителями командного состава попавших в партизанские отряды в 1941-42 гг. остатков воинских частей. В этот конфликт вынужден был вмешиваться Крымский обком, но.

что ещё более важно, командование Северокавказского фронта во главе с маршалом Будённым, который стал на сторону военных. Именно этот конфликт и явился основной причиной обвинений в адрес Мокроусова в том, что он якобы не справился с руководством движения, и в конце концов его отставки и последующей опалы. Мы не ставим своей целью подробно описывать этот конфликт внутри партизанского руководства, однако он в известной степени повлиял и на решение "татарского вопроса", поэтому мы также должны затронуть и эту тему.

11

Как уже было сказано, в партизанские отряды при отступлении 51-й и Приморской армий влилось значительное количество военнослужащих регулярных частей, которые в 1941-42 гг. составляли до трети боевого состава партизанских сил. В партизанских отрядах оказались и представители высшего офицерства - в частности почти в полном составе штаб 48-й кав-дивизии во главе с ген.-майором Д.С.Аверкиным. Мокроусов как опытный руководитель предвидел как подобную ситуацию, так и ее последствия: "Предполагалось. - объяснял он позже в одном из отчетов, - что при отступлении Красной Армии из Крыма не все части успеют переправиться на кавказское побережье и оставшиеся в Крыму должны осесть в лесу. Поэтому еще при составлении схемы выплыл вопрос о подчинённости и возможных недоразумениях на этой почве... схемой и нашим приказом предусматривалось подчинение всех начальников, попавших в лес, руководству партизан. Впоследствии в этом духе был отдан приказ по погранвойскам и по 51 армии",1ь. Однако с "недоразумениями", о которых говорил Мокроусов, все же покончено не было. Прежде всего, многие военные не горели желанием оставаться в отрядах, они видели своей главной задачей пробиваться к Севастополю, а после образования Крымского фронта - соединяться с его войсками. Кроме того, для офицеров регулярных частей было непривычным и отчасти унизительным входить в подчинение командованию отрядов, в большинстве состоявшему из гражданских. С другой стороны, и партизаны не особенно хотели принимать к себе "чужаков", которых необходимо было кормить. На этой почве произошло несколько неприятных инцидентов, когда партизаны отнимали у отступающих солдат оружие, и даже имел место весьма трагический случай, когда разоруженная таким образом группа военнослужащих была разгромлена румынами127. Всё это вскоре стало головной болью для партизанского командования. Нельзя сказать, чтобы Мокроусов не пытался разряжать напряженные ситуации. Офицерам предоставлялись командные должности, военные стали объединяться в самостоятельные т.н. Красноармейские отряды, но в полной мере это не решило проблему. И дело здесь было не только в том, что командных должностей для кадровых офицеров не хватало и у красноармейских отрядов не было собственных баз, но и в том, что военные и "гражданские" партизаны зачастую придерживались разных взглядов на тактику и характер партизанской борьбы, что нередко вызывало трения между ними (речь идет, конечно, о руководстве, а не о рядовых бойцах). Ситуация усугублялась тем, что непосредственным руководством партизан Крыма было командование Кавказского, затем Крымского и Северокавказского фронтов и Приморской армии в Севастополе, которому легче было найти общий язык с военными, чем с Мо-кроусовым. В январе 1942 г. к партизанам перешли остатки разбитого Судакского десанта во главе с майором Н.Г.Селиховым, назначенным по распоряжению командования фронтом начальником 2 района вместо И.Г. Генова. В феврале 1942 г. в расположение этого района перешел и центральный штаб Мокроусова, с которым у Селихова сразу же сложились весьма напряженные отношения. Постепенно дело дошло до конфликтной ситуации, когда по распоряжению Мокроусова был арестован комиссар района Е.А.Попов, которому Мокроусов угрожал расстрелом. Всё это в конце концов вызвало вмешательство командования Северокавказского фронта и лично маршала Будённого, в результате чего Мокроусов с Мартыновым в июле 1942 г. были отозваны на Большую землю.

Как уже было сказано, отношения Мокроусова с военными в определённой степени повлияли и на решение обкомом "татарского вопроса", так как именно они заставляли крымское руководство критически смотреть на всю деятельность командующего.

Если сравнивать взгляды Мокроусова и военных на татарский вопрос, то последние были не в пример более радикальными. Представители военного руководства были как гораздо лучше осведомлены о политике немцев по отношению к крымским татарам, так и не скрывали того, что являются сторонниками самых крайних мер по отношению к "предателям" .

Генерал-майор Д. С.Лверкин. командир 48 кавалерийской дивизии, командир 4 района

М. Т.Лобов - начальник штаба 48 кавалерийской дивизии. Командующий партизанским движением Крыма с июля 1942 г.

Н.Г.Селихов. Командир 226 горнострелкового полка, в 1942 г. командир 2 района

М.А.Бускадзе. Комиссар 226 горно-стрелкового полка, в 1942 г. комиссар 2 района

Более того, сменивший в июле 1942 г. Мокроусова полковник М.Т.Лобов недвусмысленно возлагал ответственность за то, что "большая часть предгорного татарского населения взяла оружие и действовала против партизан и Красной Армии", на Крымский обком и местный НКВД129.

Поскольку непосредственным начальством Селихова, Попова и др. представителей оказавшихся в окружении военных был не Крымский обком ВКП(б), а командование Крымского, затем Северокавказского фронта, эти документы ложились в основном на стол маршалу Будённому вместе с донесениями, в которых содержались многочисленные претензии военных к Мокроусову по вопросам организации партизанской деятельности. Буденный, как известно, сам в прошлом кавалерист, благоволил своим товарищам по оружию. В результате у командующего фронтом формировалась своеобразная картина положения дел в Крыму. Буденный, а вместе с ним и командование Северокавказским фронтом, были убеждены в том, что в партизанских отрядах Крыма царит дезертирство, процветает предательство и военная некомпетентность, что командование в лице Мокроусова с задачей руководства партизанской борьбой не справилось и все партизанское движение держится лишь на остатках воинских частей. Поскольку непосредственным создателем и руководителем командования партизанскими отрядами Крыма был Крымский обком ВКП(б), этот партийный орган чем дальше, тем больше начинал выглядеть в глазах высшего военного руководства и руководства партизанским движением в Москве в не очень привлекательном свете. Получалось, что обком не справился с ситуацией дважды, первый раз не поставив на должный уровень воспитание крымскотатарских масс и особенно татар-коммунистов, и второй - сформировав партизанское руководство из недостаточно компетентных в военном отношении людей. Если эта вторая проблема была решена явочным порядком (Мокроусов и Мартынов в июле 1942 года были отозваны, командующим назначен полковник Лобов), то первая оставалась без ответа. Между тем именно она приобретала особую важность. После падения Севастополя в Крыму было решено оставить 300-400 наиболее боеспособных людей, которые должны были продолжать борьбу в глубоком тылу врага. В связи с этим вопрос о том, что делать с ситуацией крымскотатарского сотрудничества с оккупантами и враждебного отношения их к партизанам, встал, что называется, ребром. Его решения требовал Центр и, судя по всему, очень настойчиво.

Обкому нужно было оценить ситуацию, выявить виновных и наметить конкретные меры по исправлению положения дел. Речь, по существу, шла не только о выработке определенной и активной политики по отношению к крымским татарам, которой до этого у обкома попросту не было, но и о фактической самореабилитации обкома, на котором в полной мере лежала ответственность за положение дел в подведомственном регионе. И обком решил эту проблему, правда, способом, оставившим многочисленные вопросы, на которые до недавнего времени ещё не было адекватных ответов.

12

Сегодня, спустя 60 лет, бывает довольно трудно проникнуть в логику принятия решений на тех или иных уровнях военной и государственной власти. Это можно сказать и о знаменитом заседании бюро обкома 18 ноября 1942 г., принявшего Решение "Об ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах по ликвидации этих ошибок и усилению политической работы среди татарского населения". Оно производит впечатление резкой перемены в оценке "татарского фактора" в событиях в Крыму. Ни первый секретарь Крымского обкома В.С.Булатов, ни члены обкома И. Сейфуллаев (предсовнаркома Крымской АССР) и Менбариев (председатель СНК КАССР) не высказывали своего недоверия или сомнений по отношению к тем данным о поведении крымскотатарского населения, которые поступали из Крыма. 7 июля 1942 г. первый секретарь Крымского обкома Булатов направил Маленкову и Поно-маренко документ ПОД названием "Ин- Военнослужащие одного формация О борьбе КрЫМСКИХ Партизан из крымскотатарских подраз-В ТЫЛу у Немцев", где ИНТересуЮЩИЙ делений в румынской форме

нас вопрос был освещен практически в тех же формулировках, которые поступали от Мокроусова, других партизанских командиров и по линии НКВД130. Через несколько дней, 16 июля, бюро обкома рассматривает вопрос о партизанском движении и принимает постановление, в котором трудно углядеть даже ростки "новых тенденций". В нём, в частности, определялось в качестве одной из главных задач партизанских отрядов Крыма "установление связи с населенными пунктами, в особенности татарскими, приобретение своих агентов, разведчиков и агитаторов...", а также предписывалось: "Выявлять фашистских ставленников, предателей - истреблять их". При этом, хотя и был постановлен "вопрос о мероприятиях по работе среди татарского населения обсудить особо"131, нигде и полусловом не говорится о том, что обком усматривает здесь какие-либо ошибки со стороны непосредственного руководства движением. Не отмечалось этого и в Решении бюро обкома "О мероприятиях по укреплению партизанских отрядов и дальнейшему развитию партизанского движения в Крыму" от 18 октября 1942 г. И вдруг, спустя ровно месяц после последнего постановления, действия крымского партизанского руководства объявляются ошибочными, а источник этой информации обвиняется в предвзятом отношении и в неверном информировании обкома. Вот полный текст знаменитого документа:

"Об ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах по ликвидации этих ошибок и усилению политической работы среди татарского населения.

Анализ фактов, доклады командиров и комиссаров партизанских отрядов, проверка, проведённая на месте, свидетельствуют о том, что утверждение о якобы враждебном отношении большинства татарского населения к партизанам и что большинство татар перешло на службу врагу, является необоснованным и политически вредным.

После оккупации Крыма немецко-румынским мерзавцам удалось путём массового кровавого террора и насилия, а также используя буржуазно-националистические, кулацкие и другие враждебно-уголовные элементы, привлечь часть татарского населения предгорных и горных районов на свою сторону. Большая часть дезертиров Красной Армии, оставшаяся в Крыму, особенно из местных формирований, чувствуя свою вину перед советским народом и неизбежную кару за свои преступления, пошла на службу к врагу в отряды "самооборонг/ев". Чтобы создать вражду между партизанами и населением, немецко-румьтские оккупанты, грабя партизанские продовольственные базы, часть продовольствия умышленно раздавали населению горных и предгорных татарских деревень, таким путём: с одной стороны, натравливая партизан на население этих деревень, а с другой - внушая населению страх-перед партизанами, заставляя его вооружаться под видом самообороны от партизан.

В результате фашистам удалось, опираясь па антисоветские элементы, ставя их и своих инструкторов во главе в ряде сёл и деревень, особенно в районах действия партизанских отрядов (дер. Коуш, Шелен, Ворон, Корбек, Ени-Сала, Бешуй и др.), создать вооруженные отряды так называемых самооборонцев.

Немецко-румынские оккупанты, демагогически заигрывая с татарским населением, обманывая его на ка.э/сдом шагу, пытались создать видимость, что они являются "освободителями" народа, на первых порах открыли мечети, наделили татар усадьбами садов, виноградников, табачными плантациями, не облагали их налогами. Это обстоятельство у некоторой части татар создало иллюзию прочности режима, установленного немцами в Крыму. Это в свою очередь оказало некоторое влияние на дезертирство из партизанских отрядов местных татар.

Бывшее руководство центра партизанского движения (тт. Мокроусов и Мартынов) вместо того, чтобы дать правильную политическую оценку этим фактам, вовремя разоблачить подлую политику немецких оккупантов в отношении татарского населения, ошибочно утверждало, что большинство татар враждебно относится к партизанам, что неправильно и даже вредно ориентировало руководителей отрядов в этом вопросе. Как результат - со стороны отдельных партизанских групп по отношению к .местному населению были допущены неправильные действия. Например, группа Зинченко на одной из дорог отобрала продукты у проходящих граждан. В дер. Коуш группа партизан быви/его 4 района в пьяном виде устроила погром, не разбираясь, кто свои, кто враги. Грабёж продовольственных баз фашистами расценивали как мародёрство со стороны .местного населения, и любого попавшего в лес гражданина расстреливали.

Эти возмутительные факты не получили должной оценки со стороны центрального штаба партизан, а это не могло не от-

разиться на отношении населения к партизанам, тем более, что немецкие мерзавцы эти факты использовали в своей гнусной агитации против партизан, рекламируя их как бандитов, доказывая, что борьба с партизанами - дело самого населения.

Наряду с этим бюро ОК ВКП(б) констатирует, что вследствие неудовлетворительной организации заброски продовольствия Сев. -Кавказским фронтом партизаны месяцами голодали, в силу чего они вынуждены были забирать у населения скот, картофель, кукурузу и проч., что крайне обострило взаимоотношения партизан с населением.

Бюро ОК ВКП(б) считает, что органы НКВД и прокуратура допустили ошибку в том, что вовремя не очистили татарские деревни, особенно южной части Крыма, от остатков притаившихся буржуазно-националистических, кулацких и др. контрреволюционных элементов. А местные партийно-советские органы в своей политической работе подходили с одной меркой к различным группам населения, не учитывали особенностей работы среди татар, не заметили, что в ряде татарских деревень засели и скрыто орудуют враги советского народа.

Признать, что обкомом ВКП(б) и НКВД Крыма в момент комплектования партизанских отрядов была допущена серьёзная ошибка, заключавшаяся в том, что ни одного из руководя и f их областных товарищей, тем более из местных татарских работников, не оставили в лесу, а бывший комиссар центра, кандидат в члены Споро ОК ВКП(б) т. Мартынов не справился с возложенными на него задачами обкомом ВКП(б), оторвавшись от руководителей партизанских отрядов, не зная истинного положения, неправильно информировал ОК ВКП(б) в отношении поведения крымских татар.

Имеющиеся в распоряжении ОК ВКП(б) факты свидетельствуют о том, что татарское население многих деревень не только сочувственно относится к партизанам, но и активно помогало им. Целый ряд татарских деревень и сёл горной и предгорной части Крыма долгое время оказывали активную помощь партизанам (дер. Коктаи/, Чермалык, Бешун, Айланма, Ай-Серез, Шах-Мурза и другие), а десантные части, прибывшие в январе м-це 1942 г. в Судак, целиком снабжались продовольствием окружающими татарскими сёлами этого района. Отряд Селезнёва 4 месяца стоял в районе дер. Бешуй и снабжался продовольствием. Нельзя не отметить и такой факт, характеризующий отношепие местного населения к партизанам. В августе м-це 300 человек партизан J района на виду у населения в течение трёх суток ожидали лодку на берегу моря, но никто из местных людей не выдал их, а наоборот, когда отряд проходил и оставлял за собой следы, то чабан-татарин прогнал по следам партизан отару овец с расчетом замести следы партизан. В дер. Арматлук старик-татарин обиделся на партизан, когда те, посещая его деревню, не заходили к нему в хату только потому, что он татарин.

Татарское население всё больше убеждается в том, что немецко-фашистские мерзавцы обманывают их, перестаёт верить в их демагогические обещания и с нетерпением ждёт возвращения Советской власти. Всё это вместе взятое свидетельствует о том, что путём усиления политической работы среди татарского населения, налаживания тесной связи партизан с татарскими деревнями мы наверняка добьёмся того, чтобы поднять татар на борьбу против фашистских оккупантов и их приспешников - буржуазных националистов и кулаков.

Бюро ОК ВКП(б) постановляет:

Осудить как неправильное и политически вредное утверждение о враждебном отношении большинства крымских татар к партизанам и разъяснить, что крымские татары в основной своей массе так же враждебно настроены к иемецко-румьтским оккупантам, как и все трудящиеся Крыма.

Просить Военный Совет Закфронта и Черноморского флота отобрать и передать в распоряжение Крымского ОК ВКП(б) группу командно-политического состава из крымских татар, проверенных в боях за Родину, для направления их в партизанские отряды и работы в тылу.

Обязать редакторов газет "Красный Крым" и "Кызыл Крым" основное содержание печатной пропаганды направить на разоблачение фашистской демагогии в отношении татарского населения, их заигрывания на национально-религиозных чувствах, показать, что гитлеризм несёт татарскому народу тяжкие бедствия, голод, бесправие, унижение, расстрелы, систематически разоблачать предателей татарского народа, широко освещать на страницах печати героическую борьбу народов СССР против заклятого врага - гитлеризма, вселяя уверенность в скорую победу Красной Армии и изгнание немецко-фашистских оккупантов с советской земли.

Обязать командование партизанским движением Крыма систематически истреблять фашистских наймитов, предателе)) татарского народа, мобилизуя для этого само население. Наладить регулярную связь с татарскими деревнями, разъяснять населению смысл происходящих событий, втягивать его в активную борьбу против гитлеровских оккупантов.

Бюро ОК ВКП(б) считает, что если командиры и политработники партизанских отрядов, а также все бойцы-партизаны сделают правильные выводы из настоящего решения, то есть основания полагать, что мы не только исправим допущенные ошибки, но и поможем большинству наших товарищей из татарской части населения Крыма стать в ряды борцов за общее дело против фашистских гадов""2.

Чем объяснить столь резкий поворот в оценке имевшихся фактов? Может быть, обком получил какие-то новые сведения о том, что происходило в Крыму за год оккупации, заставившие его скорректировать позицию? Мы напрасно стали бы искать подтверждающие это предположение документы. Никаких новых сведений на этот счет в обком не поступало, наоборот, именно к осени 1942 г. коллаборационизм ' ЯИг' " в крымскотатарской среде

2 достиг наивысшего размаха.

Почему же Крымский обком решил сделать вид, что никакого коллаборационизма как бы вообще не существовало? Какую-то роль, несомненно, играло стремление обкома самооправдаться в глазах верховного начальства, однако здесь можно было угодить и в "пособники предателей", поэтому основные мотивы всё же были иными... Ответ на ( этот вопрос следует искать в исключительно непростой военно-политической обстанов-Военнослужащие крымскотатарского ^ которая сложилась R осени

полицейского батальона на занятиях. . _ . л v Гп*ч 1942 г.

Крым 1942 г.

После падения Севастополя и откатывания фронта к Кавказу и Волге крымские партизаны остались на полуострове фактически одни. Их снабжение по воздуху продовольствием и боеприпасами стало крайне проблематичным и без хотя бы какой-то лояльности местного населения нечего было и думать о сохранении этого стратегически важного участка борьбы. С другой стороны, в условиях разворачивания военных действий на Кавказе, где поле для коллаборационизма было просто необъятным, Крым становился своеобразным полигоном и источником для переноса этого явления на более широкое пространство, что, собственно, не скрывали и немцы. Всё это, безусловно, вызывало огромное беспокойство как в Центральном штабе, так и в крымском руководстве. Но главная причина, возможно, заключалась в событиях, которые еще только должны были развернуться... На следующий день после заседания бюро обкома, 19 ноября начиналось масштабное советское наступление под Сталинградом, и в этих условиях активизация партизанской деятельности на захваченных территориях приобретала особую важность. Еще 5 сентября 1942 г. в своём приказе № 00189 эта задача была сформулирована Сталиным: "... разгром германских войск, - указывал Верховный Главнокомандующий, - может быть осуществлён только одновременными боевыми действиями Красной Армии на фронте и мощными непрерывными ударами партизанских отрядов по врагу с тыла". В соответствии с этим было "необходимо прежде всего добиться, чтобы партизанское движение развернулось еще шире и глубже, нужно, чтобы партизанская борьба охватила широчайшие массы советского народа на оккупированной территории. Партизанское движение должно стать всенародным. Это значит, что существующие сейчас партизанские отряды не должны замыкаться, а втягивать в партизанскую борьбу всё более широкие слои населения"11'1'.

С началом нового советского контрнаступления открывалась и новая страница партизанской борьбы, а она, соответственно, требовала новых решений старых проблем. В Крыму это имело совершенно особое значение. "Для дальнейшего развертывания партизанской войны, - писал в одном из первых послевоенных очерков, посвященных партизанскому движению на полуострове, бывший комиссар 2-го района Н. Луговой, - связь с населением приобретала исключительную важность. Политическая работа в массах и мобилизагщя их на борьбу с врагом, разведка вражеского

Награждение отличившихся добровольцев. Крым 1942 г.

тыла и диверсионная война на коммуникациях противника, организация притока свежих сил в партизанские отряды и хотя бы частичное снабжение партизан продовольствием, обмундированием и медикаментами - все это было возможно только при опоре на местное население"134,

для налаживания диалога с которым требовались особые, специальные усилия.

В этих условиях для крымского обкома признание массового характера крымскотатарского коллаборационизма в 1941 - 42 гг. было равносильно проявлению крайней политической близорукости. Признав, что "большинство" крымских татар сотрудничают или благожелательствуют немцам, обком тем самым не только расписался бы в собственной несостоятельности за все 20 лет советской власти, но и исключил бы саму возможность со временем изменить ситуацию в свою пользу. Обкому никак нельзя было приравнивать татар к врагам, тем самым окончательно толкая их в объятия к оккупантам. Следовало думать не о том, кто прав, а кто виноват в сложившейся ситуации, не о констатации (и следовательно, консервации) существующего положения вещей, а о том, как переломить неблагоприятные тенденции. Это было тем более важно, что осенью 1942 г. из Крыма стала мало-помалу просачиваться информация о том, что крымскотатарское население вовсе не получает от немцев того, что ожидалось в начале оккупации, и все чаще высказывает свое недовольство135. Изменяющиеся настроения следовало использовать. Именно поэтому верховное партизанское руководство решило "закрыть глаза" на коллаборационизм - только это позволяло начать с "татарским фактором" игру "с чистого листа", и, как показали дальнейшие события, это был в целом правильный со стратегической точки зрения ход.

Единственную трудность представлял здесь тот объём негативной информации о крымскотатарском коллаборационизме, который накопился к этому времени, но и здесь выход был найден: обком решил "взять вину на себя", точнее, возложить её на своих представителей в Крыму А.В.Мокроусова и С.В.Мартынова, которые, якобы сами не разобравшись в ситуации, оказывается, просто "неправильно информировали обком" и ориентировали командиров отрядов (это было тем более легко, что Мокроусов и Мартынов были уже назначены виновными из-за конфликта с военными). Заседание бюро обкома и постановление представляли собой начало долговременной политической и, если угодно, оперативно-контрразведывательной игры с крымскими татарами, игры, которая в итоге должна была закончиться если не перетягиванием их на свою сторону, то хотя бы в нейтрализацией. Забегая несколько вперед, следует признать, что "спецоперация" увенчалась в конце концов успехом, правда, при этом пострадала репутация Мокроусова и Мартынова, но что и когда для настоящих большевиков значило доброе имя одного или нескольких человек, если на карту был поставлен успех "дела"?

Мало-мальски непредвзятый анализ текста постановления показывает, что это был документ, который отражал не столько реальное положение дел в Крыму, сколько вполне определённые намерения обкомовского руководства по его изменению. Почти весь набор имеющихся в нашем распоряжении донесений командования партизанских отрядов свидетельствует как раз об обратном тому, что утверждали обкомовские "аналитики". Об этом же говорит и проведенная "проверка на месте". Об одном из эпизодов этой проверки, которую должен был осуществить посланный в лес представитель обкома Р. Мустафаев, рассказал автору этих строк А.А.Сермуль:

"Для поправления дел (с крымскими татарами. - Авт.) в 42-м году прибыл к нам секретарь обкома Мустафаев (он прилетел вместе с Ямпольским). Познакомился с ситуацией и говорит: сейчас мы быстро всех татар распропагандируем, и скоро они все у нас будут. Сказано - сделано, неподалеку от леса разведчики заметили пастуха-татарина, который овечек пас. Подобрались к нему, выходят из леса, старик перепугался, а Мустафаев с ним по-татарски начал о чем-то говорить, дед перед ним на колени упал, головой кивает. Мустафаев поговорил с ним и отпустил, сказал, что завтра на этом же месте будет ждать представителей из деревни, и пришел в отряд победителем. Ямполъский, однако, засомневался и на следуюгций день выслал в этот район разведку. Разведчики возвращаются бегом на место встречи и говорят: с двух сторон нас обходят добровольцы. Еле ноги унесли тогда после этой "дипломатической миссии"136.

Из приведенных "фактов" ошибочного отношения партизан к татарам ни один не может рассматриваться как безупречный. Как мы уже говорили, то, что группа Зинченко отобрала на одной из дорог продукты у проходящих граждан, само по себе противоречит утверждению, что "любого попавшего в лес человека расстреливалю>. Еще более сомнительно выглядит утверждение, что в "дер. Коуш группа партизан бывшего 4 района в пьяном виде устроила погром, не разбираясь, кто свои, кто враги". Дело в том, что, по многочисленным свидетельствам, Коуш с самого начала оккупации превратился в опорный антипартизанский пункт фашистов, и партизаны довольно долго вообще не могли к нему подобраться. Первая операция по захвату Коуша была организована в январе 1942 г. и не принесла результатов. Второй раз партизаны пытались разгромить коушанский гарнизон силами нескольких отрядов двух партизанских районов в отместку за сожжение посёлка Чаир и убийство его жителей 7 февраля, но в ходе многочасового боя также не достигли успеха. Коуш представлял собой укреплённую деревню, появляться в которой, тем более "в пьяном виде", и устраивать "погромы" партизаны попросту не могли.

Мы далеки от того, чтобы представлять действия партизан по отношению к местному населению как "образцовые", фактов всевозможных "ошибок и злоупотреблений" действительно множество, однако то, что были выбраны именно эти, сомнительные во всех отношениях, эпизоды, говорит о том, что обкомовское руководство не ставило своей целью в действительности что-то объяснять. Обком искал не объяснений, а путей исправления ситуации, а для этого годились любые имевшиеся под рукой сведения, пусть

Обложка немецкого журнала "Сигнал/, с крымским сюжетом

даже не имеющие под собой никаких оснований. То же следует сказать и о фактах активной помощи партизанам. В постановлении приводится небольшой список деревень, якобы помогавших партизанам, в котором упомянуты, по крайней мере, две (Бешуй и Ай-Серез) известные как раз активным сотрудничеством с оккупантами. Причём деревня Бешуй несколькими строками выше упоминается именно в этом контексте. Как и Коуш - эта деревня стала одним из главных опорных пунктов оккупантов, и в ней дислоцировался мощный отряд карателей, более того, именно в ней в 1943 г. располагалась разведшкола Абвера, готовившая диверсантов для действий на Кавказе, преимущественно из карачаевцев (о чём партизанам не было известно). Деревня Бешуй не могла снабжать продовольствием отряд Селезнёва (что не исключает, конечно, того, что отдельные жители этой деревни могли давать партизанам продукты) и, судя по всему, не делала этого, поскольку именно отряд Селезнёва, как и другие отряды 3-го района, располагавшиеся в районе Бешуя, понесли наибольшие потери именно от голода. То же самое следует сказать и о снабжении продовольствием судакского десанта. Имеющиеся документы свидетельствуют, что снабжение частей Н.Г.Селихова главным образом осуществлялось партизанами из баз 1 района, еще не разгромленных к этому времени противником, а не окрестными сёлами (кроме с.Козы).

В то же время обкомовские "аналитики" не упомянули действительно поддерживавших тесные отношениями с партизанами сёл, например д. Маркур, что свидетельствует о том, что их мало интересовало реальное положение дел. Кроме этого, деревни Ай-лянма и Чермалык, несмотря на названия, не были чисто крымскотатарскими, их население было смешанным, что в значительной степени и объясняет их благожелательное отношение к партизанам.

Однако точнее всего о прикладном политическом характере решения говорит порядок определения "виновных", которыми были "назначены" Мокроусов и Мартынов. Им было вменено в вину утверждение о том, что немцам сочувствовало "большинство" татарского населения, неверное - ориентирование в этом смысле командования отрядов и неправильное информирование обкома. Это почти полностью противоречило тому, что в действительности сообщали в Сочи Мокроусов и Мартынов. В отчёте Крымского обкома, отправленном в Москву 7 июля 1942, "татарский вопрос" освещался полностью в духе той информации, которую присы-

лал в Сочи штаб Мокроусова. "Нужно особо отметить отрицательное явление, - сообщали ^?Т*г; ^УУ 6 ^осквУ "кРьшскг,е товарищи",

• - . s Чм^> - отношение известной части

татарского населения к партизанскому движению, особенно деревень Коуш, Стиля, Корбек, Куру-Узень, Ускут, Ени-Сала и ряда других (южнобережной части). Эти населенные пункты не только не оказывают помощи партизанам... а наоборот, активно помогают немецко-румынским захватчикам бороться с партизанами. Как правило, сочувствующая часть партизанам или выселена из этих деревень, или уничтожена"11'1. Далее приводились конкретные факты сотрудничества и объяснялись причины, толкнувшие к этому "некоторую часть татарского населения". Как мы видим, здесь нет и намёка на какую-то "огульность", ложные обобщения и т.д. - обком обладал благодаря Мокроусову и Мартынову не только объективной, но и достаточно взвешенной информацией. Однако, в соответствии с советской практикой, если ошибки были признаны - ответственные должны быть названы поимённо, особенно если этого "требовала обстановка", и они были названы, невзирая на справедливость. (Заметим в скобках, что обком вообще довольно "технично" перекладывал ответственность на "стрелочников": так же, как в поведении крымских татар был виноват не он, а Мокроусов, в недостаточном снабжении партизан с Большой земли был тоже виноват не предсовнаркома И. Сейфуллаев, который занимался этим "по долгу службы", а командование Северокавказского фронта...)

Итак, всё говорит о том, что Решение обкома "Об ошибках..." было сугубо политическим документом "опережающего действия", а не объективной "справкой" о наличной ситуации (что требует от современных исследователей при использовании его в качестве исторического источника известной осторожности). Об

Крымскотатарскнй доброволец. Южный берег Крыма 1942 г.

комовские руководители рассчитывали прежде всего на то, что его содержание будет распространено в Крыму среди татарского населения и станет своеобразным сигналом всем "заблудшим" о том, что на них "не держат зла", что во всём виноваты отстранённые партизанские командиры и что от крымских татар ожидают поворота оружия против своих нынешних покровителей. Одновременно оно должно было настраивать руководство партизанских отрядов на активную работу по расколу коллаборационистских сил, отрыву от них "колеблющейся" части, противопоставлению руководителей и рядовых участников и т.д.'38

13

Зтот замысел становится очевидным при непредвзятом прочтении документа. Однако на Мокроусова текст постановления должен был произвести шокирующее впечатление своей откровенной несправедливостью по отношению к нему лично. Мокроусов воспринял его как удар не только по себе, но и по всему партизанскому движению. В июле 1943 г. он доводит до сведения обкома своё письмо, значительная часть которого вновь посвящена "татарскому вопросу". "Когда читаешь протокол Обкома ВКП(б) от 18 ноября 1942 г., - писал Мокроусов, - волосы дыбом становятся, ибо существо решения сводится к тому, что партизаны шли на поводу у фашистов и своими провокационными действиями против татар восстановили население против партизан"^. Далее Мокроусов анализирует постановление (по понятным причинам, несколько сумбурно), давая ответы на различные пункты обкомовских обвинений в свой адрес. Прежде всего это касалось главного "упрёка" - в неправильной оценке поведения "большинства" крымских татар. Мокроусов пытается объяснить обкому, что у него не было реальной возможности получить какие-либо цифры, могущие подтвердить размах коллаборационизма. "Когда мы писали отчёт, мы не выводили процентов", - говорит Мокроусов. Своё заключение о враждебности к партизанам "большинства" татарского населения горной зоны командование движения строило на основе фактов, с которыми столкнулись партизаны лицом к лицу:

"...a) почти во всех татарских деревнях сформированы фашистские отряды из татар, главным образом из дезертиров из Красной Армии... б) разграбление большинства продбаз татарским населением самостоятельно, а иногда совместно с фашистами, а не только фашистами, как утверждает протокол бюро обкома, в) при всём желании и стремлении партизан установить связь с татарским населением из этого ничего не вышло, (так как) татары к нам на связь не шли, а если мы посылали к ним связных, их выдавали... г) отряды, сформированные в деревнях: Капсихор. Ускут, Кучук-Узень и других, а также Куйбышевского района за исключением одиночек не пришли в лес партизанить... д) мы не встречали отрядов (самообороны. - Авт.), сформированных немцами из других национальностей, правда, старосты и полицейские были во всех деревнях Крыма, но их нельзя смешивать с отрядами"140.

Мокроусов отвергает обвинение в недостаточной работе с "татарскими массами" и в том, что он "не так" настраивал командование отрядами. "В лесу мы правильно ориентировали товарищей, - заявляет Мокроусов, - в приказах, в наставлениях и в частных беседах, а также в газете "Партизан Крыма", в этой газете мы также разоблачали фашистскую политику в татарском вопросе и призывали татар не верить фашистам и идти к партизанам..."141. Он приводит много примеров агитационной работы партизан в татарской среде, которую партизаны вели несмотря ни на что.

Далее отставленный командующий разбирает другие пункты постановления, останавливаясь в частности на "фактах" грабежа партизанами татарских крестьян, якобы имевших место запретов передвигаться по дорогам и "бессудных" расстрелов "за мародерство". Приводя пункт постановления, утверждавший, что грабёж баз расценивался партизанами как мародёрство со стороны местного населения, и "любого попавшего в лес гражданина расстреливали", Мокроусов восклицает: "Это неправда, расстреливали тех, независимо от национальности, кого ловили на месте разграбления баз". При этом командующий не исключил возможности того, что "некоторые уполномоченные ОО, через которых проходили все, кого задерживали в лесу, где-нибудь и допустили ошибку". Вообще же, отметая обвинения обкома, Мокроусов всё-таки признал: "Беда наша заключалась в там, что мы не смогли проникнуть в нутро татарского населения, не знали, что делается в гуще, а судили по внешним признакам"142. Экс-командующий намекает, что ему понятны мотивы решения обкома: "... бюро обкома осуждает как неправильное и политически вредное утверждение о враждебном отношении большинства татарского населения к партизанам. Возможно, что здесь обком прав, но, - указывает далее Мокроусов, - товарищи, приехавшие из Крыма, определяют только намечающийся перелом в отношении татарского населения к фашистам, вызванный тем, что фашисты начали затрагивать коренные интересы татар, обкладывать налогами... и т.д.... Но в то же время, как сообщает тов.Ямпольский (один из секретарей обкома, направленный осенью 1942 г. в Крым. - Авт.), в татарских деревнях партизан встречают по-прежнему огнём". Он завершает своё письмо утверждением о том, что решение обкома "бросает на нас (т.е. партизан) тяжкое обвинение, низводящее нас до степени проводников фашистской политики", и требует либо привести в подтверждение этого "веские факты", либо отказаться от него.

Для обкомовского руководства реальная ситуация в крымско-татрской среде также, судя по всему, не представлялась вполне ясной. К концу 1942 г. или даже позднее по заданию одного из секретарей обкома Б.Лешинера составляется документ под названием "Выборочный материал по татарскому вопросу", представляющий собой выдержки из различных партизанских донесений и докладов, касающихся ситуации в крымскотатарской среде с ноября

1941 г. по декабрь 1942 г. Весьма характерно, что этот документ составляется не до, а после принятия постановления 18 ноября

1942 г., что также говорит о том, что постановление обкома в соответствии с известной марксистской формулой не столько отражало реальность, сколько должно было изменить её. Судя по подписи, "Выборочный материал" утверждал Р. Мустафаев; поскольку он не подлежал какой-либо огласке, в целом он даёт довольно правдоподобную картину реальной ситуации, которая во многих своих ключевых моментах расходится с формулировками решения обкома (в основу данного раздела настоящей работы положены материалы именно этого документа143). Тем не менее это не повлияло и, добавим, не могло повлиять на изменение позиции обкома в отношении оценки действий Мокроусова и "татарского фактора". Свою позицию обком вновь подтвердил в специальном "Заключении по заявлению тов.Мокроусова на имя секретаря Крымского обкома ВКП (б) тов. Булатова В.С", датированном 15 июля 1942 г. и подписанным секретарями обкома Лещинером и Сейфулаевым. Отвечая на возражения Мокроусова, авторы заключения констатировали: "Попытки тов. Мокроусова опровергнуть этот пункт показывают, что он не только в бытность командующим, но и сейчас, уже после решения бюро обкома, не понимает смысла п политического значения принятого бюро обкома решения по татарскому вопросу". Далее следует развёрнутое повторение обкомовских обвинений Мокроусову, которые можно свести к одному: командующий слишком доверился "фактам", забыв, что иногда они могут противоречить "идее". Главная же "идея" обкома заключалась в том, что, несмотря на весь размах сотрудничества с немцами, "в глубине" татары всё равно остаются "советскими людьми", надо только

Немецкий пропагандистский плакат

"реанимировать" этот глубоко скрытый "патриотизм" и повернуть татар против их нынешних покровителей.

"Решение бюро обкома по татарскому вопросу, - говорилось в заключении, - сыграло исключительно положительную роль, оно помогло правильно понять татарский вопрос, разоблачило подлую демагогическую политику немецких оккупантов в отношении татар, нацелило партизанские отряды на организацию работы среди татарского населения. Еще работы с татарским населением, - констатировалось здесь же, - непочатый край. Решение бюро обкома... ещё не выполнено до конца. Много еще предстоит сделать для разоблачения фашистской политики по отношению к крымским татарам, ещё много надо сделать для того, чтобы поднять весь татарский народ на борьбу против фашистских поработителей. Но для этого необходимо прежде всего правильное партийное понимание всей сложности татарского вопроса в Крыму, а ненужная полемика по уже принятому партийному решению, которую затеял тов. Мокроусов, только мешает этому важнейшему делу"'*4.

В своём письме Мокроусов допустил еще одну ошибку, несравнимо большую, чем непризнание своей вины: в сердцах отставленный командующий посмел напомнить обкомовским товарищам и об их ответственности за происходящее как главных представителей советской власти: "В 1920 г. татары горной части Крыма не прошли 21-го года советского воспитания, однако они находили в лесу партизан, поддерживали их и не считали бандитами..."145. Это было уже слишком. "Выходит по Мокроусову, - комментируют этот пассаж Лещинер и Сейфуллаев, - что советское воспитание испортило татар и вооружило их против Советской власти? Необходимо, чтобы тов. Мокроусов объяснил свою мысль..."146. Мокроусов был еще раз вызван на бюро обкома, где уже ему в последний раз объяснили, как надо правильно понимать политику партии. Объяснили таким образом, что бывший командующий написал новое покаянное письмо обкому, где наконец признал все свои "прегрешения" и попросил изъять прежнее послание из дела (что, к счастью для современных исследователей, не было сделано). После этого обком решил отправить опального партизанского командира от себя подальше, и, по некоторым сведениям, Мокроусов был до конца войны "сослан" куда-то в Поволжский военный округ комплектовать резервные части для отправки на фронт. Его "реабилитация" состоялась много позже, уже в 60-х годах.

Политика обкома по отношению к крымским татарам в конце концов начала давать свои плоды, если летом 1943 г. "работы с татарским населением" был "еще непочатый край", то уже осенью этого года в партизанский лес стали приходить первые перебежчики из добровольческих батальонов. Безусловно, ключевую роль в этом играло не решение обкома от 18 ноября 1942 г., а изменение ситуации на советско-германском фронте. После Сталинграда, и в особенности после Курской битвы, многим стало ясно, что поражение Германии неизбежно и следует искать пути возвращения назад. Однако и значение решения обкома в этом процессе также не следует преуменьшать. Оно весьма способствовало разложению коллаборационистских формирований, отрыву крымскотатарских масс от руководства мусульманских комитетов и способствовало изменению отношения населения крымскотатарских деревень к партизанам от открыто враждебного к нейтральному и даже к сочувственному. С осени 1943 г. до апреля 1944 г. в партизанские отряды перешли более пятисот крымских татар, большей частью из добровольческих батальонов, многие из них храбро воевали на этапе освобождения Крыма от немецко-румынских войск. Для усиления этого процесса обком и созданный летом 1943 г. Крымский штаб партизанского движения направил в лес целый ряд ответственных работников из крымских татар. Все эти мероприятия будут рассмотрены нами в следующем разделе настоящей работы.

Что же касается дальнейшей судьбы исторического решения, то оно стало объектом специального рассмотрения еще раз. В 1944 г. бывший комиссар партизанских отрядов Крыма С.В.Мартынов обратился с заявлением в бюро Крымского обкома ВКП(б) с просьбой об отмене, предъявленных ему в решении от 18 ноября 1942 г. обвинений. Рассмотрев 21 сентября 1944 г. вновь вопрос, по поводу которого было уже так много "сломано копий", бюро обкома на этот раз установило следующее: "Из имеющихся материалов, - говорится в протоколе заседания, - видно, что эти сообщения (Мокроусова и Мартынова о враждебном отношении к партизанам крымскотатарского населения горно-лесной зоны. - Авт.) были не личными предположениями, а основаны на материалах, которые

Салют над могилой партизана. Крым, р-н г. Средней, 1943 г.

поступали от руководителей партизанских отрядов и изобиловали фактами, подтверждавшими враждебное отношение татар к партизанам и переход их на сторону немецко-румынских оккупантов (докладные записки за 1942 год руководителей районов (соединений), партизанских отрядов, находящиеся в делах Крымского штаба партизанского движения)"141, в соответствие с этим выводом бюро обкома постановило: 1 - предъявленные Мокроусову и Мартынову обвинения отменить и 2 - признать прежнюю информацию этих руководителей правильной. К сожалению, это новое решение было вынесено уже после депортации крымских татар, а также представителей других крымских этнических групп с территории полуострова и под влиянием этого акта, поэтому оно не может рассматриваться в качестве окончательного и безупречного вердикта. В частности, оно снова подтвердило якобы "татарофобскую" позицию Мокроусова, с той лишь разницей, что теперь одобрило те "взгляды", которых Мокроусов в общем-то никогда не придерживался.

14

Для современных историков определение размаха и причин коллаборационизма в оккупированном Крыму вообще и в частности среди крымскотатарского населения является одновременно важной и достаточно сложной проблемой. Существовала ли какая-либо разница между настроениями населения Крыма в целом и его крымскотатарской части? Несомненно, такие отличия существовали. Как известно, оккупационное немецко-румынское командование проводило дифференцированную политику среди различных народов и социальных групп внутри населения СССР. Как отмечает современный исследователь коллаборационизма на оккупированных территориях Б.Н.Ковалёв, немцы руководствовались определенной "шкалой" чистоты расы и политической лояльности немецкой власти148. На нижней ступеньке находились евреи и цыгане, которые подлежали безусловному уничтожению, далее шли русские, принадлежавшие к категории "Untermensh", главным способом отношения с которыми была эксплуатация, следующую ступеньку занимали "другие славяне" - украинцы и белорусы, которые рассматривались как народы, порабощенные коммунизмом, и соответственно как потенциальные союзники Германии, несмотря на свою "расовую неполноценность". Еще более высокое положение было у неславянских европейских жителей СССР - эстонцев, латышей, литовцев. Постепенно сходное с последними положение стали приобретать и некоторые представители восточных народов - татары, горцы Кавказа, грузины, армяне, азербайджанцы и даже калмыки, которых официальная фашистская пропаганда вначале также причисляла к "Untermensh". Это было связано с необходимостью привлечения новых союзников по мере продвижения к ключевому в военном отношении региону - Северному Кавказу. Три последние группы населения обладали известными льготами как в экономическом, гак и в культурно-политическом отношении. В Крыму это выразилось в создании целого ряда преимуществ, которыми могли пользоваться представители некоторых национальных меньшинств, и в том числе крымские татары. Это проявлялось как в освобождении от ряда налогов, преимуществах в получении продуктов питания, административных должностей и т.д., так и в предоставлении более широких возможностей для самостоятельной политической активности (конечно, при условии ее полной лояльности к Германии), а также в повседневной пропагандистской риторике оккупационных властей. Всё это создавало условия для более широкого вовлечения крымских татар в коллаборационистскую деятельность по сравнению с другими этническими группами населения Крыма. Здесь существовало как бы два вида коллаборационизма - обыкновенный, включавший разнообразную работу на немцев на предприятиях и в созданных ими административных учреждениях (в том числе в "полиции порядка"), в который была так или иначе втянута достаточно многочисленная категория людей, что было почти всегда результатом личного выбора (или сложившихся обстоятельств) независимо от национальной принадлежности и, так сказать "почетный", включавший помимо перечисленного также выборы и работу в "национальных комитетах" (с административными функциями), службу в "национальных" вооруженных формированиях, выполнявших охранные, полицейские функции, а то и в частях Вермахта и т.д. - последний был прерогативой главным образом крымских татар. С начала 1942 г. начинает формироваться система т.н. татарских или мусульманских комитетов, хотя немцы и не разрешили создавать общекрымский орган для крымских татар, лишь этой общине было разрешено иметь собственные органы "национального самоуправления", фактически параллельные обычной администрации. Еще раньше началось создание подразделений самообороны, вспомогательных подразделений для Вермахта и полицейских рот СД (в дальнейшем развёрнутых в батальоны), основным контингентом которых также становились крымские татары.

Мы не станем утверждать, что в 1941-42 гг. на стороне оккупантов оказалось "большинство" крымских татар и что сотрудничество имело "массовый" характер, прежде всего потому, что такие категории, как "большинство" и "массовость", носят совершенно абстрактный характер и не отражают существа политических процессов, в том числе и таких, как коллаборационизм149. Сегодня нельзя провести социологическое исследование для определения реальной демографической базы коллаборационистских сил. Скорее всего, основная масса татарского крестьянства, как и вообще населения Крыма, просто пассивно ожидала дальнейшего развития событий, на которые не могла повлиять. Активно действовало, безусловно, меньшинство, которое, однако, стремилось к тому, чтобы создать у германского военного командования впечатление, что они выражают настроения широких масс. В набор методов, которыми это достигалось, входили: террор, подкуп, обман и спекулирование на реальных или мнимых исторических несправедливостях. В результате активистам коллаборационистского движения удалось получить достаточно существенную общественную поддержку (или создать видимость таковой), вооружить и собрать под гитлеровские знамёна около 10 % активного, преимущественно мужского населения (что было близко к количеству наличного призывного контингента). Поскольку количество завербованных в карательные подразделения крымских татар приблизительно в 5-6 раз превышало общее количество партизан и было в десятки раз больше, чем количество крымских татар, остававшихся в партизанских отрядах (по крайней мере, к весне 1942 г.), нет ничего удивительного в том, что у руководства и рядовых участников движения сопротивления складывалось впечатление того, что против них настроена "основная масса" крымскотатарского населения (тем более что в 1941-42 гг. подобного рода подразделений из представителей других национальностей в Крыму не было). Эта ситуация усугублялась тем, что крымскотатарское население, которое, по утверждению некоторых источников, "в глубине" продолжало оставаться "советским", тем не менее было лишено возможности проявлять эти настроения, в то время как проявления враждебности против партизан и военнослужащих Красной Армии получали широкую огласку и поощрялись немецким командованием и крымскотатарским коллаборационистским руководством.

О причинах, толкнувших значительную часть крымскотатарского населения к сотрудничеству с немцами, написано достаточно много150, но возможно, наиболее красноречиво говорят об этом немецкие документы: "До 1926-1927 года Советы как-то считались с татарскими традициями, - сообщалось в одном из донесений, - но после того, как сюда начали поселяться евреи, татары начали протестовать, а это вызвало подавление татарских элементов, и особенно за то, что они упорно держались своей веры, языка, своей культуры, своего уклада жизни. Их религиозная деятельность беззастенчиво подавлялась. Это всё является, - делал вывод автор донесения, - главным основанием того, что татары, в своей широкой массе крестьянское население, были чужды большевизму, а власть имущие советские господа считали их людьми низшего сорта"1*1. Безусловно, это существенно упрощенный взгляд на вещи. Недовольство еврейским переселением в 20-30-х гг. в Степной Крым вряд ли выходило за пределы кругов татарской советской элиты (где оно было заметным, свидетельством чему может считаться т.н. Дело Вели Ибраимова - председателя КрымцЦИКа, расстреляного в 1929 г.), скорее здесь мы имеем дело с параноидальной попыткой фашистов искать везде "еврейский след". Большее значение имело наступление на традиционные для крымских татар исламские институты, хотя большевики стремились компенсировать его своей "национально-культурной" политикой. И после 1926-27 гг. в Крыму продолжалась большевистская "коренизация", направленная на развитие крымскотатарской культуры и образования и на создание управленческой элиты из крымских татар. Основной причиной недовольства советской властью следует всё же, на наш взгляд, искать в социально-экономической политике большевиков и методах осуществления этой политики. Не подлежит сомнению, что на крымских татар весьма негативнее впечатление произвела коллективизация сельского хозяйства, сопровождавшаяся массовыми репрессиями (например, жёсткое подавление попытки выступления в Искуте в 1930 г.), а также уничтожение советским репрессивным аппаратом многочисленных представителей крымскотатарской интеллигенции в 1937-38 гг. Кроме этого, не следует сбрасывать со счетов, что среди крымских татар продолжало жить (и даже культивироваться советской пропагандой) представление о том, что их родина - Крым - была некогда завоёвана Россией, что, несомненно, подпитывало чувство национальной обиды и приводило к отчуждённости от жизни нетатарского большинства полуострова. Представители коллаборационистской верхушки сполна использовали действительные и мнимые беды крымских татар в период царской России и во время господства советской системы для создания моральной атмосферы поддержки оккупационных властей. Всё это привело к тому, что как у последних, так и у представителей советской власти сформировалось устойчивое представление о массовом характере пронемецких настроений среди второй по численности национальной общины Крыма.

Примечания

1 Р. Музафаров считает, правда, не уточняя, в какой период, что "по далеко не полным данным" крымские татары составляли шестую часть партизан из гражданского населения (Крымскотатарская энциклопедия / Авт.-сост. Р.Музафаров. Симферополь, 1993, т. 2, с.576).

Там же, с.687. Автор указывает, что отряд "состою (в основном/ из крымских таг/юр".

' Там же, i.l, с.89; среди руководителей партизанских отрядов Р.Музафаров называет также Г.Ллдарова. однако он был не крымским, а поволжским татарином (см.: Книга Памяти Республики Крым. Симферополь, 1997, Т.6.).

4 Правда, впоследствии некоторые участники партизанского движения, например командир Евпаторийского отряда Ермаков, признавали, что в отрядах было оставлено слишком мало руководящих работников-татар, он в частности обратил внимание на то, что Алуштинский отряд, действовавший в национальном районе, возглавляли не крымские татары.

Генов И.Г. Дневник партизана. Симферополь, 1963, с. 17.

6 Эта цитата представляет собой фрагмент допроса Май штейна на Нюрнбергском процессе. Цит. по: Диксон Ч., Гейльбрунн О. Коммунистические партизанские действия. М., 1957. с.81.

7 Там же, с. 150. s Гам же, с. 153.

9 Германские документы о борьбе с крымскими партизанами в 1941-1942 гг. II Москва-Крым. Альманах, №1, с.288.

1(1 Госархив в АРК, ф. 151, оп. 1,д21,л. 19-20.

" Манштейн Э. Утерянные победы. М., 1999, с.238.

12 Госархив в АРК, ф. П-1, on. 1, д. 2181 л. 72. См. Соцков Л. Неизвестный сепаратизм: на службе СД и Абвера. Из секретных досье разведки. М.. 2003, сс. 167-174.

14 Алуштинский р-н (крымские татары - 65,14%, в том числе в деревнях - 82,96%), Балаклавский (55,04% и 68,98%), Бахчисарайский (55,71% и 55,82%), Зуйский (18,57% и 20,80%), Карасубазарский (42,11% и 46,74%), Кировский (13,85 и 14,84%), Куйбышевский (89,54% и 90,40%), Старо-Крымский (15,80% и 18,01%), Судакский (70,34% и 77,84%), Ялтинский (29,51% и 40,87%) Симферопольский (13,80%).

15 Германские документы о борьбе с крымскими партизанами... с. 283

16 По некоторым сведениям, эти истребительные батальоны были брошены на помощь 156 сд. ген.-майора И.С. Черняева, оборонявшей Перекоп, частично погибли, а частично слились с отступающими частями (Крым в Великой Отечественной войне 1941 -1945 г. Симферополь, 1994,с.18).

17 Генов ИГ. Указ соч., с.26, то же самое случалось повсеместно. Согласно донесению командования Алуштинского партизанского отряда, "из татарских деревень К&рбек.

Демерджи. Шума и др. При сборе партизанского отряда не пришел ни один человек" (Госархив в АРК, ф. 156, on. 1, д.41).

18 900 дней в горах Крыма. Воспоминания комиссара партизанского отряда А. А.Сермуля. Симферополь, 2004, с. 18

19 Иваненко то ли попал в плен, то ли перебежал к немцам во время боя у дер. Кучук-Узенбаш примерно 20 марта 1942 г., 10 апреля он явился в штабе нач. объединенного 4 района Вергасова с письмом-предложением о сдаче. Иваненко был расстрелян.

20 900 дней в горах Крыма... с.55.

21 Македонский М. Пламя над Крымом. Воспоминания командира Южного соединения партизанских отрядов Крыма. Симферополь, 1960, с.25.

22 Госархив в АР Крым, ф. 151, on. 1. д 21, л.6-9.

23 Бекиров Мамут, как впоследствии оказалось, был завербован немцами, разоблачен партизанами и расстрелян. Об этом См.: Вергасов И. В горах Таврии. Записки партизана. Симферополь, 1955, ее.133-136.

24 Госархив в АРК, ф. П-1, оп.1, д. 2181. лл. 68-69.

25 Там же

26 Там же, ф. 151, on. 1, д 21, л. 104-1) 9; В эту цифру, по-видимому включены, и те, кто. находясь в списочном составе отрядов не явились к местам дислокации.

27 Там же, ф. П-1, on. 1, д. 2181 л. 66.

~8 Там же. л. 65; таких сообщений множество: В частности в Кратком очерке о Судакском отряде содержится следующая информация: "После первого боя в разное время учило из отряда 46 чел. из татарского населения, которые потом стали предателями - проводниками у немцев" (Госархив в АР Крым. ф. 151, оп.1, д 393, л.! 19)

29 Там же. ф. 151, on 1, д.31, л.51.

30 Там же. ф. 1. он. 1, д. 2181. л.70.

31 Там же. ф. 151, оп. 1,д. 21. л. 83-93.

32 Там же. ф. 151. on 1, д.31, л.2-4.

33 Там же. ф. 1, оп.1, д. 2181 л. 65.

34 Там же. ф. 151, оп. 1,д. 21, л. 83-93.

35 По-видимому, это представление сложилось под влиянием сообщения комиссара Бахчисарайского партизанского отряда Черного, который в ноябре 1942 г. сообщил о разгроме баз отряда следующее: "С первых же дней пребывания в нашем районе немецкое командование путём распространения всяких провокационных слухов и действий стремилось скомпрометировать в глазах народа действия партизан и противопоставить население партизанам. С этой целью бахчисарайский комендант, пользуясь услугами предателей из местного населения, еще 8 ноября 1941 г.. а затем 9.10, Л ноября согнал в распоряжение нашего отряда население населённых пунктов Бия-Сача. Улу-Сала. Шуры и др. с целью растащить паши базы, а затем усиленно распространили слухи о том, что партизаны разгромлены и населению нужно идти в лес, чтобы забрать скот, который коммунисты угнали из колхоза для партизан. Поддавшись провокации, некоторая часть населения пошла по этому пути" (Госархив в АРК, ф. 1, оп.1, д. 2181 л. 69). Но это всё же нечто иное, чем действия под дулами немецких винтовок и автоматов.

36 Там же, ф. 1, оп.1, д. 218) л. 64-73 Ср.: Из отчёта штаба 1 района: "Вразграблении остатков баз и личных вещей партизан после отхода от постоянного места расположения отрядов 1 района 15.02.42 участвовали поголовно все жители деревень Орталан. Ворон. Ай-Серез, Суук-Су, не только мужчины, но и женщины" (Там же, ф. 156, on. 1, д.41, л. 18).

37 Там же ф. 151, оп.1, д. 21, л. 19-23

38 Там же, л. 104-119.

39 Там же, л. 62-69.

40 Там же ф. 151, оп.1, д. 21, л. 83-93.

41 Там же, л, 62-68.

42 Там же, л. 197-204.

4j 900 дней в горах Крыма... с.29.

Цит. по: Ямпольский В. Националистические технологии Третьего рейха // Легион "белой смерти". М., 2002, с.83.

4' Госархив АРК, ф. 151, on 1, д.31, л.24.

46 Там же, ф. 1, оп.1, д. 2181, л. 65.

47 Там же, л. 67.

48 Там же, Ф. 151, on. 1. д. 393, п.99.

49 Там же, л. 72.

* Там же, ф. 151, оп.1, д.393, л. 120.

51 Интервью автора с Н.И.Дементьевым в апреле 2005 г.. днктофонная запись. ?- Там же, ф. 1, on. 1, д. 2181 л. 73. " Там же. ф. 151, on 1, д.404, л.21.

54 Там же, ф. 849, оп.2, д. 289, л. 137; Ф. 1515 оп.1 д.25. л.60-62; Там же. д. 314, л. 2.

" Эта тема достаточно хорошо исследована в отечественной литературе. См.: Романько О.В. Мусульманские легионы Третьего рейха. Симферополь, 2000; Его же: Мусульманские легионы во Второй мировой войне, М. 2004; Его же: Крым 1941 -1944 гг. Оккупация и коллаборационизм. Симферополь, 2005; Бобков А., Царспко М. Кримськотатарськч формуванпя в склади збройних сил Третьего райху 7 Вийськово-историчний альманах. К., 2001, №1(2), се. 61-67, Ефимов А. Некоторые аспекты германской оккупационной политики в отношении крымских татар в 1941-1944 гг. // Профи. №6-7, 1999.

* Цит. но: Диксон Ч., Гсйльбрунн О. Указ. соч., с. 1 73.

57 Германские документы о борьбе с крымскими партизанами... с.282.

58 Госархив в АР Крым. ф. II-1, оп.1, д. 2181 л. 67. Технология рекрутирования была такой: "В начале отхода наших войск (ноябрь 1941 г.) немцы 1стали] вооружать татарское население горных деревень, агитируя их за создание групп самообороны, якобы для защиты деревень от бандитизма и грабежей, т.к. дескать советская власть ушла, а нам некогда заниматься внутренними делами. Затем эти группы "самообороны" были переведаны на казарменное положение и обязаны были выполнять приказы немецкого командования" (Информация В.С.Булатова 7.07.42.: Госархив в АРК, ф. 151. on. I, д. 19 л. 7).

59 Там же, л.8.

60 Там же. ф. 1, оп.1. д. 2181 л. 64. ' См. примечание к ссылке №57.

6~ Крымскотатарские формирования: документы Третьего рейха свидетельствуют /' Военно-исторический журнал. №3, 1991 с.93.

63 Генов И. Указ соч.

64 Македонский М. Указ соч., ее. 44-45.

65 Цит но: Ямпольский В. Националистические технологии Третьего рейха II Легион "белой смерти". М., 2002, с.80.

66 Романько О. Мусульманские легионы Третьего рейха. Симферополь, 2000, с.58.

67 Госархив в АРК. ф. I, on. I, д. 2181 лл. 65, 66, 64.

68 Там же, ф. I, оп.1, д. 2181 л. 64.

69 Там же, л.65.

7" Македонский М. Там же, с.40.

71 Цит. по: Македонский М.Там же, с.61.

Германские документы о борьбе с крымскими партизанами... с. 295.

Крымско-татарские формирования... с.94.

Там же.

75 Цит. по: Романько О. Крым. 1941 -1944 гг. Оккупация и коллаборационизм, с.79.

76 Там же. ф. 1. оп.1. д. 2181, л. 64.

77 Там же.

' Книга Памяти Республики Крым (Симферополь, 1995). Т.6. Партизаны и подпольщики;

Следует сказать, что приводимые некоторыми авторами данные о погибших в период войны крымских татарах, исчисляемые в 50-60 тыс. человек, не соответствуют действительности и не подтверждаются документально.

79 Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов. Симферополь, 2006, с. 198.

80 Госархив в АРК, ф. 151, on. 1. д. 393, л.99.

81 Там же. ф. 151, оп.1, д. 19, л. 8.

82 Партизанское движение в Крыму... См также: Госархив в АРК, ф. П-1, оп.1, д. 2181 л. 70.

83 Там же.

84 Бывший комиссар Карасубазарского партизанского отряда Т.Каплун сообщил В.С.Булатову, что зимой 1942 г. половина Карасубазарского отряда перешла жить в д.Кокташ. "Это татарская деревня. Население всесторонне поддерживало партизан". В феврале оккупационные власти прибегли к выселению жителей этой деревни (Ф. 151. оп. 1, д.31. л.51). Согласно информации Т.Г.Каранадзе. "татары сел Анлянма. Чермалык и др. оказывали большую помощь партизанам продовольствием, в тяжелые дни. когда партизаны испытывали затруднения со снабжением. Вышеуказанные (татары) организованно пригоняли партизанам отары овец по 50-100 голов. Кроме того, всегда гостеприимно принимали партизан, оказывая им посильную помощь. За всю эту помощь, которая оказывалась партизанам, немцами и добровольческими отрядами были разгромлены и сожжены такие села, как Лнлянма. Чермалык. Бешуй (в Карасубазарском районе). Чаи;) и Тариаир" (Крнмсыа татари: шлях до повернення. Кримськогатарськпй нашональний рух (друга половина 1940-х - початок 1990-х рок!в) очпма радянських спецслужб. Збфкпк документов та матер^ашв: У 2 ч. - Кит, 2004. - Ч. 2. - С. 265-266.).

85 Госархив в АР Крым ф. 151, оп.1. д. 21. л. 66.

86 Там же. ф. l.on.l. д.2181,л. 71.

87 Там же, л.73.

88 "В деревне Армутлук с жителями договорились партизаны Феодосийского отряда, что если в деревне есть противник, то они вывешивают белую простынь у колодца" (Госархив в АРК, ф 151, on, 1, д, 393, л.58).

89 Там же, ф. 1, ои.1. д. 2181, л.69.

90 Кримсью татари: шлях до повернення, с. 266.

41 Чрезвычайно вольно обращающийся со словом и фактом В.Возгрин говорит не больше, не меньше как о "кампании, имевшей четкие признаки геноцида".

92 См. Брошеван В. А.В.Мокроусов. Жизнь в борьбе. Симферополь, 2000. с.71.

93 Луговой Н. Страда партизанская. 900 дней в тылу врага. Дневниковые записи. Симферополь, 2004, сс. 85-87.

94 Крым в период Великой Отечественной войны 1941 -1945. Сборник документов н материалов. Симферополь, 1973, с.211. Весьма странно, что этот приказ оказался обойденным вниманием автора в недавно вышедшем сборнике ГБекировон, в отличие от сходного по содержанию приказа Манштейна.

95 Госархив в АР Крым, ф. 1, on. 1, д. 2181, л. 68.

96 Именно в таком ключе настраивал отряды Мокроусов в своём приказе №21: "Многие отряды, потерявшие свои продбазы. находятся в условии полуголодного существования, несмотря на то. что продукты этих отрядов разграбили местные жители, у которых можно легко изъять эти продукты и жить сытой жизнью" (Госархив в АРК. ф. 151, on. 1, д. 11, л. 12). В реальности это оказалось чрезвычайно сложным делом.

97 Госархив в АР Крым, ф. 1, оп.1, д. 2181, л.66; об ошибках партизан сообщает также в своей докладной записке боец бывшего Куйбышевского отряда Б.Османов, он говорит о неразумных нападениях на дер. Маркур с целью уничтожения старосты и захвата продовольствия, об уводе скота "без проведения соответствующей работы и без денежного вознаграждения" (там же, л.71), о "вредных" действиях отдельных партизанских групп своего отряда и штаба 4-го района, "беззастенчиво ущемлявших интересы населения". сообщает также комиссар Бахчисарайского отряда Черный (там же л.70). но вряд ли это следует считать проявлением организованного системного насилия, репрессий, террора и тем более "геноцида" партизан по отношению к населению. Луговой П. Указ соч., с.335. 900 дней в горах Крыма, с.66. 100 Там же. '1

102 Крымскотатарская энциклопедия, т.2, с.481.

103 Госархив в АР Крым, ф. 151, on. 1, д.21, л.95-103.

104 В частности, комиссар Бахчисарайского отряда Черный приводит факт расстрела партизанами нескольких крестьян у дер. Мордвиновка, которые занимались вывозом продовольствия по приказу немецкого начальства.

' ?. Там же. ф. 1. on 1, д.2181. л.55, при этом последнюю дорогу закрыли для передвижения немцы, возложив контроль за этим на местные добровольческие отряды.

106 Цит по: Возгрин В. Указ. соч.

107 Госархив в АР Крым, ф. 1, оп.1, д. 2181, л. 65. 1(18 Генов И. Там же. с. 143.

,и Госархив в АР Крым, ф. 151. on 1, д.11. л.1 7.

1'" Но мало было не только авиации. Судя по всему. В.Возгрин очень плохо представляет себе не только ситуацию с воздушным обеспечением партизан в это время, но и со связью с Большой землёй. "Оказывается. - сообщает он с видом первооткрывателя. - Мокроусов и его помощники имели постоянную радиосвязь...", но дело-то как раз и было в том, что постоянной связи партизанские отряды долгое время не имели, она была установлена лишь к весне 1942 г. и то только во 2-м районе. Именно поэтому ценнейшая разведннформация. собранная партизанами, не доходила до советского командования.

"'В частности, в дневнике боевых действий Алуштинского отряда сообщается: "22 мая 1942 г... Готовимся к распространению среди населения г. Алушты и деревень района листовок и обращения председателя Президума Верховного Совета Крымской АССР к татарскому населению оккупированной территории..."

112 Госархив в АРК. ф.151, on. I, д 21. л.6-9. 1 ам же.

"4 Там же, ф. 151, on. 1, д 21, л.21.

115 Там же, л.22.

116 Там же, л.31.

117 Там же.

118 Там же, ф. I, оп.1, д. 21, л. 73-75.

119 Там же.

|2(,Там же, ф.151,on. I, д 21, л. 104-119. 121 Там же.

1-2 Диксон Ч., Гейльбрунн О. Указ соч., с. 81.

1 "3 Очевидно, имеются в виду сформированные по предложению Генова в 1941 г. отряды из крымских татар, которые не вышли к местам дислокации.

124 Госархив в АРК, ф. 151, on I, д. II, л. 3.

1 1 Об этом см., например: Луговой Н. Указ соч.

126 Госархив в АРК, ф. 151, оп. I. д. 21, л. 104-119.

Там же. За это были расстреляны по приговору трибунала командир и комиссар Колайского партизанского отряда.

'-s Вообще утверждение о том, что на стороне немцев оказалось "подавляющее большинство татарского населения", было характерно для тех партизанских руководителей, которые как раз критиковали Мокроусова.

129 Госархив в АРК, ф.151, оп.1, д 21, л. 197-204. Интересно, что Лобов и только он один в этой связи вспоминает об "Искутском восстании 1930 г." из которого, по его мнению. Крымский обком не сделал надлежащих выводов.

""Там же, ф. 151, оп.1, д. 19.

131 Там же. ф. 1, оп.1, д. 2141, л. 14-1 7.

132 Там же, ф. 1, on. 1, д. 2141. л. 32-34.

133 Там же, ф.151, д. 1,л5-6.

134 Крым в Великой отечественной войне Советского Союза 1941 - 1 945 гг. Симферополь, 1963. с. 149.

135 Госархив в АР Крым, ф. 1, on. 1. д. 2181, л. 67-68.

136 900 дней в горах Крыма, с.57-58.

137 Крым в период Великой Отечественной войны 1941-1945. Сборник документов и материалов, Симферополь, 1973, с.228.

I3li Подобного рода работа, направленная на разложение коллаборационистских военных формирований, лишению их массовой поддержки велась партийными органами и НКВД повсеместно.

139 Госархив в АРК, ф. 1, on. 1, д. 2181, л. 44-57.

140 Там же.

141 т

Там же. I4i Там же.

143 Эти материалы опубликованы нами в: Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов 1941 -1942, Симферополь, СОНАТ, 2006.

145

Там же. л. 44-57. ' Там же. л. 58-62.

147 Там же. ф. 1, оп.1, д. 2218, л.40. Цит по: Брошсван В. Указ. соч. А.В.Мокроусов: жизнь в борьбе. Симферополь, 2000. с.62.

148 Ковалев Б.Н. Нацистская оккупация и коллаборационизм в России. 1941 -1944 гг. М.. 2004, с.254-255.

149 Да и Сопротивление тоже. В этой связи интересно следующее высказывание авторов недавно вышедшей книги, посвященной партизанскому движению на Украине. Сравнивая размах сопротивления на тсригорни Украинской ССР и Франции, они пишут: "Участники движения сопротивления составляли лишь 1.2%, или 500 тыс. человек от общей численности населения Франции (42 млн.). При эгом следует учитывать, что вооруженные силы Свободной Франции в Северной Африке в 1943 г. составляли только 120 тыс. военных. Но можно с уверенностью утверждать, что вряд ли найдется настоящий французский патриот, который на основании приведённых выше цифр будет оспаривать народный характер борьбы французских партизан против гитлеровских оккупантов" (Кснтий А. Лозицкий В. Вшна без пощади i милосердя. Партизанський фронт в тилу вермахту в Укра'пп. К., 2005, с. 10).

150 См., например. Червонная С. Указ. соч.; Ефимов А. Указ. соч., сс. 16-20; Романько О. Крым в 1941 -1944 гг. Оккупация и коллаборационизм.

1?| Крымскотатарские формирования: ... с.93

?

Евпатория

I 155

Бахш

Коперликой /БищЭ| Султан-йарай ф ф,-

I о sU

сшпав^ }

КишлавД^ Айлянма i i Кок rait

Чермал!

* **" КаМышлЙ°ЕниСала %Г

" - ------------- у ty

1*Г Apnai ^ 4 3 О Щегк

. . ........ ? . . . . ...................

L Орталан ?

О,

Салы

X о,

GyyifcCy

Чрмутлук

I Феодосия

Отузы

Коктебель

Таракташ I )211 "I Ай-Серез v^^^^-

О

Кутлак

Судак

c

• Границы партизанских районов

ьскии пьный

орская армия дующего

)ьбе ми

1ского горнокорпуса

- Симферопольский мусульманский комитет

- Татарские роты самообороны (tatarenselbsschutzkompanien)

Место дислокации:

1. Симферополь

2. Биюк-Янкой

3. Бешуй

4. Баксан

5. Молбай

6. Бий-Эли

7. Алушта

8. Бахчисарай

9. Коуш

10. Ялта

11. Ялта

12. Таракташ

13. Таракташ

14. Джанкой

- Полицейские батальоны "Schuma"

- Штаб командующего /T\ ПД Крыма

- Отряды:

Феодосийский

Старокрымский

Кировский

Судакский

Красноармейский

- Отряды:

Карасубазарский Джанкойский Ичкинский Бикж-Онларский Колайский Сейтлерский Зуйский

8-12. Красноармейские. ^ - Отряды:

1.1-й Симферопольский

2. 2-й Симферопольский

3. 3-й Симферопольский

4. Алуштинский

5. Евпаторийский

- Отряды:

X

- Наиболее значительные столкновения

ли созданы ские охранные

Маркур - Сёла, помогавшие партизанам

i Лаки - Сёла

сожженые карателями за помощь партизанам

1. Ак-Мечетский

2. Ак-Шеихский

3. Бахчисарайский

4. Ялтинский

5. Красноармейский

^ - Отряды:

1 .Севастопольский 2. Балаклавский

Евпатория

Ш

Джанкой

Схема №2. Дислокация партизанских отрядов и карательных подразделений 1943-1944 гг.

I ! Зуя

Барабановка

зонтзпь

. Баксан

Карасубазар

?

тR (

148 CD

Султан-Сзрай \ я

Юхары-Баши '

Симферополь

Коперликей Соллар

Кишлав ^дйлянма Куртлук . Мол&* \

t )

x {

?

Камы шлык ?"; Ени-Сала

Терскунда

Шумхай -ф^ **Ct Чавке "

д <*'

( Арпа?

Севастополь )s Щ i

c

Балаклава

Ускут

\%л X

в Улу-Узень

О

I I

JJ Кучук-Узень Q

Демерджи ф Туак

I % • О

Шумы Куру-Узень

* ?

Корбек *

Биюк-Ламбат

Алушта

I гартенит

Узенбаш

урзуф

Уркуста

V ) ^ -" Бага, Биюк-Му&омья . са^тка

Алсу

Варнутка

Хайто

'0Кореиз

О.

О Алупка

?

1

Капсихор

>^_Бахчи-Эли /Бий-Эли

; ^ •

у i щ Орталан

Старый Кры

Шах-Мурза

IT5

рым .

~|R

CD

Имарет

f

I

ol

Суук-Су | I I

"" I Таракташ

°аН. Ай-Серез I .

Отузы

О.,

Армутлук

?

Феодосия

^Коктебель

Шелен

о

Козы

О

Капсихор

Кутлак | |J

> I ? Судак

- Штаб командующего 17 армией

- Штаб по борьбе с партизанами

- Штаб румынского горнострелкового корпуса

- Симферопольский мусульманский комитет

- Районные и городские мусульманские комитеты

- Крупные гарнизоны противника

- Небольшие гарнизоны

- Сектора ответственности штаба по борьбе с партизанами

> 4

X

р

- "Мёртвая зона" создана в декабре 1943 г. в ходе операции "Огонь и меч" (Деревни полностью или частично сожжены, население эвакуировано или ушло к партизанам}

- Полицейские батальоны "Schuma"

- Наиболее значительные столкновения

- Переход значительных групп из войск противника к партизанам

^у. - Крупные диверсии партизан

О

Центральная оперативная группа

- Сектора действия партизанских отрядов Крыма 1942-43 гг.

- Соединения партизанских отрядов Крыма 1944 г.:

В - Восточное С - Северное Ю - Южное

- Бригады (Данные на январь 1944 г.):

1-я бригада

- Отряды: 2,17,18,19

И-я бригада

- Отряды; 1,2,4

II 1-я бригада

- Отряды:

5,6,7,8

IV-я бригада ? Отряды: 2,6,7,11

У-я бригада

- Отряды: 3,6,20,21

Vl-я бригада

- Отряды: 3,4,5

УИ-я бригада

- Отряды: 1,8,9,10,12

*

* * *

?

глава ii

своём Решении от 18 ноября 1942 г. "Об ошибках, допу-1 щепных в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах по ликвидации этих ошибок и усилению политической работы среди татарского населения" Крымский обком сформулировал основные контуры политики в "татарском вопросе". Решение намечало целую программу действий, конечной целью которых должно было стать восстановление крымских татар против немецких оккупантов, разложение добровольческих формирований и в конечном случае использование их против немцев. Его "философия" базировалась на тезисе о том, что основная масса крымских татар продолжает оставаться "советскими патриотами", и необходимо лишь пробудить эти "глубоко скрытые" чувства. Что касается активных коллаборационистов, то они объявлялись "заблудшими", и таким образом для них открывалась возможность искупления своей вины. Судя по всему, авторы постановления полагали, что позитивных результатов можно добиться достаточно быстро. Однако на самом деле реализация намеченной в решении программы потребовала многих месяцев пропагандистских усилий и далеко не сразу увенчалась успехом. Это обстоятельство в определенном смысле может служить подтверждением нашего основного тезиса, высказанного в предыдущем разделе настоящей работы, о том. что решение от 18 ноября 1942 г. слишком оптимистично оценивало ситуацию в крымскотатарской среде. С другой стороны, следует учитывать, что провозглашение своего рода "нового курса" в татарском вопросе совпало с кризисом партизанской борьбы в Крыму. И пока она не достигла нового размаха, о более или менее серьёзных пропагандистских усилиях

не могло быть и речи. За месяц

1н:ж отличия Ю борьбу с nupmuuiiiavu

до постановления по "татарскому вопросу" руководство партизанским движением в Сочи приняло решение оставить в Крыму не более 400-300 бойцов и реорганизовать управление ими, упразднив ранее существовавшие партизанские районы, штаб командующего и сведя наличные силы в 8 отрядов, расположенных в двух секторах - к западу и востоку от дороги Симферополь-Алушта.

В конце октября в партизанских отрядах Крыма насчитывалось всего 433 человека, из которых как минимум треть была небоеспособна1 из-за ранений или истощения. В дальнейшем, в течение всей первой половины 1943 года, несмотря на заброску в отряды людей с Большой земли и незначительного притока из Крыма, их количество продолжало сокращаться. Так, в конце января 1943 г. в партизанском лесу насчитывалось 349 бойцов, через месяц - 17 февраля 266, к лету 1943 г. - 262 человека. Они действовали в глубоком тылу оккупантов в ситуации фактически полной блокады. Известные архивные материалы изобилуют сообщениями о том, что зима 1942-43 гг, весна и начало лета 1943 г. - самый тяжелый период партизанского движения Крыма - прошли в непрестанных стычках и столкновениях партизан с оккупантами, в том числе с татарскими добровольческими подразделениями. Вот несколько выдержек из донесений и других документов этого периода:

"6 декабря 1942 г. В 15.00 из разведки района Алушты прибыл т. Аметов, раненный в руку при следующих обстоятельствах. Он

и т.Федотов, будучи , . посланными в разведку из 2 сектора... недохо-дя до Алушты полтора-два километра... развели костёр и оста-| навились на отдых, там же неподалёку находился пастух д. Шумы Бекир Асман 1917 г.р., который продал за часы 1 барана, затем принёс хлеба, соли, долго беседовал, затем вечером ушел в дерев-

г, . , ню, обещал принести

Полицейские осматривают убитого партизана. ' г

Крым. 1942-1943 гг. табака. В 19.00...

т. Аметов и Федотов были окружены добровольцами и обстреляны в упор. Аметов получил ранение, скатился в балку в сторону Алуштинского шоссе и прибыл к нам. Федотов бросился в балку в сторону моря. Что с ним случилось - неизвестно. Во главе до-броволъцев на место разведчиков прибыл Б. Асман" (Из Дневника радиограмм, записок по 1 и 2 секторам)2.

22 декабря 1942 г. "В районе III вёл отряд шуцманов, подкреплённый 60 чел. милиции из Коуш и Стилья, ночью 22.12.42 операцию против лежащего между реками Апалах и высотой 660 к северу от Ускулара лагеря бандитов, который был окружен и уничтожен" (Из донесения "О бандитизме в Крыму" Штаба по борьбе с бандитизмом, начальника полиции Крыма).

"4 февраля 1943 г. в 10 часов утра было произведено нападение на бойцов 2-го отряда, тт. Чернова Л.С, Гордиенко В.Ф., Санникова Г.К., КиямоваХ.К., дежуривших в это время на костровой площадке, все эти товарищи были зверски убиты, и трупы их сложены на костре и сожжены... Обследованием путей подхода и ухода противника установлено, что нападение и указанное зверство произведено дружинниками дер. Бешуй"3-

"13 февраля 1943 г. В 10 часов большой группой дружинники дер. Коуш, Бешуй и др. пришли на прочёс леса. В районе р.Пескур они окружили группу партизан у костра и трёх убили: тт.Мама-суева, Слитинского и Михеенко" (Из Дневника радиограмм...).

"25 февраля 1943 г. Противник в большом количестве произвёл прочёс леса против партизан... Гады татары. Нельзя забыть их издевательства над нашими больными, которые не смогли уйти из лагеря. Пухов-радист и еще один грузин, фамилии не знаю. Выкололи глаза, изуродовали тела, отрезали уши..." (Из дневника комиссара 5 отряда 6 бригады Купреева И.И.)4.

Прочёс 24 марта 1943 г. "Противника было не менее 400 чел... Много татар-добровольцев и немецких солдат. Румын наша разведка не зафиксировала. В бою с карателями убит пулемётчик боец 2 отряда политрук группы т.Пономарёв"-.

"7 апреля был прочёс. В бою убит командир 5 отряда Исаков. Потери противника убитыми и ранеными 20 человек. Трупы противнику не дали убрать. Из документов видно, что это были татары из 150-го охранного батальона, жители Капсихора и Старокрымского района..." (Из дневника Н.Д.Лугового)6;

"Сегодня, 24 апреля, с группой противника вели бой. Противник потерял убитыми 6 солдат и до 10 ранеными. Наши потери

два убитых, три ранеными... По документам убитых установлено, что приходили татары-добровольцы 148 батальона, жители деревень Соллар и Кабаршн-Сарай" (Из дневника Н.Д.Лугового)7.

"29 июня 1943 г. Весь отряд ходил на хребет Северского за продуктами, но проклятые татары забрали 4 базы с продуктами. Всё время ищут сегодня.

"30 мая. Противник большими силами начал прочёс леса. В прочёсе участвовали румынские и добровольческие части" (Хроника партизанского движения в Крыму. 1941-44)8.

" . . Наш дозор их обстрелял..." (из

Памятный знак, поставленный

Это дало, по-видимому, основание Мокроусову, знакомому с донесениями, заявить в своём письме обкому, о котором мы уже говорили в предыдущей главе, что "в татарских деревнях партизан по-прежнему встречают огнём". Не особенно заметной была и пропагандистская активность со стороны партизанского руководства (хотя известно, что в отряды передавались для распространения среди населения пропагандистские материалы, в т.ч. на татарском языке). Лишь в апреле 1943 г. Крымский обком напечатал и послал для распространения в партизанский лес письмо "К коммунистам, находящимся на территории временно оккупированного немцами Крыма" на русском и татарском языках.

В сложившихся условиях Крымскому обкому приходилось думать не столько о наращивании пропаганды среди крымских татар, сколько об элементарном сохранении партизанского движения. Несмотря на то, что еще в 1942 г. в лес был направлен секретарь обкома Р.Мустафаев, на которого была возложена задача изменения отношения крымских татар к партизанам и советской власти в целом, сделать это было достаточно сложно хотя бы ввиду того, что в партизанских отрядах Крыма к лету 1943 г. оставалось

румынами на Долгоруковской яйле

дневника комиссара 5 отряда 6 бригады Купреева И.И.)5.

всего шестеро крымских татар (состав партизан 1 и 2 сектора к 1 июня 1943 г.: 262 партизана, по национальности: русских - 146, украинцев - 67, белорусов - 6, казахов - 2, латышей - 1, узбеков - 3, таджиков - 1, татар - 6, испанцев - 2)'°.

2

Однако несмотря на то, что о какой-либо целенаправленной работе среди крымских татар, по крайней мере, до лета 1943 г., говорить не приходи гея, в настроении этой части населения оккупированного Крыма произошли существенные изменения. Они были вызваны прежде всего ухудшением положения немецких войск на советско-германском фронте и увеличением тягот для населения, которые несло продолжение войны. Надежды на скорую победу Германии улетучивались как дым. Общая экономическая ситуация на оккупированных территориях продолжала ухудшаться. В поисках дополнительных средств для снабжения армии германское командование в конце концов должно было использовать и "сочувствующие" элементы. С 1 июля 1943 г. на крымских татар были распространены все те налоги и платежи (в частности за патенты), которые платили представители остальных групп населения и от которых крымские татары были освобождены". Оккупационные власти также усилили налоговое бремя на сельхозпроизводителей, что коснулось и крымских татар. Война таким образом уравнивала всех в статусе и правах, и это не могло не порождать глубокого разочарования у тех, кто ждал от немцев "освобождения". Как явствует из разведдонесений, многие крымские татары не без ностальгии стали вспоминать советские времена. "Советская власть была Курбан-Байрам, немецкая - Ураза-Байрам (т.е. строгий пост)", - говорил старик татарин, и эта фраза как нельзя лучше выражала новое настроение среди крымских татар, которое быстро становилось господствующим. Разочарование испытывали не только массы, но и местные активисты коллаборационистского движения, поскольку немцы после первых шагов, призванных расположить к ним крымских татар, не стремились расширять рамки национального самоуправления (как известно, у Гитлера были свои планы относительно Крыма, вообще не учитывавшие фактор крымских татар), а также военнослужащие крымскотатарских батальонов. Над последними висела угроза отправки на фронт для борьбы с Красной Армией, а

два убитых, три ранеными... По документам убитых установлено, что приходили татары-добровольцы 148 батальона, жители деревень Соллар и Кабарши-Сарай" (Из дневника Н.Д.Лугового)7.

"30 мая. Противник большими силами начал прочёс леса. В прочёсе участвовали румынские и добровольческие части" (Хроника партизанского движения в Крыму. 1941-44)8.

"29 июня 1943 г. Весь отряд ходил на хребет Северского за продуктами, но проклятые татары забрали 4 базы с продуктами. Всё время ищут сегодня. Наш дозор их обстрелял..." (из дневника комиссара 5 отряда 6 бригады Купреева И.И.)'. Это дало, по-видимому, основание Мокроусову, знакомому с донесениями, заявить в своём письме обкому, о котором мы уже говорили в предыдущей главе, что "в татарских деревнях партизан по-прежнему встречают огнём". Не особенно заметной была и пропагандистская активность со стороны партизанского руководства (хотя известно, что в отряды передавались для распространения среди населения пропагандистские материалы, в т.ч. на татарском языке). Лишь в апреле 1943 г. Крымский обком напечатал и послал для распространения в партизанский лес письмо "К коммунистам, находящимся на территории временно оккупированного немцами Крыма" на русском и татарском языках.

В сложившихся условиях Крымскому обкому приходилось думать не столько о наращивании пропаганды среди крымских татар, сколько об элементарном сохранении партизанского движения. Несмотря на то, что еще в 1942 г. в лес был направлен секретарь обкома Р.Мустафаев, на которого была возложена задача изменения отношения крымских татар к партизанам и советской власти в целом, сделать это было достаточно сложно хотя бы ввиду того, что в партизанских отрядах Крыма к лету 1943 г. оставалось

Памятный знак, поставленный румынами на Долгоруковской яйле

всего шестеро крымских татар (состав партизан 1 и 2 сектора к 1 июня 1943 г.: 262 партизана, по национальности: русских - 146, украинцев - 67, белорусов - 6, казахов - 2, латышей - 1, узбеков - 3, таджиков - 1, татар - 6, испанцев - 2)10.

2

Однако несмотря на то, что о какой-либо целенаправленной работе среди крымских татар, по крайней мере, до лета 1943 г., говорить не приходится, в настроении этой части населения оккупированного Крыма произошли существенные изменения. Они были вызваны прежде всего ухудшением положения немецких войск на советско-германском фронте и увеличением тягот для населения, которые несло продолжение войны. Надежды на скорую победу Германии улетучивались как дым. Общая экономическая ситуация на оккупированных территориях продолжала ухудшаться. В поисках дополнительных средств для снабжения армии германское командование в конце концов должно было использовать и "сочувствующие" элементы. С 1 июля 1943 г. на крымских татар были распространены все те налоги и платежи (в частности за патенты), которые платили представители остальных групп населения и от которых крымские татары были освобождены". Оккупационные власти также усилили налоговое бремя на сельхозпроизводителей, что коснулось и крымских татар. Война таким образом уравнивала всех в статусе и правах, и это не могло не порождать глубокого разочарования у тех, кто ждал от немцев "освобождения". Как явствует из разведдонесений, многие крымские татары не без ностальгии стали вспоминать советские времена. "Советская власть была Курбан-Байрам, немецкая - Ураза-Байрам (т.е. строгий пост)", - говорил старик татарин, и эта фраза как нельзя лучше выражала новое настроение среди крымских татар, которое быстро становилось господствующим. Разочарование испытывали не только массы, но и местные активисты коллаборационистского движения, поскольку немцы после первых шагов, призванных расположить к ним крымских татар, не стремились расширять рамки национального самоуправления (как известно, у Гитлера были свои планы относительно Крыма, вообще не учитывавшие фактор крымских татар), а также военнослужащие крымскотатарских батальонов. Над последними висела угроза отправки на фронт для борьбы с Красной Армией, а

Супруги Саранаевы Фатима и Мустафа, члены организации "Дяди Володи", расстреляны оккупантами в 1943 г.

кроме этого, на них с ненавистью смотрело большинство местного населения. На полуострове широко циркулировали слухи о том, что в одном из батальонов (№147) немцы расстреляли как "просоветский элемент", по разным данным от 60 до 76 добровольцев12, скорее всего отказавшихся выполнять какие-то приказы, а также что командир 154 батальона А.Керимов был арестован как неблагонадёжный, и т.д.

В этих условиях была предпринята со стороны подпольного партийного руководства первая попытка организации реальной группы сопротивления оккупантам из крымских татар, которая, хотя и оказалась неудачной, всё же имела большое значение в дальнейшем разрешении "татарского вопроса".

В конце лета - начале осени 1942 г. из партизанских отрядов на "оседание" в города и сёла Крыма было отправлено около 400 человек - главным образом жителей Крыма - с заданием легализоваться для организации подпольной работы. Этот шаг партизанского руководства был вызван прежде всего острой нехваткой продовольствия в отрядах и недостатком средств для эвакуации бойцов-партизан на Большую землю. Люди отправлялись под видом беженцев из Севастополя, однако большинство из них были разоблачены и погибли, оставшиеся в живых, большей частью не имевшие навыков подпольной работы, просто не смогли выполнить задание. Один из немногих партизан, которому всё-таки удалось создать подпольную организацию, был бывший боец Ялтинского партизанского отряда Абдулла Дагджи. Ему (несмотря на кратковременный арест по выходу из леса) удалось благополучно легализоваться в Симферополе и создать вместе с ещё одной крымской татаркой, Муссиме Измайловой, сначала из родственников и знакомых подпольную группу, которая, по данным партизанских документов, со временем выросла до 78 человек. По утверждению автора "Крымскотатарской энциклопедии" Р.Музафарова, две трети её членов составляли крымские татары13. Эта группа была известна как организация "Дяди Володи" (псевдоним А.Дагджи) и действовала в основном в Симферополе (наряду с организациями "Дяди Вани", "Дяди Яши", "Димы" и др.). Первоначально организация Дагджи действовала фактически самостоятельно, лишь в мае 1943 г. с ней партизанами была установлена регулярная связь через связного второго сектора партизанских отрядов И.Бабичева. Подпольщики занимались распространением газет и листовок, доставляемых из леса, пропагандой, в том числе и среди добровольческих формирований, организовывали побеги военнопленных из концлагеря, экономические диверсии, передавали подпольному центру, находившемуся в лесу, разведданные и т.д. (Понятно, что о деятельности этой группы, как и вообще подпольных организаций, сохранилось сравнительно мало документов. Один из них - это "Краткий отчёт" А.Дагджи, отправленный в лес весной или летом 1943 г., даты и подписи не сохранились, авторство установлено по содержанию, - согласно ему деятельность "группы выла основном направлена в агитационно-массовой работе среди крестьян татарского населения и рабочих-служащих предприятий в г.Симферополе"14. Организации "Дяди Володи" удалось привлечь на свою сторону целый ряд людей и создать подпольные ячейки в крымскотатарском госпитале, театре, на ряде предприятий, в нескольких добровольческих подразделениях, в полиции и даже в "Татарском комитете" г.Ялты). Партизанское командование высоко оценивало эту деятельность группы А.Дагджи, стараясь направить её усилия именно на работу в крымскотатарской среде. Эта задача ставилась в письме к "Дяде Володе", отправленном в мае 1943 г.: "Важнымучастком пропагандистской и организационной деятельности, - говорилось в нём, -является работа среди татарского населения, в их полицейских батальонах, карательных отрядах - вырывать татар из-под влияния фашистов..."1-.

Группе "Дяди Володи" удалось привлечь к сотрудничеству младшего офицера, командира роты 147 добровольческого батальона Баки Газиева ("Леонид"). До войны Газиев был довольно известной в Крыму личностью - сотрудником научно-исследовательского института крымскотатарского языка и литературы, автором книги и статей по истории крымскотатарского фольклора. Обстоятельства попадания его в добровольческий батальон, как и привлечения его затем к сотрудничеству с подпольем, неизвестны, однако ему удалось создать в батальоне подпольную организацию, вошедшую в контакт с группой Дагджи. Газиев и раньше не отличался рвением на службе у немцев.

Он оказал партизанскому движению несколько важных услуг, отмеченных впоследствии в докладной записке Н.Д.Лугового: в октябре 1942 г. он "сорвал блокаду партизанского аэродрома, за что его роту расформировали"; имел многочисленные связи с подпольем; во время одного из прочёсов нашёл партизанскую продбазу, но не тронул её; формально исполнял немецкие приказы; наконец, по заданию уполномоченного областного подпольного центра И.Бабичева организовал взрыв снарядов на складе под с. Марьяновкой"1. Эта диверсия, однако, привела группу к провалу: один из подпольщиков оставил на месте взрыва свою винтовку, по номеру которой группа было раскрыта, в результате Газиев и еще двое татар-добровольцев вынуждены были бежать в лес17. Здесь Газиев по заданию партизанского командования составил два документа, характеризующих ситуацию в среде крымских татар, - "Предложения" по работе в татарской среде и письмо на имя председателя СНК Крыма И.Сейфуллае-ва. В обоих документах он рисовал картину крайнего разочарования татарских масс в сотрудничестве с оккупантами и готовности повернуть оружие против немцев18. Позже, в июле 1943 г., Газиев был послан в Симферополь для налаживания связи с подпольем, но был схвачен немцами и казнён.

Незадолго до этого, как считается, вследствие плохой конспирации и предательства одной из участниц, была раскрыта СД организация "Дяди Володи", её руководители и многие активисты арестованы и погибли. Провал организации Дагджи чуть было не привёл к сворачиванию всей работы в добровольческих подразделениях, за что выступали и некоторые местные партизанские руководители. Крымское обкомовское руководство, однако, поддержало в этом вопросе Н.Д.Лугового14, который, напротив, настаивал на усилении работы среди добровольцев. Впоследствии партизанское руководство старалось использовать пример деятельности группы А.Дагджи в пропагандистских целях среди крымских татар, а также выдвигало его как образец своей работы по "татарскому вопросу" в донесениях, отправлявшихся в центр. Кроме того, что последнее не вполне соответствовало действительности (А.Дагджи долгое время действовал самостоятельно, вне всякой связи с лесом), это привело к тому, что в позднейшей литературе сложилось несколько преувеличенное представление о роли этой организации в крымском подпольном движении.

3

Сочинское руководство партизанским движением, в значительной степени опираясь на материалы, полученные от группы А.Дагджи, оценило складывающуюся ситуацию весьма оптимистично, трактуя её если и не как перелом, то как начало серьёзных изменений в "татарском вопросе". Следует сказать, что к лету 1943 г. этот вопрос вновь заинтересовал центральное партизанское руководство и военное руководство страны в связи с тем, что фронт неуклонно приближался к Крыму (как сообщает, ссылаясь на воспоминания председателя СНК Крымской АССР И. Сейфулаева, Г.Бекирова: "Татарский вопрос" находился на повестке дня и обсуждался на различных совещаниях у руководства

В.С.Булатов (второй слева в третьем ряду) среди руководителей

штабов партизанского движения в СССР

страны". Во второй половине 1942 - начале 1943 г. этот вопрос обсуждался на заседании в присутствии Маленкова, Калинина, Андреева, Жданова и др. В марте по этому же поводу Сейфуллаева и председателя СНК КАССР Менбариева принимал Маленков, а в июле он заслушивался на совещании разведотделов штабов партизанского движения. В декабре 1943 г. эту тему Сейфуллаев обсуждал с К.Ворошиловым20).

7 июня В.С.Булатов направил в адрес высшего руководства партизанским движением страны А.А.Андрееву, Г.П.Маленкову, Л.П.Берия и Пономаренко доклад "О положении дел и мероприятиях дальнейшего развития партизанского движения в Крыму", начинающийся именно с характеристики "татарского вопроса": "В начале оккупации Крыма, - писал Булатов, - в результате коварной демагогии и заигрывания фашистов по отношению к крымским татарам, используя для этого буржуазных националистов, немецким мерзавцам удалось некоторую часть крымских татар склонить на свою сторону... Теперь положение резко изменилось в нашу пользу, хотя и до этого утверждения о якобы враждебном отношении большинства крымских татар к советской власти были необъективными и, по существу, политически вредными". Большую роль в этом он отводил работе областного подпольного центра и, конечно же, - решению обкома от 18 ноября 1942 г. Еще более подробная характеристика ситуации в "татарском вопросе" давалась в документе под названием "Отчет о деятельности партизанских отрядов Крыма и областного подпольного центра за период октябрь 1942 - июнь 1943 г.", направленном в центр в конце июня 1943 г. за подписью В.С.Булатова и П.Р.Ямпольского2'. Как и следует из его названия, он представлял собой подробную информацию о положении дел в оккупированном Крыму с момента реорганизации партизанского движения вплоть до лета 1943 года. В соответствующем разделе крымские руководители (точнее прежде всего секретарь обкома и уполномоченный ЦШПД по Крыму Булатов, который и являлся автором этого документа) достаточно подробно останавливаются на настроениях татарских масс, положении в симферопольском мусульманском комитете, в среде крымскотатарских "добровольцев" и т.д. Отчёт рисовал картину крайнего разочарования татарских масс в немецком оккупационном режиме и сообщал о готовности со стороны крымских татар вступить в борьбу с оккупантами22.

Как и знаменитое решение обкома от 18 ноября 1942 г., июньский отчёт 1943 г. следует воспринимать не только и не столько как отражение реальной ситуации в "татарском вопросе", сколько как

Летчики Черноморского флота перед полетом к партизанам

изложение определённого видения этого вопроса Крымским обкомом ВКП(б). За время, прошедшее с ноября 1942 г. (не говоря уже о более раннем периоде), это видение претерпело определённые и весьма существенные изменения. Решение 18 ноября, как мы пытались показать в предыдущем разделе нашей работе, было не чем иным, как политическим документом, призванным переломить ситуацию в среде крымских татар, своеобразной формой политической амнистии всех "несознательных (и пассивных) коллаборационистов", согласных повернуть оружие против немцев (но не их "реабилитации", как может показаться с первого взгляда). Вместе с тем, будучи прежде всего инструментом решения "татарского вопроса", решение 18 ноября 1942 г. одновременно имело характер официальной точки зрения Крымского обкома на этот вопрос. Теперь, спустя полгода со дня его принятия, обкому не оставалось ничего иного, как всеми способами доказывать правильность и результативность сформулированного подхода. Учитывая, что на карту ставилось нечто большее, чем репутация обкома и компетентность лично его секретаря В.С.Булатова, нетрудно понять, что последний не пожалел аргументов, чтобы подтвердить правильность и эффективность выбранной ранее линии: на стороне оккупантов выступает ничтожная кучка отщепенцев, в то время как основная масса крымских татар ждет возвращения советской власти. Интересно, что, подтверждая свою мысль, В.С.Булатов в июне 1943 г. пишет нечто прямо противоположное тому, что он сообщал в Центральный штаб менее года назад. В своём отчёте, отправленном в центр 7 июля 1942 г., секретарь обкома доносил, что "во всех (выделено автором) татарских деревнях немецким командованием созданы из татар добровольческие отряды но борьбе с партизанами во главе с немецкими и румынскими инструкторами"12\ теперь он сообщает буквально следующее: "...за исключением нескольких заядлых бандитских деревень: Коуш, Корбек, Бешуй24, Баксан, в общем 12-15 деревень, которые и в годы Гражданской войны выступали против Советской власти, - ни у кого немцы поддержки не находили"25. Это опрокинутое в прошлое противоречие являлось не чем иным, как отражением тех оптимистических ожиданий, материализации которых жаждало крымское партизанское руководство с ноября 1942 г. В известном смысле Булатов выдавал желаемое за действительное, но развитие ситуации в Крыму давало ему определённые основания верить в свою правоту.

Своё категорическое несогласие с представлениями о враждебности большинства крымских татар советской власти Булатов в июне 1943 г. высказывает в довольно резкой форме: "Детальное изучение этого вопроса, - писал он, - показало, что распространявшиеся слухи некоторыми лицами о враждебном отношении крымских татар к советской власти являются в корне неправильными, лживыми"26. Понять причину этой резкости также несложно - приблизительно в это время находившийся в распоряжении обкома бывший командующий партизанским движением А.В. Мокроусов обратился в обком с письмом о своей "политической реабилитации" вообще и в особенности в оценке обкомом его действий в "татарском вопросе". Появление этого письма спустя полгода с момента принятия обкомом решения от 18 ноября бросало тень на позицию находившегося в Сочи партизанского руководства Крыма. В августе 1943 г. обком специально обсуждает заявление Мокроусова, после чего он пишет своё "покаянное письмо". Больше имя Алексея Васильевича не встречается в делах партизанского штаба, правдоискательство стоило бывшему командующему "ссылки" на незначительный пост в одну из армейских запасных частей.

4

Изменение ситуации на фронте в пользу советских войск позволило партизанскому руководству Крыма в июне 1943 г. предпринять определённые шаги по укреплению отрядов партизанскими кадрами из крымских татар. В середине июня 1943 г. в партизанские отряды прибыло с Большой земли пополнение во главе с М.А.Македонским в количестве 62 человек, среди которых было несколько крымских татар, как имевших опыт партизанской борьбы, эвакуированных осенью 1942 г. из Крыма, так и находившихся в обкомовском резерве: Б. Аметов, М.Аппазов, А.-К. Аширов, С. Ислямов, Р. Куртумеров, М. Мамутов, С. Куртсеитов. Среди них был и секретарь Ялтинского райкома ВКП(б) М. Селимое, намечавшийся в качестве комиссара одного из партизанских районов в 1941 г., но в последний момент отозванный обкомом. В июне 1943 г. он прилетел в лес в качестве комиссара 1 автономного отряда со специальной задачей организации работы среди крымских татар в Юго-Западном регионе Крыма. "Тактика Селимова, - вспоминал впоследствии И.Вергасов, - одобренная обкомом партии, сводилась к одному: внести разлад между фашистами и их прислужниками из местных националистов, добиться того, чтобы так называемые добровольческие формирования повернули оружие против главного врага советского народа - фашизма. И Мустафа Селимое, который имел широкие связи в татарских сёлах, начал большую и нужную работу"11.

Впоследствии командование неоднократно забрасывало в Крым для использования в партизанских отрядах бойцов и коман-диров-крымских татар. В частности, в июле 1943 г. в Крым прибы-

Руководители партизанского движения Крыма. В центре М.А.Македонский и Н.Д.Луговой. первый слева Мустафа Селимое

ли А.Османов, Р.Муратов, в августе - Т.Тынчеров и Дж.Колесников, в декабре - И.Хайруллаев и др.

Непосредственное руководство работой среди крымских татар, как известно, было возложено обкомом и Крымским штабом на третьего секретаря обкома Р.Мустафаева, находившегося в лесу с 1942 г. Однако первый опыт серьёзной деятельности в крымскотатарской среде показал, что реальная ситуация обстоит вовсе не столь благополучно, как это представлялось обкому и Штабу уполномоченного ЦШПД по Крыму (преобразованному затем в Крымский штаб партизанского движения). Несмотря на то, что разочарование в сотрудничестве с немцами среди крымских татар было налицо, ни население, ни представители добровольческих батальонов особенно не спешили переходить к партизанам или оказывать им активную помощь.

Одновременно с оптимистическими реляциями в Москву на месте Булатов неоднократно высказывал своё недовольство тем, что крымскотатарские добровольцы всё еще "недостаточно распропагандированы"28, а население большей частью занимало выжидательную позицию. Копившаяся неудовлетворённость деятельностью Областного подпольного центра в этом отношении выплеснулась в августе 1943 г. на специальном заседании бюро обкома. Толчком к этому послужил несанкционированный Крымским штабом и обкомом вылет на Большую землю Р.Мустафаева, что являлось само по себе грубым нарушением военной и партийной дисциплины. Несмотря на то, что история с Мустафаевым задала заседанию "разносный" характер, в протоколе всё же было отмечено как положительный факт "рост подпольных патриотических групп за счёт местных татар", а также создание в добровольческих батальонах так называемых групп советских патриотов. Здесь же отмечалось, что в последнее время заметно возросла активность среди татарского населения в Симферополе, Ленинском, Ак-Шей-ском и Бахчисарайском районах. Вместе с тем бюро обкома посчитало, что всё это "только первые шаги в той огромной работе, которую необходимо провести среди широких слоев татарского населения". Деятельность Областного подпольного центра и в частности секретаря обкома т. Мустафаева была оценена обкомом как "явно неудовлетворительная", "особенно в области орга-

Рефат Мустафаев. Третий секретарь Крымского обкома ВКП(б). комиссар Восточного соединения партизанских отрядов Крыма

Сейтхалил Кадыев. Начальник особого отдела отряда. Помкомандира 3 бригады по разведке

Али Ибраимов. Начальник особого отдела 3 красноармейского отряда 2 района

Нафе Белялов. Председатель военного трибунала партизанских отрядов Крыма

низании массово-политической работы среди татарского населения, установления связи с ним и вовлечения татар в партизанские отряды"24. Сам Мустафаев "как не оправдавший доверие обкома ВКП(б)" был снят с работы в качестве третьего секретаря обкома, выведен из состава бюро обкома и, согласно постановлению, должен был быть отправлен "на рядовую работу в один из партизанских отрядов". Впоследствии, однако, это наказание было смягчено, Р.Мустафаев был вновь направлен в Крым, но не рядовым, а в качестве комиссара отряда, вскоре он стал комиссаром бригады, а закончил войну комиссаром Восточного соединения.

В области работы с татарским населением обком постановил: "Считать важнейшей задачей областного подпольного центра широкое развёртывание политической работы среди татарского населения... 2. Подобрать и направить в Крым для организационной работы среди татар 15-20 человек татарских работников... 3. Разоблачать холуйскую роль татарских комитетов... физически уничтожать их членов""'.

Донесения партизанских командиров с мест также отнюдь не столь оптимистично оценивали ситуацию в крымскотатарской среде вообще и среди "добровольцев" в частности, как это делало партизанское руководство в донесениях, направляемых в центр. Так, комиссар 2-го, затем 4 отряда 2 бригады С.И.Черкес в своём дневнике сделал следующую запись, датированную началом сентября 1943 г.: "Блокируют малую площадку (партизанский аэродром. - Авт.) в основном добровольцы - южнобережские татары, которые ещё крепко держатся в своей антисоветской политике. Их за много километров привезли из южнобережских деревень для блокирования посадочных площадок партизан, они еще и сейчас рассуждают так: "Когда Красная Армия отрежет у Перекопа Крым и пойдёт дальи/е, то татары начнут бить немцев", а пока служат немцам"Ъ].

Почти аналогичную запись, датированную уже самым концом октября (29.10.)1943 г., мы встречаем и в дневнике П.Р.Ямполь-ского: "Тяжело с решением татарского вопроса. Курт-Ашир на встречу не вышел. Приказали ему идти воевать против партизан. Хорош друг, ему некогда с нами разговаривать, ему надо воевать. [Нрзб.] Ильяс не пришел к нам по нашему вызову, вначале сослался на жену и ребёнка, когда же наш человек предложил взять с собой жену и ребёнка, он сослался на наличие ценных вещей - "жаль бросать". Должен сначала попрятать вещи, а затем лишь идти в партизаны. Баксанцы (члены отряда самообороны, - Авт.) заявили, что вопрос о переходе к партизанам они будут решать лишь после того, как Крым будет полностью отрезан Красной Армией"'2.

Несмотря на отдельные случаи перехода добровольцев-крым-ских татар на сторону партизан, до конца октября 1943 т. перебежчиков были считанные единицы. На 1 августа в партизанских отрядах числилось всего 10 крымских татар (при общей численности 214 чел. партизан), большинство из которых были заброшены в лес с Большой земли33, на 1 октября 1943 г. при общей численности партизан в 352 бойца в отрядах было 19 крымских татар34.

5

Постепенно, однако, работа в татарской среде наращивалась. Она велась по нескольким направлениям: привлечение крымскотатарского населения в партизанские отряды (а также создание подпольных групп из крымских татар), разложение добровольческих формирований, противодействие деятельности "татарских комитетов" и дискредитация их руководства.

Достаточно подробную информацию о деятельности Симферопольского мусульманского комитета, как явствует из воспоминаний Н.Д.Лугового, партизаны имели уже к лету 1943 г. Первая попытка выхода на "мусульман" была связана со стремлением спасти попавших в руки гестапо членов симферопольского подполья и дискредитации перед немцами агента - некоего Кольцова, ответственного за провал партизанской агентуры. С этой целью в сентябре 1943 г. под видом жительницы села в Симферополь явилась разведчица Е.Островская, которая вручила письмо от партизанского руководства (оно было составлено начальником особого отдела С.Кадыевым) и предложение к сотрудничеству начальнику хозяйственного отдела Мусульманского комитета Бейтулле Де-мишаеву. Согласно Луговому, Демишаев, вынужденно пойдя на сотрудничество, сообщил сведения о ситуации в Мусульманском комитете и передал компрометирующие Кольцова документы в СД35. Еще более впечатляющего успеха удалось достичь симферопольской подпольной группе А.А.Саженюк, которая установила контакт с членом Симферопольского татарского комитета, выпускающим редактором газеты "Азат Кырым" Сейдаметовым (Осма-новым, псевдоним Писатель). По его словам, он давно искал случая начать работать на партизан и в дальнейшем оказался весьма ценным сотрудником. В сентябре его письмо было передано в лес

П.Р.Ямпольскому, с которым у него установилась связь. ("Первая брешь пробита. Посмотрим, как он развернётся", - записал в своём дневнике по этому поводу Ямпольский36). Через разведчика Ф.З. Горбия он начал передавать партизанам ценные сведения, в частности о деятельности татарского комитета в Симферополе37. В ноябре связь с Ямпольским временно оборвалась, и Сейдаметов (Османов) установил контакт через разведчика Сиротинского с командованием Южного соединения, а с января 1944 работал на оба партизанских центра, давая информацию о положении в комитете, деятельности руководства националистов, а также занимаясь агитацией в добровольческой среде (с января 1944 г. он фактически руководил группой, созданной Саженюк). В конце концов, уже перед освобождением Крыма ему удалось даже завербовать главного редактора газеты "Азат Кырым" Мемета Муединова38.

В октябре 1943 г. подпольный центр установил связь еще с одной подпольной группой, работавшей в татарской среде, ею руководил И.Боснаев ("Сорокин") - бухгалтер детдома в с.Мамак (ныне Строгановка), он обратился к Ямпольскому с предложением установить связь и наладить агитацию с целым рядом крымскотатарских деревень и организовать переход добровольцев с оружием в руках к партизанам39. Организация Боснаева действовала до апреля 1944 г., до того момента, когда Боснаев был схвачен СД и казнён40. Известно также о деятельности ещё нескольких патриотических групп в крымскотатарской среде: в дер. Отаркой Бахчисарайского р-на, в деревнях Акташ, Казантип, Насыр и др.

Необходимо здесь, конечно, сказать и о группе А.Абденнано-вой, которая по линии военной разведки была заброшена 2 октября 1943 г. в д. Кашик в степном Крыму с задачей передачи разведданных, небходимых советскому командованию для проведения наступательной операции. Со временем группа выросла до 8 чел. - односельчан А.Абденнановой - крымских татар. Деятельность группы продолжалась до 26 февраля 1944 г., когда подпольщики были арестованы немецкой контрразведкой (их выследили пробравшиеся под видом "русских парашютистов" предатели) и погибли.

6

Общие перемены в настроении крымскотатарского населения (особенно после Курской битвы) не могли не сказаться и на ситуации в крымскотатарских полицейских подразделениях. Характеризуя её, Н.Д.Луговой еще летом 1943 г. отметил, что

П.Р.Ямпольский. Начальник Центральной оперативной группы. Командир Северного соединения партизанских отрядов Крыма

Н.Д.Луговой. Комисса/) Северного соединения партизанских отрядов Крыма

М.А.Македонский. Командир

Южного соединения партизанских отрядов Крыма

В. С.Кузнецов. Командир Восточного соединения партизанских отрядов Крыма

здесь чувствуется "явное уныние и разложение. Хотя и небольшим числом - по одному, по два - полицейские дезертируют. Кое-кто из них перебегает к партизанам"АХ. Правда, как мы уже отмечали, эти случаи до середины осени 1943 г. были единичными. Возможно, здесь сказались репрессии, волна которых прошла по добровольческим подразделениям весной 1943 г. Гораздо более успешно обстояло дело с другими союзными и коллаборационистскими подразделениями, дислоцировавшимися в Крыму, - словацкими и кавказскими, пример которых постепенно воздействовал и на крымских татар.

29 августа 1943 г. в расположение 1-й партизанской бригады прибыли около 30 солдат словацкой моторизованной дивизии "Рыхла". Во второй половине сентября 1943 г. командир 5 партизанского отряда (В.С.Кузнецов), дислоцировавшегося в Старокрымских лесах, сообщил об установлении связи с представителями добровольческих подразделений, дислоцировавшихся по побережью Черного моря в районе Коктебель - Двуякорная - Феодосия и Ислам-Терек - Владиславовка. Это были два азербайджанских (№804 и №806) батальона и два батальона, состоявшие из грузин (№415 и №1/9), они были выведены с Кавказа в числе подразделений немецкой 17 армии. Осенью 1943 г. с этими подразделениями установила связь феодосийская подпольная организация, руководимая после ареста и гибели подпольщицы Листовничей И.И.По-лищуком ("Чапаев"), и подпольщики с. Новопокровка. Большую роль, как явствует из документов штаба Восточного соединения партизан Крыма, в этом деле сыграли руководители групп феодосийского подполья Э.Ильясов42 и Г.Мартиросян. В сентябре в лесу состоялись встречи командования отряда и представителей этих подразделений43. Первоначально было решено воздержаться от ухода в лес, а сосредоточиться на подготовке мятежа в тылу немецких войск, поскольку именно в этот период готовились советские десанты в Крым с таманского побережья. Это промедление стало причиной провала подпольной организации в 804 батальоне. "Азербайджанцы, - сообгцалось в одном из партизанских донесений, - использовали... промежуток времени на различные совещания, беседы и т.д. ... без особой осторожности"44, в конце концов организация была выдана немцам хозяйкой квартиры, в которой жили военнослужащие батальона. 17 октября 1943 г. командованием 5 партизанского отряда было сообщено шифровкой Крымскому штабу партизанского движения о том, что немецкое командование арестовало 10 руководителей подпольной организации в добровольческом батальоне и расстреляло их перед строем. Практически весь личный состав батальона был вывезен в Европу, точно так же, как и состав 806 батальона, который немцы предварительно разоружили, перейти к партизанам удалось лишь нескольким добровольцам. Более успешно дело обстояло с военнослужащими грузинских подразделений, из которых удалось уйти в лес вместе с жителями ряда населённых пунктов достаточно большому количеству людей. Из них в ноябре 1943 г. были организованы 10-й (415 батальон) и 11 -й (1/9 батальон) партизанские отряды, впоследствии переформированные.

В октябре 1943 г. в лес ушла группа из грузинского охранного подразделения, патрулировавшего железную дорогу Бахчисарай- Симферополь. Этот эпизод описывал в своих мемуарах, изданных в 1960 году, М.А.Македонский. "Примерно в ту пору, - пишет Македонский, - наши разведчики стали доносить о появлении в лесу какого-то отряда, неизвестного нам. В районе Мекензиевых гор он обстрелял вражеский эшелон, шедший из Севастополя... Новое сообщение: неизвестные напали на крупный немецкий обоз, убили 10 гитлеровцев, захватили оружие, имущество, продукты и скрылись"4''. Неизвестные "партизаны" оказались грузинами, которых Македонский называет военнопленными, бежавшими из лагеря. На самом деле это были военнослужащие подразделения, созданного немцами из военнопленных и перебежчиков-кавказцев и выведенного в Крым при отступлении с Кавказа 17 немецкой армии. Им была поручена охрана ряда железнодорожных коммуникаций, с которой они справились не лучшим образом. После подрыва партизанами участка железной дороги в р-не ст. Шакул во избежание репрессий со стороны немцев часть этого подразделения под командованием бывшего майора РККА П.Гвалия, служившего у немцев фельдфебелем, ушли в лес46. Из перебежчиков этого подразделения в дальнейшем был сформирован 2 партизанский отряд (вошедший в 4 бригаду Южного соединения). 8 отряд 7 бригады этого же соединения состоял из перебежчиков-азербайджанцев. Как явствует из отчёта о деятельности этого отряда, его тоже якобы организовали советские военнопленные, однако, учитывая то, что в распоряжении этих "военнопленных" находилась артиллерия, миномёты и другая техника, речь может идти также о каком-то немецком подразделении (насчитывавшем 450 чел.), нёсшем охрану побережья в районе Балаклавы. Ещё летом в этом подразделении возникла подпольная организация, поставившая своей целью уход в лес и имевшая связи с жителями Куйбышевского района (в частности с Ф.Селимовой). Ею руководил военнослужащий этого подразделения бывший ст. лейтенант РККА М.Алиев. В сентябре 1943 г. азербайджанцы якобы по ошибке обстреляли три немецких парохода (в отчёте сказано, что потопили), за что Алиев и еще один младший командир были арестованы. Вскоре подпольная организация была раскрыта, начались аресты. Алиев и Г. Газиев бежали из Херсона, пробрались в Куйбышевский район, где находились еще около 50 их сослуживцев, и сформировали из них в октябре отряд. Затем они вступили в контакт с М.А.Македонским, и 13 ноября 1943 г. это подразделение оформилось как партизанский отряд №8 (численность 50 чел.), 90% его состава приходилось на азербайджанцев, но было также несколько крымских татар47. В конце октября 1943 г. в расположение 1-й партизанской бригады перешла большая группа (около 70 человек) курсантов и охраны тавельской разведшколы Абвера, среди которых также находились крымские татары48.

В октябре 1943 г. в докладной записке на имя начальника ЦШПД Пономаренко Булатов нашёл возможным констатировать: "Уже не единичны факты, когда татарские доровольцы из числа молодёжи бросают оружие, скрываются от немецких властей, а некоторые идут в партизанские отряды"49.

Первый достоверно зафиксированный факт перехода большой группы добровольцев - крымских татар на сторону партизан был отмечен в конце октября 1943 г., это были бойцы одного из самых свирепых антипартизанских подразделений - ягд-команды, дислоцировавшейся вблизи Коуша. В дневнике заместителя командира первого партизанского отряда Х.Чусси этот факт описывается следующим образом: "27 октября. Сегодня группа в составе 6 человек из добровольческого отряда, находящегося в лесном гарнизоне, явилась к нам для объединения с нами с тем, чтобы вместе с нами вести борьбу против немцев. Их гарнизон в составе 35 чел. в ночь на 27 октября убил немецкого майора, шефа гарнизона, захватил вооружение и ушел к Чучели, мы дали согласие, и этот отряд должен придти к нам к первому ноября". Подробности этого эпизода сообщил автору этих строк комиссар 6-го партизанского отряда 4 бригады Южного соединения А.А.Сермуль в 2002 году, правда, он ошибочно отнёс эти события к сентябрю 1943 г. В некоторых деталях его рассказ также отличается от данных Чусси.

"...однажды пришел к Македонскому молодой татарин (мы стояли тогда на Сарамане), и говорит: татары из "сумасшедшего лагеря" (так партизаны называли это подразделение из-за яростной стрельбы, которую оно поднимало на любое движение в лесу. -Авт.) убили немца-командира и решили уходить к партизанам. Македонский посылает меня и Парамонова Мишу узнать в чем дело и, если нужно, провести переговоры. Мишка Парамонов (кадровый пограничник, довоенный...) только что прилетел с Большой земли, в новенькой форме с наградами, но без погон (партизанам погоны не полагались), был выбран Македонским для авторитетного представительства, ну а я хоть и в партизанской робе, но уже два года отпартизанил, многое знаю - как человек опытный. Мы сперва пошли в разведку, присмотреться... Смотрим - ворота из колючей проволоки в опорный пункт настежь открыты, никого нет. овчарка бегает. Зашли мы туда, внутрь, собака на нас не кинулась. Лежит лейтенант во дворе, чуть ли не напополам пулеметной очередью перебит - kuuiku по сторонам... Карманы вывернуты, никаких документов нет. Я погон у него отрезал, чтобы в отряде предъявить, и в землянку заи/ел - забрал немецкий журнал "Сигнал", типа "Огонька" для армии они выпускали - цветной журнал, немец на обложке, ну сунул я его себе в полевую сумку. Говорю Парамонову - они где-нибудь

Словаки, перешедшие к партизанам, на поисках парашютов. 1943 г.

здесь, в лагере не остались, но далеко не ушли, пойдем их искать. Пошли, и действительно нашли их недалеко от молочной фермы, их было человек около 60-ти, все татары и даже две женщины... Начали мы с ними беседовать, они спрашивают, правда ли, что Мокроусова нет, - они Мокроусова боялись. Я им последние сводки Совинформбюро все изложил, а дело было уже после Орла и Белгорода, наши уже Кавказ почти весь очистили... Сказал, что желающих искупить вину и повернуть оружие против немцев партизаны преследовать не будут. В этот же день мы с Парамоновым привели их на Сараман и сдали в штаб. Их распределили по отрядам, в основном они попали в отряд, командиром которого был назначен Сергей Лаврентьев..."1".

К зиме 1943 - 44 гг. именно в лесах Госзаповедника сосредоточилась основная масса партизан-крымских татар. Впоследствии отряды, в которых большинство составляли крымские татары (№1, №9 и №12), а также представители других "коллаборационистских" подразделений, были сведены в 7 бригаду (командир Л.Ви.х-ман, комиссар Ю.Сытников).

Несколько меньшим был приток перебежчиков в отряды будущего Северного соединения. Так, 9 ноября 1943 г. в расположение Центральной оперативной группы из района Альмы разведчики привели ПО вооруженных добровольцев, из которых был создан 20 партизанский отряд, вошедший в 6, затем в 5 бригаду. Впрочем, не всегда проделанная разведчиками и агитаторами работа приводила к желаемым результатам. Так, довольно долго партизаны вели переговоры о переходе в лес с баксанским добровольческим подразделением. В результате о переговорах стало известно немецкому командованию, и оно разоружило баксанский гарнизон. "Перед добровольцами баксанскими, - записывал в своём дневнике Ямпольский, - поставил вопрос ребром, что без оружия ни одного из них не принимаем. Если они допустили, чтобы немцы забрали у них оружие, так пусть теперь достают как угодно, а без оружия они нам не нужны"51. Другая история произошла с 147 батальоном в Симферополе, где еще с весны 1943 г. существовало брожение и проявлялись антифашистские настроения (в этом батальоне служил Б.Газиев). В январе 1944 года Ямпольский направил на встречу с командиром батальона Кемаловым разведчика С. Усеинова с предложением о переходе батальона в лес (к этому времени он насчитывл 240 человек), однако Кемалов, сославшись на то, что "сейчас всем добровольцам негласно объявлено недове-

X. Чусси. Командир 4 бригады Южного соединения

Л.А.Вихлюн. Командир 7 бригады Южного соединения

Н.А.Дементьев (справа). Командир б отряда 4 бригады. А.А.Сермуяь. комиссар б отряда

рие, ведется за ними слежка и установлен строгий казарменный режим", предложил организовать выступление батальона в тот момент, когда "враг побежит из города", а пока согласился вести пропагандистскую работу, правда, дать подписку о сотрудничестве отказался52.

Восточные леса. Здесь, пожалуй, сложилась наиболее сложная ситуация с переходом крымских татар, как местных жителей, так и добровольцев, к партизанам, несмотря на то, что здесь работали такие партизанские руководители - крымские татары, как Р.Мустафаев, Т.Тынчеров, Д.Колесников, А.Османов, К.Муратов. Это, впрочем, было связано не столько с особой враждебностью здешних жителей к партизанам, но и с тем, что, наученное горьким опытом предательства, немецкое командование предприняло определённые меры "профилактического характера". В частности, согласно донесениям партизанской разведки, в ноябре 1943 г. добровольческие подразделения здесь были разоружены, собраны в Карасубазаре на казарменном положении, где лишь после проверки, обработки и отбора добровольцы вновь получали оружие и направлялись для несения службы. Что касалось местного татарского населения, то, несмотря на все пропагандистские усилия, оно предпочитало "откупаться" от партизан продуктами и сохранять "нейтралитет". Как записал в своём дневнике уже в ноябре 1943 г. С. И.Черкез, "Тынчеров... сидит в Айлянме уже 4 дня, но результаты плохие. Татарское население всё-таки очень туго реагирует на поставленную задачу идти в лес"52. Появление во второй бригаде крымских татар из местного населения было настоящим и неординарным событием, о чём свидетельствует следующая запись в дневнике С.И.Черкеза: "25 ноября. Тынчеров... был в Капсихоре, беседовал с несколькими жителями, но пока с ним вернулся только тот же вчерашний татарин. Его записали в разведку. Итак, наконец-то у нас появился горский крымский татарин (выделено автором), фамилия его Черкес Смаил Усеинович"54. Впоследствии в отрядах Восточного соединения было наименьшее количество крымских татар (на 10 декабря 1943 г. в двух бригадах всего 25 чел.55), хотя было множество грузин, армян и азербайджанцев.

Как свидетельствуют документы, всего в сентябре - первой половине ноября 1943 г. в партизанские отряды пришло 1589 чел., из них крымских татар было 210 чел., в основном из добровольческих батальонов56. На 10 декабря 1943 г. в партизанских отрядах числилось 3557 человек, из которых 391 чел. были крымскими татарами57.

7

Все эти перемены происходили на фоне серьёзнейших изменений оперативной обстановки на Крымском полуострове. В конце октября 1943 г. в Крым были эвакуированы с Тамани части 17 немецкой армии (общей численностью около 200.000 тыс.чел.), на которую и была возложена задача обороны Крыма. В ноябре советские войска захватили ряд плацдармов на Керченском полуострове и на Сиваше. Становилось ясно, что не сегодня-завтра Красная Армия будет в Крыму. Осень 1943 г. ознаменовалась взрывным ростом партизанских отрядов. К 25 ноября 1943 г. было сформировано 25 новых партизанских отрядов, что вместе с прежними шестью составило 31 отряд (к январю 1944 г. количество отрядов сократилось, составив 27 подразделений), которые вскоре были объединены в 7 бригад. Непосредственное руководство этими силами Крымский штаб партизанского движения возложил на Центральную оперативную группу (ЦОГ) во главе с П.Р. Ямпольским, впоследствии она была упразднена, а вместо неё созданы три соединения - Северное, Южное и Восточное с

самостоятельными штабами. К осени 1943 г. Крымский штаб партизанского движения наладил постоянное снабжение партизан оружием, боеприпасами, продовольствием и медикаментами с Большой земли. Отгуда же направлялись в основном и новые командные кадры.

Ожидаемый приток в отряды дезертиров из охранных подразделений, необходимость налаживания нормальных отношений с окружающими крымскотатарскими сёлами и получение от них пополнения диктовали задачу наполнения руководящих Генерал-полковник Эрвин Йенеке. кадров партИЗЭНСКИХ Отрядов крым-

командующгт 17-й полевой скими татарами, которые могли бы армией непосредственно выполнять эту мис

сию. Именно поэтому партизанское командование старалось там, где это было возможно, назначать на должности комиссаров новых партизанских отрядов и бригад крымских татар58. Как отмечает Р.Музафаров, "осенью и зимой 1943 - 44 институт комиссаров партизанских отрядов почти наполовину состоял" из крымских татар59. Здесь есть некоторое преувеличение: среди комиссаров 27 партизанских отрядов, действовавших в Крыму в январе - апреле 1944 г., на самом деле было 5 крымских татар (Эмиров А.- 20 отряд 5 бригады, Ислямов С.-А.- 4 отряд 4 бригады, Молочников М.- 1 отряд 7 бригады, Аширов А.- 8 отряд 7 бригады, и Мамутов М. - 9 отряд 7 бригады). К ним нужно прибавить еще двоих - Б.Аметова (комиссар 6 отряда 1 бригады) и А.Османова (комиссар 7 отряда 3 бригады), погибших в январе 1944 г., а также Р.Куртумерова (комиссар 17 отряда 1 бригады), эакуированного на Большую землю в феврале этого же года, и С. Менаджиева, занимавшего должность комиссара 10 отряда 4 бригады с ноября 1943 по январь 1944 и также откомандированного на Большую землю60. Кроме этого, два человека были командирами отрядов: Тынчеров Т. (4, затем 3 отряды 2 бригады Восточного соединения) и Муратов Р. (9 отряд 7 бригады Южного соединения). Двое - Изет Хай-руллаев и Джеббар Колесников - были комиссарами бригад: 3-й Восточного соединения и 4-й Южного соединения (всего было 7 бригад), еще двое крымских татар, Мустафаев Р. и Селимов М., занимали должности комиссаров соединений - Восточного и Южного (двух из трёх).

Большинство из этих людей были заброшены в лес летом и осенью 1943 г. с Большой земли. Некоторые из них уже имели опыт партизанской борьбы в Крыму - как например, А.Аширов, С.Ислямов, А.Османов, другие воевали на фронте - Т. Тынчеров, Р.Муратов, несколько человек являлись резервистами обкома - М.Селимов, Д.Колесников и др. К.Муратов, С.Менаджиев, М.Молочников и РМустафаев находились в лесу с 1941-42 гг., А.Эмиров пришел в партизанский отряд из немецкого плена, куда он попал под Севастополем в 1941 г.

Тем не менее, судя по всему, крымское партизанское руководство - обком и КШПД - испытывало известные трудности с командными кадрами из крымских татар, об этом в частности говорит тот факт, что вопреки "установкам" в бригаде №7 (командир Л. Вихман, комиссар Ю.Сытников), где находилось наибольшее количество крымских татар, в руководстве последние вообще не были представлены. Сходным образом 12 партизанский отряд шшшм . 1

Талят Тынчеров. Командир 4 отряда 3 бригады

Мемет Аппазов. Начальник штаба 1 отряда

Джеббар Колесников. Комиссар 3 бригады Восточного соединения

Сераджадин Менаджиев. Командир разведгруппы ЧФ, комиссар 10 отряда 7 бригады

этой бригады, где большинство также составляли крымские татары, возглавляли М.Парамонов и М.Голдовский (русский и еврей) - единственные в этом отряде представители старых партизанских кадров.

8

Переход в массовом порядке на сторону партизан военнослужащих вражеской армии и крымскотатарских добровольцев отражал прежде всего общее изменение отношений к партизанам со стороны окрестного населения. "До осени 1943 г., - указывал в своём отчёте командир Южного соединения партизанских отрядов Крыма М.А.Македонский, - отношение большинства населения к партизанам было почти враждебным, и лишь небольшая часть... (да и то не татары -уточнение Македонского) помогало и сочувствовало партизанам. С осени 1943 г. отношение гражданского населения к партизанам резко изменилось..." . Под влиянием изменения ситуации на фронте их уже не встречали, как это было еще совсем недавно, в каждой деревне огнём. Это позволило партизанам установить постоянный контакт с населением прилесных деревень. Теперь партизаны получали здесь информацию, продовольствие и иногда приют. На 25 ноября 1943 г. партизанами 1, 5 и 6 бригад (Зуйекие леса) контролировались сёла: Баксан, Койкаут, Конрат, Фриденталь, Нейзац, Тау-Кипчак, Бала-ново, Барабановка, Петрово, Мечеть-Эли, Толбаш, Соловьёвка, Суин-Аджи, Тернаир, Ново-Ивановка, Бура, Сергеевка, Джефер-Берды, Кизил-Коба, Барановка, Улу-Узень, Кору-Оба, Эфенди-кой, Аргин, Уч-Коз, Тайган, Кучук-Узень62. Партизаны 2 бригады (Карасубазарские леса) "полностью снабжались продовольствием и частично обмундированием" жителями деревень Саргана, Джемрек, Пролом, Мусаба, Васильевка, Кабурган и др.63 Соседняя 3 бригада установила связь с населением деревень Орталан, Шелен, Ай-Серез, которое снабжало партизан продовольствием и разведсведениями. Согласно донесения штаба 4-й партизанской бригады, действовавшей в лесах Государственного заповедника, отряды этой бригады пополнились жителями дер.: Новый Бодрак, Саблы, Бия-Салы, Улу-Сала, Коуш, Озенбаш, Тавель, Трескунда, Мангуш и др. Потянулись в лес также жители степных районов, в

Семья местных жителей в партизанском лагере. 1943 г.

частности в леса Заповедника проникали целые группы людей из Сакского района.

Количественный рост партизанских отрядов и расширение влияния партизан на местное население, а также недостаток наличных сил для эффективной борьбы с партизанами привели к изменению тактики антипартизанских действий. В самом конце ноября 1943 г. немецкое командование объявило приказ "о добровольной эвакуации населения из прилесной зоны", а в декабре приступило к принудительной эвакуации. Она началась 13-го и закончилась в середине 20-х чисел декабря, получив наименование "Огонь и меч". В соответствии с её замыслом партизанский лес должна была окружать своего рода "мёртвая зона", которая препятствовала бы получению партизанами продовольствия, информации и подкрепления. Ход и размах этой операции до сих пор плохо описан в литературе (неизвестно точно даже общее количество уничтоженных деревень, чаще всего встречается цифра 127 - "полностью или частично уничтоженных селений", из них наибольшее количество приходится на Карасубазарский район - 26 сёл, на втором месте - Зуйский - 19, в Симферопольском р-не было уничтожено 13 населённых пунктов, остальные данные по "партизанской зоне" выглядят так: Бахчисарайский р-н - 12 сёл, Балаклавский - 8, Судакский - 6, Кировский - 4, Старокрымский - 3, Куйбышевский - 2. Остальные населённые пункты располагались вне этой зоны, и их уничтожение не было связано с борьбой против партизан). Иногда она представляется сплошным уничтожением населённых пунктов и тотальным угоном из них населения, преимущественно крымскотатарского. При ближайшем рассмотрении ситуация выглядит не так. Немцы действительно вывезли население (или спровоцировали его уход к партизанам)

целого ряда населённых пунктов прилесной зоны, однако в основном это касалось небольших деревень, находившихся в непосредственной близости к лесу, где нецелесообразно было располагать боле или менее значительные гарнизоны. Командование 17 армии не тронуло южнобережные деревни и крупные села на северных склонах гор, которые продолжали оставаться важными опорными пунктами в борьбе с партизанами, в частности Албат, Кок-Коз, Фоти-Сала, Гавро и многие другие. Партизанское руководство в свою очередь развернуло агитацию за уход населения (угон скота и увоз продовольствия) в лес и достигло в этом определённых результатов. Так, в Зуйских лесах "под защиту партизан" перешло свыше 3 тыс. чел., в лесах Заповедника почти 5 тыс. чел. Однако разные группы населения по-разному решали для себя, куда деваться из прифронтовой зоны. Как указывал в своём отчёте о деятельности Южного соединения партизан Крыма М.А.Македонский, "в результате проведённых митингов (октябрь - ноябрь) и бесед русское и греческое население... большинство перешло под защиту партизан, а татарская часть населения большинство осталось в деревнях, а затем ушло к немцам и обещало работать на партизан "подпольно"64. Мусульманские (татарские)65 комитеты играли живейшую роль в организации этой "эвакуации", большую активность в частности проявил шеф Албатского (Куйбышевского) района, председатель местного комитета Куудус Эфенди. Со

Эвакуация населения из прилесной зоны. 1943 г.

гласно данным Симферопольского татарского комитета, который "... поставил перед собой в качестве основной своей задачи вопрос оказания помощи крестьянам предгорных деревень, эвакуированным германским командованием в безопасные районы вследствие бесчинств, творимых бандитами (советскими партизаналш)"66, была организована перевозка эвакуированных татар в указанные германским командованием районы, произведено расселение эвакуированных и организован сбор пожертвований для осуществления помощи. Всего комитетом было зарегистрировано эвакуированных 3105 семей. Аналогичную деятельность осуществляли и другие "татарские комитеты".

9

Вообще же к осени 1943 г. ситуация в организованном коллаборационистском движении и в частности в Симферопольском мусульманском комитете приобрела черты серьёзного кризиса. Весьма подробно он описан в работе О.Романько "Создание какого-либо местного правительства на мусульманской основе, или муфтията в Крыму является неприемлемой...", опубликованной в №15 журнала "Историческое наследие Крыма", за 2006 г. Здесь мы приведём лишь основную канву событий.

Еще в конце 1942 г. в комитете сформировалась оппозиционная его руководству группа, которой удалось, заручившись согласием оккупационных властей, переизбрать руководство комитета. Председатель комитета Д.Абдурешитов был смещён (стал вторым заместителем председателя), а его место занял Эреджеп Куртсеи-тов, который придерживался представления о том, что крымским татарам нужно выходить на иной уровень сотрудничества с немцами, предполагающий больший учёт их (крымских татар) интересов. Затем, приблизительно в августе или сентябре 1943 г., в Крым прибыл известный деятель крымскотатарского движения в 1917-20 гг. А.Озенбашлы, проживавший в ссылке в г.Павлограде. Его приезд также был связан с попыткой определённых кругов националистов, воспользовавшись трудностями, которые нарастали для германской армии на восточном фронте, добиться от немецкого командования определённых политических дивидендов, переведя отношения с немцами из статуса подчиненного сотрудничества в статус боле или менее "равноправного" партнёрства. Еще в ноябре 1942 г. Озенбашлы составил специальный меморандум, в котором наметил программу такого сотрудничества. Со стороны немцев он остался без внимания, зато активно ходил в рукописях среди членов Симферопольского татарского комитета. По-видимому, немецкие спецслужбы решили использовать Озенбашлы в Крыму, надеясь на его, как предполагалось, высокий авторитет в крымскотатарской среде. Однако ситуация начала развиваться по иному сценарию.

Сторонники Озенбашлы в Симферопольском комитете собирались сделать его крымским муфтием и обратились к немцам с предложением воссоздать муфтият. Подобные планы никак не могли понравиться немецкому командованию, которое стремилось к сохранению полного контроля за своими военными и политическими сателлитами. Более того, Озенбашлы позволил себе ряд высказываний, заставивших немцев насторожиться.

"Находясь в Бахчисарае по случаю Курбан-Байрама (октябрь 1943 г.), он от местного мусульманского комитета получил приглашение выступить с речью перед собравшимся народом. И члены этого комитета, и присутствовавшие на собрании немцы полагали, что он будет призывать татар к полному сотрудничеству с Германией. Но, хоть и в завуалированной форме, Озенбашлы... призвал татар думать прежде всего о своих национальных правах". Судя по всему, реакция немецкого командования была достаточно нервной. "Известно, - пишет Романько, - что после собрания Озенбашлы домой не вернулся: опасаясь репрессий со стороны СД, он тайно выехал в Одессу, которая находилась в румынской зоне оккупации"61. Опасаться было чего. От немецких спецслужб не могло укрыться то обстоятельство, что Озенбашлы и его сторонники, на словах выказывая полную лояльность Германии, на самом деле посматривают в сторону нейтральной Турции, где находился в это время наиболее известный крымскотатарский политический деятель Дж.Сейдамет, который в отличие от своих крымских соплеменников, довольно сдержанно относился к немцам и сохранял свою польско-английскую ориентацию. Как явствует из агентурных материалов "Писателя", в кружке Озенбашлы активно обсуждалась "платформа" Д.Сейдамета, предусматривавшая среди прочих вариантов развития событий и вариант поражения Германии в войне и намечавшая программу действий крымскотатарской эмиграции в этом случае.

Вскоре после поспешного исчезновения Озенбашлы по требованию немцев состав Симферополького мусульманского комитета был вновь сменен, к его руководству вернулся "проверенный" Д.Абдурешитов, продолживший службу оккупантам "в прежнем формате". Однако теперь уже всем членам комитета было понятно, что дни немецкого владычества на полуострове сочтены. Как явствует из материалов, направлявшихся в лес "Писателем" (Сей-даметовым), в комитете царила обстановка почти полного развала. То же или почти то же самое наблюдалось и в других комитетах на местах. Естественно, подобное положение, а также растущее дезертирство крымских татар из оккупационных подразделений, переход некоторых из них к партизанам не могли не вызывать беспокойства у командования осаждённых в Крыму немецких войск. В поисках какой-либо общественной поддержки немецкое командование предприняло запоздалую попытку объединения различных коллаборационистских сил под эгидой особого "местного правительства" (Landesregierung), в которое должны были войти представители трёх основных национальных групп - татар, русских и украинцев. Приказ о подготовке создания этого правительства командующий 17 армией Э.Йенеке подписал в январе 1944 г., совсем незадолго до освобождения Крыма Красной Армией. Вообще же в документах оккупационной администрации в этот период совершенно отчетливо чувствуется серьёзное разочарование в крымскотатарских коллаборационистах, которые всё чаще стали вести себя с немцами так же, как они поступили в 1941-42 гг. с советской властью.

10

Кзиме 1943 - 44 г. в партизанских отрядах Крыма оказался достаточно солидный "крымскотатарский контингент". Правда, его количественная оценка представляет определённые трудности: в документах отдела кадров Крымского штаба партизанского движения с января по апрель 1944 г. фигурируют разные цифры количества крымских татар, принявших участие в партизанском движении на его завершающем этапе. Так, согласно "Отчету о работе отдела кадров КШПД", с начала партизанской борьбы по 1 января 1944 г. из 7706 чел., прошедших за этот период через партизанские отряды, значится 444 чел. крымских татар68. Г.Бекирова приводит следующие данные на декабрь 1943 г., со ссылкой на материалы РГАСПИ: всего в наличии партизан - 3557 чел., из них русских - 2100, татар - 406, украинцев -

Солдаты добровольческого подразделения переходят к партизанам. Крым 1944 г.

331, белорусов - 23, прочих 69769. На 1 января 1944 г. во всех партизанских отрядах Крыма, как явствует из "Справки о социально-демографических данных личного состава партизанских соединений Крыма" находилось в наличии 320 крымских татар (из 3973 личного состава: русских - 1922 чел., украинцев 270 чел., белорусов - 23, евреев - 4, грузин 118, армян 118, узбеков - 7, греков - 133, азербайджанцев - 43, прочих - 172, нет данных

- 843 чел.)70. Документ под названием "Сведения о партийном и национальном составе партизанских соединений на 15.1.44 г.", то есть составленный через две недели после предыдущего, даёт следующие данные: всего партизан - 345371 из них: русских 1944, украинцев - 348, белорусов - 22, татар - 598, армян - 69, грузин - 134, азербайдженцев - 66 и т.д. Здесь же дано распределение по штабу и бригадам, из которого явствует, что при Крымском штабе находилось 5 военнослужащих крымских татар, в бригаде №1 - 9 чел., бригаде №5 - 13, бригаде №6 (все - Зуйские леса)

- 52, бригаде №3 (Восточный Крым) - 18 крымских татар72, в бригаде же №4 (на основании которой в январе 1944 г. были развёрнуты 4-я, 6-я и 7 бригады Южного соединения) в лесах Госзаповедника числилось 501 чел. из числа крымских татар. Эта цифра

- 598 чел. (из них 501 - в Южном соединении) крымских татар главным образом и фигурирует во всей литературе по этому вопросу, изданной в последние годы. Однако она не подтверждается другими документами отдела кадров КШПД. Так, согласно "Сведениям о личном составе партизанских отрядов Крымского штаба партизанского движения", составленном по данным на 16.03.44 г., в Южном соединении не было такого количества крымских татар - в бригаде №4 насчитывалось 11 чел, в бригаде №6 - 38 крымских татар. Наибольший крымскотатарский контингент - 217 чел. имелся в 7-й бригаде Южного соединения. Всего же по этому соединению проходит в марте 1944 г. не 501 чел., а 320 чел. крымских татар (из общего количества в 1454 бойца)73. Следует учесть, что не было данных по штабу Соединения, а также 1-му, 2-му и 5-му отрядам 4-й и 6-й бригад, однако они не могут радикально повлиять на ситуацию, поскольку, согласно другим документам, в этих отрядах, за исключением первого, было небольшое количество крымских татар (в частности 2-й отряд состоял в основном из грузин). Согласно этому же документу, в Северном соединении в середине марта 1944 г. находилось 33 бойца из крымских татар, по бригадам же Восточного соединения данные отсутствуют. Некоторые лакуны восполняет "Справка о численном составе соединений, бригад и отрядов КШПД" на 20.03.44 г., из которой явствует, что к моменту начала Крымской наступательной операции Красной Армии 1944 г. в партизанских отрядах находилось (из общего состава 3677 чел.): в Южном соединении - 320 крымских татар (всего 2216 бойцов), в Восточном соединении - 26 чел. (всего 687 бойцов), Северном - 33 (всего 774 чел.). Всего, таким образом, в марте 1944 г. в партизанских отрядах фигурировало 379 крымских татар. При этом отсутствовали данные на 560 чел. личного состава Южного соединения и 294 чел. - в Восточном соединении. Учитывая общее процентное распределение личного состава этих соединений по национальностям, крымскотатарский контингент может быть увеличен еще на 70-80 чел. Таким образом, в строю в партизанских отрядах на полуострове к концу марта 1944 г. могло находиться до 450 чел. крымских татар, а не 598, как полагается на основании январского документа. Куда делось почти полторы сотни партизан крымских татар, можно считать исторической загадкой. Дело в том, что боевые потери в этот период (с середины января 1944 г.) были сравнительно незначительными, дезертирства в таких масштабах тоже не отмечено, скорее всего, мы имеем дело с элементарной ошибкой, закравшейся прежде всего в донесения

Южного Соединения партизанских отрядов Крыма. Наилучшим образом дело учета кадров было поставлено в Северном соединении, что касается Южного, то здесь было как наибольшее количество партизан и подразделений, так и наибольшие погрешности в учете кадров. Здесь шел и наибольший приток людей в лес, отряды формировались и подвергались переформированию почти до самого освобождения Крыма, что явно влияло на состояние отчётности, особенно в январе 1944 г. - времени довольно интенсивных боёв. Характерно, что ни в штабе Южного соединения, ни в штабах его бригад, в отличие от соединений и бригад в других районах Крыма, почему-то не велась статистика личного состава по национальностям (так что январские данные невозможно проверить на основании штабной статистики соединения и бригад). Для того чтобы установить точное количество партизан по национальному составу, сегодня пришлось бы проделать весьма трудоёмкую работу. Интересно другое: в итоговой "Справке о личном составе партизанских отрядов, бригад и соединений КШПД"74 от 29 апреля 1944 г., ушедшей в центр за подписью командующего КШПД В.С.Булатова, вновь фигурирует цифра 598 партизан-крымских татар (16% от всего партизанского контингента), судя по всему, позаимствованная из отчёта середины января 1944 г., но не находящая подтверждения в других документах отдела кадров КШПД. Нам кажется факт этой небольшой "приписки" достаточно понятным: Крымский обком таким образом подтверждал свои высокие результаты в благополучном разрешении "татарского вопроса".

Что касается "социального статуса" основной части крымскотатарского контингента, т.е. прежнего рода занятий новых партизан, то ситуация здесь тоже обстоит не так однозначно, как иногда представляется. Отдел кадров КШПД и штабы соединений и бригад вели учёт партизанских кадров прежде всего по следующим параметрам: количество старых партизан (куда попадал и командный состав, присланный с Большой земли), количество партизан "из гражданского населения", пришедших из "армии противника" и из "добровольческих формирований", иногда отдельно учитывались военнопленные. Различие двух предпоследних категорий представляется не вполне ясным. Несомненно, что в поступивших "из армии противника" учитывались прежде всего перебежчики румыны и словаки, но также, по-видимому, представители кавказских народов (грузины, армяне и азербайджанцы), служившие в Вермахте, и, возможно, перебежчики из частей кубанских казаков.

Бекир Аметов. Комиссар б отряда 5 бригады

Абкерим Агииров. Комиссар 8 отряда 7 бригады

Асан Эмиров. Комиссар 20 отряда 5 бригады

Рамазан Муратов. Командир 9 отряда 7 бригады

Партизаны выходят на боевое задание. Крым 1943 г.

Графа из "добровольческих отрядов" отражала первую очередь перебежчиков-крымских татар (в основном из батальонов Shuma), а также служивших у немцев в качестве полицейских русских, украинцев и представителей иных национальностей. Учитывались ли служившие в сельской самообороне, неизвестно, но, судя по всему, они старались записаться как "гражданские лица" (только этим можно объяснить то, что в отрядах, о которых известно из документов бригад, что они состояли в основном из перебежчиков, согласно внутренней отрядной документации, преобладают гражданские лица). Одновременно вёлся учёт по национальному составу, однако, как правило, эти данные не сопоставлялись. Таким образом, сегодня в отчётах отдела кадров КШПД мы имеем раздельный учёт по национальностям и по "источникам" поступления в партизанские отряды. Таким образом, определить, откуда в партизанский отряд пришли те или иные бойцы, можно лишь достаточно приблизительно. Так, согласно упоминавшемуся уже "Отчёту о работе отдела кадров КШПД" по 1 января 1944 г., к этому времени в партизанских отрядах находилось 46 бывших полицейских, 246 чел. перебежчиков из "добровольческой армии", 284 военнопленных и 99 перебежчиков "из частей противника" (в том числе румын - 22 чел., чехословаков - 27 чел.). Совершенно очевидно, что не все из более чем 320 крымских татар, значившихся на этот период в отрядах, пришли в партизаны из карательных подразделений, какое-то количество, несомненно, дало и гражданское население прилесных деревень, однако не вызывает сомнения, что основной костяк новых партизан из крымских татар составили всё же бывшие военнослужащие оккупационных частей.

Из приведённых материалов ясно, что в трех соединениях партизанских отрядов Крыма было совершенно неравное представительство крымских татар, это зависело как от количества крымскотатарского населения в "зонах ответственности" бригад и соединений, так и от "субъективных факторов": поставленной пропаганды и, конечно, от работы пропагандистских служб противника.

Наименьшее количество крымских татар, как уже говорилось, было представлено в бригадах Восточного соединения. В обоих бригадах №2 и №3 (общая численность 687 чел.) к концу марта 1944 г. насчитывалось 26 крымских татар, т.е. около 3% личного состава (эта цифра скорее всего, как говорилось выше, должна быть несколько увеличена, т.к. не на всех партизан этих бригад имелись данные). Гораздо успешнее обстояло здесь дело с работой в грузинских и армянских подразделениях, из перебежчиков грузин, армян и азербайджанцев удалось сформировать 2 отряда. Что касается крымских татар, несмотря на то, что их отношение к партизанам существенно изменилось в лучшую сторону, в отряды шли буквально единицы. Причины такого положения дел уже в марте 1944 г. пытались выяснить руководители Крымского штаба партизанского движения у партизанских руководителей, прибывавших с мест. В этом отношении интерес представляют две стенограммы бесед: В.С.Булатова и его заместителя В.Л.Берёзкина с прибывшими на Большую землю комиссаром 2 бригады Т.Ка-плуном и майором Аббасовым - представителем Закавказского фронта в 3 бригаде. На вопрос Булатова, почему за последнее время в отряды бригады пришло всего 5 человек крымских татар, Каплун объяснял это тем, что оккупационное командование предприняло против контактов местного населения и добровольцев с партизанами серьёзные меры безопасности: разоружило часть подразделений, ввело во многие сёла румынские гарнизоны и т.д. В результате "...они (татары. - Авт.) закрылись в собственную скорлупу и не идут ни к нам, ни к немглам. Русские идут (в партизанские отряды. - Авт.), - подчеркнул Каплун, - а татары очень мало. Боятся идти на прямую помощь"15. Приблизительно так же характеризовал ситуацию и Аббасов в беседе с Берёзкиным. "Берёзкин: В последнее время много татар пришло к партизанам? - Аббасов: В нашу бригаду пришло 5 человек, сейчас осталось 2. Один убит, по фамилии Асанов, а двое убежали... -Берёзкин: В чём причина? -Аббасов: Мы много писали писем, бросали листовки... Они как-то боятся и определённо не отвечают"16. На ситуации в восточных лесах, по-видимому, кроме мер, предпринятых оккупационным командованием, сказались также местные социо-культурные особенности татарского населения, его большая замкнутость и консерватизм, чем в других регионах Крыма, на что неоднократно указывали партизанские руководители77.

Северное Соединение. В 1, 5, 6 бригадах, вошедших в Северное соединение, по данным на 16 января 1944 г. насчитывалось 72 бойца (плюс пятеро в составе комендантского взвода и штаба Центральной оперативной группы) крымских татарина78. Наибольшее число их было сосредоточено в 20-м отряде 6, затем 5 бригады, сформированном 1 ноября 1943 г. (командир отряда А.Томин, затем К.Галлямов, комиссар А.Эмиров). Здесь насчитывалось при формировании отряда 63 чел. крымских татар, 35 русских и представителей иных национальностей 9 чел79. Отряд, как явствует из отчёта его комиссара Эмирова, "укомплектовался за счёт перехода бывших добровольцев татар, грузин... небольшой группы из

В партизанском лагере

мирного населения". В отряде было 50 бывших военнослужащих немецкой армии, 7 бывших полицейских80. Впоследствии за счёт переформирований, а также дезертирства и потерь количество партизан-крымских татар в отрядах Северного соединения сократилось до 37 - 33 чел.

Наибольшее количество крымских татар, как уже было сказано, сосредоточилось в отрядах Южного соединения. Как явствует из упоминавшегося нами отчёта отдела кадров КШПД, на 15 января 1944 г. в бригаде №4, на основании которой вскоре были развёрнуты три бригады, составившие Южное соединение, числилось 501 чел. из крымских татар. Мы полагаем, что это несколько преувеличенные данные, во всяком случае, в середине марта в Южном соединении числилось 320 крымских татар (реально ок. 400). При этом если в 4 бригаде их было всего 11 чел., в отрядах 6 бригады - 38, то основная часть крымских татар - 217 чел., а реально около 300 (русских - 199, украинцев - 41) было сосредоточено в бригаде №7 (командир Л.Вихман, комиссар Сытников Ю.И.), сформированной в конце января 1944 г. Здесь из 5 отрядов крымские татары составляли большинство в 1 -м отряде (53 бойца, русских 48 чел., командир С.Лаврентьев, комиссар М.Молочников), в 9 отряде - 162 чел. (русских - 20, командир Парамонов М.Ф., затем Р.Мурагов, комиссар М.Мамутов) и отряде № 12 (из 103 чел. на февраль 1944 г. большинство - крымские татары, командир Парамонов М.Ф., затем Голдовский М.Г., комиссар Хаджи-нов И.С), выделенном также к концу января из девятого отряда.

Первый отряд задумывался как образцовый "крымскотатарский" отряд, что подчёркивалось не только его порядковым номером, но и тем, что он носил имя лейтенанта партизана-крымского татарина М.Аппазова, погибшего в октябре 1943 г. Отряд действовал достаточно успешно в боевых операциях зимой и весной 1944 г. и в целом являлся опорой командования бригады.

Девятый (иногда проходящий по документам как "татарский") отряд был сформирован несколько позже первого почти целиком из бывших военнослужащих карательных подразделений. По иронии судьбы значительная часть его личного состава ранее входила в 9-ю крымскотатарскую роту (впоследствии в 149 добровольческий батальон). Как и эта рота, 9 партизанский отряд дислоцировался по крайней мере до конца февраля 1944 г. в знаменитом селе Коуш - еще недавно главном оплоте карателей в этом районе. Заместителем командира отряда по строевой части являлся бывший начальник коушанского гарнизона майор Раимов. Личный состав отряда, таким образом, был весьма специфичен. Посетивший Коуш в конце декабря 1943 г. будущий командир 7 бригады Л.Вихман записал в своём дневнике:

"Кто из партизан не знал Коуш? Пожалуй, таких нет. Сколько здесь сидело сволочей и предателей, сколько боёв они вели в этой деревне, сколько прочёсов партизан лежит на счету коушан? А сейчас я спокойно могу въехать в эту деревню... Здесь стоит 9 партизанский отряд... Состав этого отряда в основном "добровольцы", ранее активно боровшиеся с нами, но время всё меняет. Фронт приблизился к Крыму, и они поспешно перешли на нашу сторону. Воюют они против немцев неважно, но самое главное, что они уже не воюют против нас... Среди них есть самый заядлый каратель -руководитель карательного добровольческого отряда Раимов. Беседую с ним. Вместе вспоминаем все прошедшие бои. "Да, говорит он. если бы я раньше встретил тебя в лесу, то, наверное, убил". А я себе думаю: "Еще неизвестно, кто кого убил бы". Раимов имеет три награды от немецкого командования. Его специально возили на экскурсию в Германию. В общем, "птица" хорошая""'.

Двенадцатый партизанский отряд той же бригады был выделен из 9 отряда не позднее конца января 1944 г. Согласно данным по личному составу, из 103 его бойцов большинство (77) составляли представители "гражданского населения", бывших добровольцев и военнослужащих из частей противника значилось 24 человека. Отряд действовал в районе Коуш-Стиля-Гурзуф-Массандра.

11

Целый ряд бойцов и командиров из крымских татар, особенно направленных в лес с Большой земли, хорошо показали себя в ряде боевых операций в период подготовки и развёртывания боевых действий по освобождению Крыма Красной Армией. В октябре 1943 г. в бою на Хыраланском хребте в лесах Заповедника погиб лейтенант Аппазов, чьё имя впоследствии было присвоено 1 партизанскому отряду 7 бригады. Многие крымские татары героически сражались во время тяжелых декабрьско-январ-ских боёв 1943 - 44 гг. в Зуйских и Карасубазарских лесах. Так, согласно отчёту по 6-й бригаде, во время "Большого прочёса" в районе р.Бурульчи лучше всего действовали 17 партизанский от-

Комиссар 4 бригады Южного соединения И. Ханруллаев (в центре) с комиссарами отрядов бригады. Слева направо: А. Литвинов. А. Палатченко, А. Сермулъ, Н. Внсторовскин

ряд (командир О. Козин, комиссар Р. Куртумеров) и 20-й отряд (командир К. Галлямов (казанский татарин), комиссар А. Эмиров). Во время боёв особо проявил себя командир группы одного из отрядов И.Хайруллаев, незадолго до этого заброшенный в лес с Большой земли, который был выдвинут комиссаром 22 отряда82, а вскоре стал комиссаром 4 бригады Южного соединения. В зимних боях 1944 г. погибли комиссар 6 партизанского отряда 1 бригады Б.Аметов (был захвачен в плен и после пыток казнён) и комиссар 7 отряда 3 бригады А.Османов, а также командир группы 18 отряда, знаменитый разведчик С.Куртсеитов, который, как считается, был захвачен в плен добровольцами одного из крымскотатарских батальонов и зверски убит ими. Всего, согласно данным "Книги Памяти АРК", в 1943-1944 гг. погибло и пропало без вести около ста партизан-крымских татар (из 217 числящихся погибшими и пропавшими без вести бойцов-крымских татар в период 1941- 42 гг. погибло 113 чел.).

Целый ряд партизан-крымских татар были награждены за свою боевую деятельность. Правда, следует отметить, что в 1943- 44 гг. ситуация с награждением отличившихся в боях партизан (и не только крымских татар) складывалась достаточно непросто. Это было связано вероятнее всего с тем, что с лета 1943 г. партизанское руководство Крыма - Крымский штаб партизанского движения выходит из-под "опеки" армейского (фронтового) командования, которое главным образом и производило награждения ранее. Теперь эта функция перешла к Центральному штабу партизанского движения, имевшему для этого гораздо меньшие возможности (а в значительной степени и меньшую заинтересованность, поскольку в его руководстве главную роль играли представители белорусского и украинского штабов). В этот период производилось в основном награждение недавно учреждённой медалью "Партизану Отечественной войны" и весьма редко более высокими наградами. Тем не менее партизанское командование разных уровней регулярно представляло бойцов и командиров партизанских отрядов к правительственным наградам. Эти наградные документы сохранились в Государственном архиве АРК, и по ним можно в значительной степени восстановить боевую деятельность крымских партизан, в том числе и из числа крымских татар. В частности, к награждению орденом Красного Знамени представлялись руководители отрядов К.Муратов (один из трёх крымских татар, находившихся в партизанских отрядах весь период борьбы) и Р.Муратов, который 20 декабря 1943 г. (будучи командиром группы 3 отряда 4 бригады) организовал налёт на станцию Альма, где (согласно боевому донесению) было уничтожено 2 вражеских эшелона, цистерны с горючим, убито большое количество солдат противника83.

Командиры и бойцы партизанских отрядов Южного соединения. Нижний ряд: Г. Грузинов. Л. Вихман. А. Сермуль, Ф. Волончук, A. Aiuupoe, И. До-гадин. Второй ряд: М. Лесничий, Глущенко. П. Топаюв, М. Молочников, неизв.

Представлялось к награждению и командование Четвёртого отряда (командир И.И.Урсол, комиссар Сеит Амет Ислямов), который тогда же совершил налёт на станцию Шакул, а вскоре дерзкое нападение на гарнизон г. Бахчисарая. Крупную операцию провела группа 2 отряда (все Южного соединения) под командованием начальника штаба отряда О.Муртазаева, подорвав немецкий бронепоезд на перегоне Бахчисарай - Альма, и т.д. Вообще, следует сказать, что всевозможных героических действий на счету бойцов и командиров-крымских татар в этот период действительно немало. К сожалению, они почти не привлекают внимания современных крымскотатарских исследователей, которые, создаётся такое впечатление, больше озабочены сомнительным мифотворчеством вокруг истории партизанского движения.

В то же время врастание в партизанскую жизнь вчерашних добровольцев было отнюдь не беспроблемным. Здесь сказывались и тяготы партизанской жизни, и вполне понятное недоверие к перебежчикам, которое существовало со стороны старых партизан. За многими из них тянулись неблаговидные дела, совершенные в прошлом, "...среди прибывших за последнее время большого количества люден, - отмечали в своём отчёте М.А.Македонский и М.Селимов, - имеются отдельные элементы, пришедшие в партизанские отряды в расчете на лёгкую победу, полагая, что в течение нескольких дней вопрос освобождения Крыма будет решен, и они выйдут из леса как "партизаны". Кроме этого, некоторые из бывших добровольцев и полицейских пришли к нам... не для упорной борьбы с немецкими оккупантами, а только для спасения своей подлой предательской шкуры"м. Определённую роль играло и то, что немецкие спецслужбы также стремились заслать в ряды перебежчиков свою агентуру, одной из задач которой было разложение теперь уже новых "партизанских частей". Всё это стало причиной своеобразного "возвратного" дезертирства, которое имело место, конечно, не в тех масштабах, что в 1941 - 42 гг., на завершающем этапе партизанского движения. В наибольшей степени оно затронуло бывших добровольцев-крымских татар85. Руководитель ЦОГ, впоследствии командир Северного соединении партизан Крыма П.РЯмпольский записал в своём дневнике: "16 ноября из 6 б>ригады дезертировало 6 бывших добровольцев, бросили заставу. Все они уроженцы д. Ворон... Прошу сообщшпъ всем бригадам фамилии этих предателей для расправы"^. Там же: "В период 27 ноября - 10 декабря дезертировало 17 чел., в том числе русских - 3, украинцев 1 и татар 13"г1. Основное количество дезертиров

Добровольцы, захваченные в плен партизанами. 1943 г. из бригад Северного соединения давал как раз 20-й "татарский" отряд, за декабрь 1943 г., согласно его документам, дезертировало 19 человек, в том числе бывших добровольцев - 10 и жителей д. Кучук-Узень 9 чел., в январе 1944 г. дезертировало трое жителей д. Отузы88, а затем ещё четверо жителей дд. Козы, Кучук-Узень и Ай-Серес. Комиссар 6 бригады И.Бабичев сообщал Луговому о том, что "в 20-м отряде... имеются случаи антисоветских разговоров и нехорошего настроения среди партизан"*9. Столкнувшись со случаями массового дезертирства, командование отряда вынуждено было предпринимать чрезвычайные меры. В феврале 1944 г., как явствует из донесения комиссара отряда А.Эмирова, был расстрелян партизан Кокче Ибраим, обвинённый в предательстве и антисоветской агитации90, однако отдельные случаи дезертирства имели место даже в апреле 1944 г. Впоследствии, очевидно, национальный состав отряда был существенно размыт: на 1 апреля 1944 г. в отряде насчитывалось всего 16 крымских татар91.

Трудности возникли и с другим "татарским" партизанским отрядом - №9 седьмой бригады Южного соединения, однако они носили несколько иной характер. Здесь дезертирство было отмечено в меньшей степени92, зато имела место практически открытая деятельность вражеской агентуры, уклонение от боевых действий и т.д. Командование отряда установило контакт с двумя коллаборационистами: "Харьков" (настоящее имя неизвестно) и

"Плащ-палатка" - некто Али Эффенди, который занимал должность руководителя полиции в Куйбышевском районе, полагая, что завербовало их. Как оказалось впоследствии, они являлись двойными агентами и, посещая расположение партизанского отряда, регулярно передавали сведения немецкому командованию, кроме этого, они стремились повлиять на руководство отряда и бойцов - не вести активных боевых действий протиз крымскотатарских формирований, находившихся на службе у немцев, поскольку те якобы вот-вот готовы перейти на сторону партизан. В результате операции отряда регулярно срывались. 8 февраля 1944 г. отряд не выполнил задачу по разгрому румынского гарнизона в д. Фоти-Сала, а через несколько дней добровольческого подразделения в д. Аиргуль. Согласно докладной записке командира 7 бригады Л.Вихмана, "боевая операция была сорвана потому, что группы отряда разошлись, не приняв боя, т.к. командиры групп тт. Куртмоллаев и Мамбетов, оставив группы самостоятельным действиям, ушли. А группа т.Раимова... по его словам, подойдя к деревне, заняла оборону и на его приказ встать и идти в наступление отказалась..."92. Наконец, 17 февраля комиссар отряда Мамутов доложил о выполнении задания. Однако в действительности противник покинул расположение до подхода отряда, будучи предупреждён агентами, один из которых, Али Эфенди ("Плащ-палатка"), был, по данным партизанской разведки, награждён за это немцами медалью. Вихман предлагал реорганизовать отряд как неспособный вести боевые действия, однако командование соединения не уделило этому внимания, в результате во время боёв в марте 1944 г. отряд неоднократно самовольно менял дислокацию, пропускал противника и т.д. Большим влиянием в отряде пользовался Раимов (его характерная подпись аккуратными латинскими буквами иногда встречается на отрядных донесениях), который почти открыто угрожал убить комиссара отряда Мамутова. Лишь 23 марта группа Раимова под видом получения нового оружия была направлена в расположение Северного соединения, где Раимов был арестован и отправлен на Большую землю94.

12

Огромное значение в работе с добровольческими подразделениями и с крымскотатарским населением имела пропаганда. Общим местом в воспоминаниях участников партизанского движения о событиях 1941 - 42 гг. является утверждение о крайнем недостатке пропагандистских материалов обкома ВКП(б), адресованных крымским татарам. Это же утверждал и А.В.Мокроусов в своей полемике с обкомом по "татарскому вопросу". В целом эти утверждения соответствуют истине: на начальном этапе партизанского движения командование партизан в лице Крымского обкома уделяло явно недостаточное внимание пропаганде в среде крымских татар. Ещё меньше было возможностей забрасывать пропагандистские материалы в лес. И всё же некоторые попытки предпринимались и в этот период. В Крымском государственном архиве хранится обширная коллекция листовок, изданных как обкомом ВКП(б) и Крымским штабом партизанского движения, так и командованием партизанских подразделений в Крыму. Большая часть коллекции отражает материалы 1943- 44 гг., однако в собрании имеется и несколько более ранних образцов пропагандистских материалов, в частности листовка, озаглавленная "Дорогие братья и сестры, татары Крыма!", заканчивающаяся призывом "К оружию, товарищи татары Крыма! Идите в ряды партизан"95, без даты, выпущенная вероятнее всего в 1942 г. Некоторые из этих материалов свидетельствуют о том, что обком ВКП(б) старался использовать для влияния на крымскотатарскую среду не только обычную "армейскую" агитацию, но и задействовал авторитет оказавшихся в эвакуации представителей крымскотатарской интеллигенции. Результатом этих усилий было выпущенное в первой половине 1942 г. воззвание "К татарскому населению Крыма", начинающееся словами: "Привет вам от нас, представителей интеллигенции татарского народа...". Его подписали "представители крымской татарской интеллигенции: учителя, врачи, агрономы, работники искусства, партийно-советские работники" - всего 28 человек. Текст воззвания отражает отношение к "татарскому вопросу", которое имелось у обкома до ноября 1942 г. Авторы воззвания не пытались затушевать незавидное положение дел в Крыму и основное внимание уделили дискредитации отношения немцев к татарам. "Тысячи насильно мобилизованных татар, - говорилось в воззвании, - гитлеровцы посылают как пушечное мясо на фронт. Татар они посылают на передовые линии, а сзади немецкие автоматчики, подгоняя в бои, расстреливают их как собак при малейшей остановке. Раненых татар немцы оставляют без всякого лечения, а многих пристреливают"96. В нём приводятся также некоторые факты "диких расправ гитлеровских мерзавцев с нашими братьями и сестрами в Крыму", в част-

Редакция газеты подпольного обкома "За Советский Крым". Слева направо: С. Лагонбашев, Е. Степанов (ответственный редактор).

Э. Грабовецкий

ности расстрел "десятков наших братьев" в пос. Самострой близ Керчи, расправы над населением "деревень Айлянма, Чермалык, Бешуй, Нижний Керменчик и др"97. Склоняя своих соотечественников порвать с немцами, авторы воззвания апеллируют не только к опыту Крымской АССР - самого счастливого времени в истории татарского народа, но и событиям Отечественной войны 1812 г., когда в войне против Наполеона вместе "с великим русским народом" участвовали и крымскотатарские полки. Еще более характерным в этом отношении является обращение "К татарскому народу Крыма" командиров и бойцов-татар частей Крымского фронта. В конце текста стоят 26 подписей офицеров и бойцов-крымских татар, которые предваряет отметка: "читал, согласен". Обращение представляет собой великолепный образец "народной пропаганды": "Мы крепко огорчены, - писал неизвестный автор, -узнав о том, что среди нашего народа оказались предатели, которые опозорили нас, продались проклятому врагу, поддались на провокацию буржуазных националистов, трижды презренных шакалов. Как больно сознавать, что среди нашего народа найтись люди, которые под влиянием грязной немецкой пропаганды поверили обману. Нашлись и такие мерзавцы, которые пошли в немецкую

На партизанском аэродроме

грабьармию...". Заканчивается документ прямым и недвусмысленным обращением к коллаборационистам с призывом "покаяться" и повернуть оружие против врага. Скоро Крым будет освобождён, и "поздно будет тогда каяться предателям. Никуда они не уйдут... как загнанные волки будут бродить они по лесам и горам, ища спасения, но защиты они ни от кого не получат, мы первые будем их уничтожать, как бешеных собак"98. Судя по всему, обращение так и не стало пропагандистской листовкой, во всяком случае архивный экземпляр представляет собой машинопись с многочисленными рукописными правками, типографского оттиска нам обнаружить не удалось.

Влияние этих и других пропагандистских материалов, напечатанных в частности в газете "Крымский партизан", на местное население в 1941 -42 гг. было, безусловно, ничтожно: слишком диссонировала с ними реальная обстановка на фронте, да и возможностей для распространения этих материалов у обкома практически не было. Постепенно ситуация стала меняться лишь весной 1943 г. В апреле обком напечатал и забросил в лес для распространения "Письмо к коммунистам, находящимся в оккупированном Крыму". Среди задач, которые ставил обком для оказавшихся на занятой врагом территории Крыма членов ВКП(б), была и задача разоблачения "лживой немецкой пропаганды по татарскому вопросу". Несколько позже было распространено и такое же письмо на крымскотатарском языке. В июне 1942 г. состоялось заседание бюро Крымского обкома, на котором был рассмотрен среди прочих и вопрос издания пропагандистских материалов на территории Крыма. Бюро обкома постановило: "Обязать подпольный областной центр: 1. Приступить с июля 1943 г. к изданию на территории Крыма газеты "За Советский Крым" на русском и татарском языках... 2. Возложить на редакцию газеты "За Советский Крым" издание листовок на русском и татарском языках"". Тем не менее вплоть до освобождения Крыма основное количество пропагандистских листовок печаталось на Большой земле и перебрасывалось в Крым по воздуху. К осени 1943 г. Крымский обком развернул впечатляющую деятельность по печати и переброске в Крым разного рода пропагандистских материалов, в том числе адресованных крымскотатарскому населению и участникам коллаборационистских формирований. Вот заголовки некоторых из них: "К "добровольцам", полицейским, старостам и всем тем, кто работает на немцев", "Доброволец (эта листовка является пропу-ком в партизанский отряд)", "Солдаты и офицеры РОА", "К солдатам и офицерам Кавказской дивизии", "К самообронцам" (письмо за подписью Булатова, Менбариева и Сейфуллаева), "К "добровольцам" и всем, кто обманут Гитлером", "Не идете в РОА", "К татарскому населению Крыма", "К солдатам и офицерам РОА и добровольцам", "К добровольцам", "Ко всем советским людям Крыма" (в ней был специальный раздел, озаглавленный "Татары Крыма!"), "К татарам-добровольцам", "К татарскому народу" "К крымскотатарскому населению" (письмо за подписями секретаря обкома Меньшикова, председателя ВС Крым АССР Менбариева, пред совнаркома Ибраимова и ряда других партийных деятелей, преимущественно крымских татар) и т.д. Всего обкомом с осени 1943 до весны 1944 г. было издано до 50 наименований подобного рода материалов на русском и крымскотатарском языках, общий тираж которых, вероятно, достигал нескольких десятков тыс. экземпляров. Отдельные образцы такого рода продукции заслуживают того, чтобы о них сказать особо. В конце 1943 г. издательство "Кызыл Кырым" выпустило целую брошюру на крымскотатарском языке "Къырым-татар халкы немее фашизмининъ панджсы алтында", объёмом 42 страницы, содаржащую письмо первого секретаря Крымского обкома В.Булатова, очерки Алима Камилева и Ю.Кырымлы, статьи А.Х.Менбариева, Зинабадина Газиева, "партизана Смаила", стихи и др. материалы. Отдельными листовками были выпущены патриотические стихи крымскотатарских поэтов Ш.Алядина, А.Атанлы, Сейтумера. Накануне освобождения Крыма было вновь издано "Обращение к народу крымскотатарской интеллигенции", которое подписали 61 чел. (среди них И.Факи-дов, Х.Ибраимов, Сандык Ногаев и др.). Наконец, было напечатано даже обращение к соотечественникам Героя Советского Союза Амет-Хана Султана.

По сравнению с документами 1942 г. характер агитации в этих материалах был несколько иным, он претерпел изменения в духе подхода, сформулированного Крымским обкомом в решении от 18 ноября 1942 г. В отличие от листовок 1942 г., тексты пропагандистских материалов 1943 - 44 гг. упирают больше не на чувство раскаяния, а стремятся убедить адресатов в том, что немецкая пропаганда их обманывет, что немцы не собираются и не дадут ничего крымским татарам, напротив, они сжигают татарские деревни и уничтожают крымскотатарское население. Здесь в полной мере была использована немецкая операция "Огонь и меч" по отселению части предгорного населения из "партизанской зоны". "...Ряд деревень крымских татар полностью уничтожен. - говорилось в одной из листовок. - В деревне Би/ок-Озенбаи/ Куйбышевского района фашистские злодеи из 450 домов сожгли 408. Такая же картина в десятках других деревень..."т. "168 предгорных сёл и деревень Крыма, - читаем в другой листовке, -уничтожили немцы и румыны в последнее время. Дер. Тав-Бодрак Бахчисарайского района... Теперь здесь торчат лишь руины. Трупы 33 жителей, расстрелянных и сожженных заживо, взывают к беспощадной мести"ш. Второй мотив - апелляции к счастливой довоенной жизни в Крыму, разрушенной Гитлером (при этом о Крымской АССР часто говорилось как о крымскотатарской, подчеркивалось, какие возможности давались в СССР крымским татарам), третий - пример героев-татар, борющихся против фашистов (например, Амет-Хан Султан). Распространённым мотивом также являлось пробуждение ненависти к активным коллаборационистам, прежде всего членам татарских комитетов, этой "ничтожной кучки отщепенцев", "предателей татарского народа", "немецких холуев" и т.д., при этом проводилась мысль о том, что подавляющее большинство крымских татар не имеет с ними ничего общего.

Хотя основное количество агитационных материалов поступало в крымский лес с Большой земли, крымский областной подпольный центр, командование соединений, бригад, а иногда и отдельных партизанских отрядов тоже выпускали листовки для распространения среди жителей, добровольческих подразделений и т.д. Эти материалы также присутствуют в коллекции Крымского госархива. Иногда они выполнялись типографским способом, часто печатались на пишущей машинке или писались от руки. Как правило, они адресовались ближайшим соседям партизан - жителям определённых сёл, добровольцам конкретных подразделений. Таковы обращение "К татарскому населению Южного берега", "К жителям деревень Кучук-Узень. Куру-узень, Туак, Ускут", "К татарским добровольцам" и т.д. В отличие от материалов, готовившихся обкомом, они отражают, так сказать, "народную пропаганду" с её специфическим стилем и даже ошибками. "Дорогие товарищи! - декларировало одно из обращений, - немцы отбирают всё! Что вы ещё ждете? Ваши ожидания не спасут вас и ваших семей. Если вы сейчас не поднимитесь против нашего общего врага, то вы погибнете, как народы Кубани и Харькова (так. - Авт.). Настал час расплаты!"T2. Пропагандистская работа в татарской среде, конечно, не ограничивалась распространением листовок, не меньшее, если не большее значение имело непосредственное общение с населением. В беседе с Булатовым Т.Каплун сообщал: "Мы начали встречаться с населением на дорогах, они выходили менять продукты. Им говорили, что партизаны будут забирать, но мы тогда попросили Тынчерова выйти. Всё-таки он в таком чине и с медалями. И очень быстро разнёсся слух, что в партизанах есть татары и большие командиры. Между прочим, татары не верили, что в лесу [тоже] есть татары"103.

13

Ивсё же, несмотря на то, что в привлечении крымских татар на сторону партизан были достигнуты ощутимые успехи, окончательно разложить коллаборационистские силы партизанам не удалось. Вплоть до освобождения Крыма Красной Армией в рядах оккупационных войск продолжало сражаться значительное количество крымских татар и других коллаборационистов. Точное определение их общей численности представляет существенные трудности, так как немецкое командование на последнем этапе оккупации Крыма пыталось восполнить убыль военнослужащих коллаборационистских подразделений пополнением существовав-

Пункт приёма добровольнее в POA. Симферополь 1943 г.

ших и созданием новых (установить их статус и принадлежность часто не представляется возможным). Как считает О. Романько, с июля 1942 по май 1944 г. было охвачено немецким оккупационным аппаратом и проходило службу в частях полиции и Вермахте в общей сложности от 15 до 16 тыс. крымских татар104.

Согласно докладу командира Южного соединения партизанских отрядов Крыма М.А.Македонского, февраль 1944 г. ознаменовался определённым изменением тактики оккупантов в борьбе с партизанами (в том числе и в том, что касалось использования местных коллаборационистов). Эти изменения касались двух моментов. Во-первых, взамен более или менее регулярных прочёсов леса крупными силами немецкое командование снова стало размещать в деревнях небольшие гарнизоны, т.е. перешло от активных наступательных действий к оборонительным. "Ввиду того, что у противника не стало хватать регулярных частей для постоянного сковывания партизан и производства прочёсов лесов, - отмечало командование Южного соединения, - то противник создал целую сеть карательных добровольческих отрядов (из татар и кубанцев) до 150-200 чел. в каждом и стал размещать их гарнизонами в прилесных селениях в перемежку с немецко-румынскими войсками..."ш. Во вторых, из-за всё той же нехватки войск германское командование вынуждено было вернуться к тактике конца 1941 - начала 1942 г., предусматривавшей вооружение лояльного (прежде всего крымскотатарского) населения. В другом документе, датированном 4 февраля 1944 г., Македонский, Чусси и Селимов сообщали в центр следующее: "По работе среди населения, находящегося в населенных пунктах под влиянием противника, несмотря на расширение наших связей и увеличение групп советских патриотов, имеют место факты вооружения противником населения отдельных деревень против партизан. Так, вооружены 45 чел. из жителей дер. Ай-Василъ, Дерекой, ведётся подготовка по вооружению в дер. Фоти-Сала, Кок-Коз, Албат, Гавро и др." Ситуация, однако, резко отличалась от той, что складывалась в начале оккупации, и немцам пришлось столкнуться с большими трудностями. "Почти повсеместно, - указывали далее руководители Южного соединения, - население от взятия оружия отказывается, но предатели из мусульманских комшпетов и немецко-румынские коменданты под угорозой расстрела заставляют вооружиться под видом защиты своих деревень. Так, в дер. Аиргуль шеф района Куддус-Эфенди три раза проводил митинг по вооружению населения, но народ отказался, тогда он приехал в деревню с комендантом и, вызвав людей по одному, вооружил 45 чел., а затем включил в списки тех. кто может носить оружие"106. Таким образом, оккупантам удалось создать несколько подразделений, ряд из которых оказались достаточно надёжной опорой оккупантов. Так, из отчёта по 4 бригаде Южного соединения явствует: "В дер. Корбек войск противника нет, однако имеется 16 полицейских и 25 жандармов, кроме того, в последнее время организовался из местных жителей отряд самообороны, которые вооружились, и насчитывает до 300 чел."107. Эти корбекские добровольцы проявляли активность до самого конца оккупации Крыма, что особенно запомнилось участникам партизанской борьбы. Комиссар 6 отряда 4 бригады А.А.Сермуль вспоминал: "... 2 апреля 44-го года - за десять дней до освобождения - пятеро наших разведчиков под Алуштой нарвались на засаду, устроенную корбекскими добровольцами. Были убиты Николай Макриди, Иван Рогулин, ранены Константин Туркалов и Асан Чабанов - крымский татарин. Командир группы Дмитрий Богуславов прикрыл их отход, и им троим удалось уйти от преследования"10*". Зимой 1944 г. в районе действий 4 бригады был сформирован оккупантами из местного татарского населения ещё один большой каратель-

Выдача нового обмундирования добровольцам. Симферополь 1943 г.

ный отряд, который весьма досаждал отрядам бригады и терроризировал население Альминской и Булганакской долин (в том числе и представителей татарского населения). В феврале 1944 г., т.е. за два месяца до освобождения Крыма, в результате действий этого подразделения только 2 партизанский отряд (им. Гвалия) потерял 12 чел. убитыми. "Карательный добровольческий отряд, - доносили в штаб командир и комиссар 4 бригады - Чу ecu и Хайруллаев, - в последнее время действует по сёлам там, где бывают наши партизанские группы. Так, после операции 2-го отряда в табак-совхозе этот отряд произвёл там аресты, причём при попытке жителей перейти в наши отряды этого не удалось, ибо эти мерзавцы устраивают засады на дорогах и своими... действиями не уступают СС"Ш.

В отличие от 1941 и особенно 1942 г., когда участие жителей прилесных крымскотатарских деревень в антипартизанской борьбе носило массовый характер, теперь оно осталось уделом групп наиболее непримиримых коллаборационистов, которые продолжали сражаться с партизанами, несмотря на явную обречённость своих действий. Такая ситуация была характерна для всего Крыма. В частности, комиссар 20 партизанского отряда 5 бригады Северного соединения А.Эмиров 2 апреля 1944 г. сообщал в штаб соединения о проделанной агитационной работе среди населения дд. Ускут, Туак, Кучук-Узень, Куру-Узень, в результате которой

"среди населения чувствуется оживление в нашу пользу". В частности, сорвался набор в добровольческие подразделения по этим деревням и т.д. В то же время даже в апреле 1944 г. активно действовали группы добровольцев, боровшиеся с партизанами. Так, в д. Кучук-Узень группа жителей на базе семейства Орифчановых (Арифджан) "поставили себе цель во что бы то ни стало поймать партизан, с этой целью вооружились, [проводят] ночное патрулирование и ставят секретные посты"и0. Аналогичную информацию сообщал и представитель Закавказского фронта в 3 бригаде Восточного соединения майор Аббасов, который уже в конце марта 1944 г. на вопрос заместителя начальника КШПД Берёзкина об отношении татарского населения к партизанам ответил, что наряду с деревнями, помогающими партизанам продовольствием и информацией, "некоторые деревни, как [например] Отузы, являются контрреволюционными. Они не принимают ни одного партизана. Если увидят партизан, сейчас же сообщают в комендатуру"111.

Следует учитывать, что даже в самый разгар партизанского движения в начале 1944 г. количество добровольцев, служивших у немцев, многократно превышало количество партизан-крымских татар (согласно данным отчета начальника оперативного отдела штаба 17-й немецкой армии, приводимым О.Романько, еще на 5 марта 1944 года в подчинении начальника полиции на территории Крыма оставалось пять татарских полицейских батальонов (ранее

Кубанские казаки - военнослужащие Вермахта. Крым 1943 г.

Партизанский отряд 1 бригады в освобождённом Симферополе. Апрель 1944 г.

их насчитывалось восемь, по другим данным - девять): 147, 154, 150, 149 и 148-й из них три последних имели полный состав, два других около половины"2). Если считать, что немецкое командование эвакуировало из Крыма лишь наиболее боеспособных бойцов местных коллаборационистских подразделений, то только таких, по данным исследователя, насчитывалось около 2.500 чел. Интересно, что последние полицейские подразделения перешли к партизанам за один день до освобождения Крыма, в частности 12 апреля 1944 г. в расположение 9 отряда 7 бригады прибыл отряд Албатской полиции в количестве 154 чел. под командованием того самого Али Эфенди, который работал как на немцев, так и на партизан в конце 1943 - начале 1944 г. Как явствует из документов, этот отряд вступил в своё село уже в качестве "партизанского подразделения""3. Но некоторые продолжали сражаться, зная, что на пощаду им рассчитывать не приходится. Так, по воспоминаниям комиссара 5-го отряда Южного соединения крымских партизан И. Купреева, добровольцы из бахчисарайского батальона полиции вели упорные бои за город"4, а по свидетельству командира 1 бригады Ф.И.Федоренко, в расправе над населением Старого Крыма 11 апреля 1944 г. наряду с отступавшими немецкими войсками участвовали и солдаты 150* полицейского батальона"5. Резня в Старом Крыму, жертвами которой оказались свыше 500 человек, стала последним преступлением крымскотатарских добровольческих формирований на крымской земле.

Примечания

1 Документы не сообщают, сколько крымских татар оставалось в отрядах в это время, однако это можно установить на основании косвенных данных: киюню 1942 г. в партизанских силах Крыма было представлено шесть крымских татар, числится погибшими (пропавшими без вести) с конца осени 1942 до конца весны 1943 г. около 12 партизан-крымских татар, таким образом, вероятнее всего к концу 1942 г. в партизанских отрядах находилось менее двух десятков крымских татар.

2 Госархив в АРК, ф. 151, on. 1, д. 470, л. 13, об. Там же, ф. 156, оп.1, д 41, л.22.

4 Там же, ф.151, оп.1, д.607. л.7.

5 Там же, ф.151, оп.1, д. 470, л.54, об.

6 Луговой Н. Страда партизанская. 900 дней в тылу врага. Дневниковые записи. Симферополь, 2005, с.590.

7 Там же, с.614.

8 Госархив в АРК, ф. 849. оп2, д 290, л.23. "Там же, Ф. 151. оп 1, д.607. л.18.

10 Кондранов И.П. Крым. 1941 -1945. Хроника. Симферополь, 2000, с. 110.

" Госархив в АРК, ф. 156. оп.1. д.71, л. 14. Имеются также сведения о том, то из-за трудностей с продовольствием татарам было запрещено на Курбан-Байрам резать овец. В некоторых сёлах из-за недостатка скота крестьяне сами впрягались в плуги.

12 Там же, ф. 151, on. 1, д. 19.

Крымскотатарская энциклопедия. / Авт.-сост. Р. Музафаров. Симферополь. 1993,

т. 1-2.

14 Госархив в АРК, ф. 151, on. 1, д.477, л.74. Луговой H. Указ. соч., с.642.

16 Крымскотатарская энциклопедия, т.1, с.166-167.

17 Луговой Н. Там же, с.651, 691.

15 Госархив в АРК, ф. 151., on 1, д. 388.

19 "Иван Яковлевич (Бабичев. - Авт.) и Валентин (Сбойчаков. - Авт.). - писал Ямпольскому Луговой 16 июня 1943 г., - ...пришли с мнением боевую работу в Симферополе прекратить. "Старик" безусловно за это. "Капитан" тоже. Сегодня "Старик" запел о прекращении пропагандистской деятельности [среди] всех добровольцев-татар. Я же думаю... все организации и группы должны не прекратить, а усилить работу" (Там же, ф. 151, оп. 1,д.479, л.6).

20 Г.Бек1рова. Крим у перюд Велико!' В1тчизняно'1' вшни (1941-1945) // Кримськ/ студп, № 1-2 (29-30). лютий-травень, 2005

21 Там же, ф.151, оп.1, д. 19, лл. 30-38.

22 Госархив в АРК, в отчете приводилисьфакты деятельности в Симферополе организации А.Дагджи, создания в двух батальонах групп советских патриотов, возникновения в ряде деревней советских подпольных организаций и т.д.

23 Там же, ф. 151, on. I, д. 19, л.6.

24 Любопытно, что в решении от 18 ноября 1942 г. она фигурирует как оказывавшая помощь партизанам.

25 Там же, л.37 об.

26 Там же. ф. 151, on. 1. д 19, л.36 об.

27 Вергасов И. Крымские тетради. М., 1978, с.430-431. Кондранов И. Указ соч., сс. 118-119.

29 Госархив в АРК, ф.1 on. 1, д. 279, Л.80 об. 40 Там же, л.83.

*' Там же, ф. 151, on. 1, д. 525. 3- Там же, ф. I, оп 6, д 33, л.21. 33 Там же, ф. 151, on 1, д. 19, л.65. Там же.

35 Луговой Н.Д. Побратимы. Киев, 1975, сс.185-194.

36 Госархив в APK, ф. 1, on.6, д.ЗЗ, л. 14.

37 Кондранов И. Там же, c.l 1 7.

38 Госархив в АРК, ф. 1 56, on. 1, д. 127.

39 Там же, ф. 1, оп.6, д. 33, Л.23.

40 О группе Боснасва см: там же, ф. 156, on. 1, д 99.

41 Луговой Н. Побратимы, с.213; П.Р.Ямпольский записал в своем дневнике: "4 и 5 [июня], оказывается, был "прочёс" наших лесов. Действовала группа добровольнее, человек 70. Переночевали они на опушке леса, постреляли и ушли... Значит, они не хотят воевать против нас... Ситуация не та. не популярна сейчас в народе борьба против партизан" (Госархив в АРК, ф. 1, оп. 6, д.ЗЗ, л.33).

42 Там же, ф. 151, on. 1, д. 552 л. 51 об.

43 Кондранов И. Там же, с. 114.

44 Госархив в АРК, ф. 151, on 1. д. 552, я.36.

45 Македонский М. Пламя над Крымом. Симферополь, I960, с. 139.

46 И.Т.Гвалия погиб в феврале 1944 г. в бою, после чего 2 отряд получил его имя.

47 Госахив в АРК. ф. 1 5 1, он. 1, д.615, лл. 12-15.

48 Луговой Н. Побратимы... с.255.

4" Госархив в АРК, ф. 151, on. 1. д. 19. л.57.

5(1 900 дней в горах Крыма: воспоминания комиссара партизанского отряда А.А. Сермуля. Симферополь. 2004.

51 Госархив в АРК. ф I. оп.6. д.ЗЗ,. л.24 об.

?2 Там же, ф. 151, on. 1, д. 505, л. 210-в. Более подробно об этой истории см: Романько О. Указ. соч.

53 Там же, ф. 151. оп.Цд.525, л.77 об.

54 Там же, л.81; в дальнейшем, однако, установи гь связь с Капсихором так и не удалось, как сообщил Булатову Т.Каплун: "Смаиз... стал ходить в эту деревню, его брат работал полицейским, давал нам хорошие материалы, но он попался, и его перевели в Судак, есть сведения, что его расстреляли)} (Там же. ф. 151, on 1, д. 31, л.53 об.)

55 Там же, ф. 151. on. 1, д. 19, л.65.

Кондранов И. Указ. соч., с.121, впрочем, эта цифра нуждается в уточнении, Н.Д.Луговой приводит её в политдонесении от 13.12.1943 г. как количество пополнения на этот момент только по 1, 5 и 6 бригадам (здесь же сообщается о том, что 199 из них пришли из добровольческих формирований) (Госархив в АРК, ф. 151, on. 1, д.484. л.З1). >7Там же, ф. 151, on. 1, д. 19, л.65.

58В частности, в одном из таких случаев Ямиольский запрашивал Центр: "В связи с тем, что в 20 отряде 80 татар, желательно комиссаром иметь татарина. Прошу назначить и.о. комиссара 20 отряда Эмирова Асана" (Там же, ф. 1, оп.6, д 33, л.40). Однако это практиковалось иногда даже если в отрядах было мало крымских татар. Крымскотатарская энциклопедия, Т. 2. с. 576.

60 Есть также данные о том, что существовавший в лесах Восточного Крыма короткое время 9 партизанский отряд возглавляли бывшие феодосийские подпольщики Э.Ильясов и С.-А. Аметов.

61 Госархив в АРК, ф. 151., on. 1, д.580. л. 39.

62 Там же, л.40 об.

63 Там же, ф. 151, оп.1, д.554, л.37.

64 Там же, ф. 151., on. 1, д.580, л. 40. "Татарское население, - уточнял Македонский. - лишь незначительная часть, с Южного берега перешла к партизанам, а остальная часть покинула деревни, занятые партизанами, и ушла к немцам" (Там же).

65 Как одно, гак и другое название в равной степени встречаются в документах.

66 Романько "Создание какого-либо местного правительства..." // ИНК, 2006, №15.

67 Там же. с. 97.

68 Госархив в АРК, ф. 151.оп.1, д.95, л.33, следует иметь в виду, что из этого количества отсутствуют данные по 2949 чел.

69 Беюрова Г. Указ.соч.

70 Госархив в АРК, фЛ51 .оп.1, д.95, л. 61.

71 По-видимому, на уменьшении общей численности сказались потери тяжелых январских боёв 1944 г.

По дислоцировавшейся там же бригаде №2 нет данных. 7j Там же, л.75. 74 Там же, л.98.

Там же, ф. 151, on. 1, д.31. л.54 об.

76 Там же. л.62.

77 См., например такой отзыв Т.Каплуна: "В Ай-Серезе оказался у меня знакомый суд. исполнитель Be/нее... он нам помогал. Но не все в этой деревне одинаково относились, народ очень забитый, неразвитый, запуганный". Там же, л.53 об.

78 Там же. ф. 1. оп.6, д 33, лл. 72-72 об. В том числе в I бригаде (всего 266 чел.) - 9; в 5 бригаде (216) - 13, в 6 бригаде (230) - 52 чел.

74 Там же, ф. 151. on. 1. д.535. л. 129. 811 "Гам же.

81 Там же. ф. 151, оп.1, д.611. л.5. 8- Там же. л.97.

Мотивы отклонения награждений нам неизвестны, лишь в редких случаях можно догадаться об их причинах. В частности, в марте 1944 г. комиссар Восточного соединения Р.Мустафаев представлялся КШПД к ордену Ленина, который был заменен орденом Красного Знамени, но в итоге и с этого представления Мустафаев был снят по просьбе В.С.Булатова, очевидно, из-за скромных успехов в агитации. 84 Там же. ф. 151., on. 1. д.580. л. 6.

8> Среди дезертиров в документах КШПД значится даже бывший командир одного ИЗ партизанских отрядов Восточного Крыма Сеит-Али Аметов. ушедший из отряда в феврале 1944 г.

8Л Госархив в АРК. ф. 1. оп.6, д 33, л.36.

87 Там же, л.51.

88 Там же, ф. 151. оп.1, д. 538, л.З.

89 Там же, ф. 151, on. 1, д.535. л.79.

90 Там же. ф. 151, on. 1, Д.538, л Л 85. Там же.

Хотя тоже имело место, в частности, согласно донесению Л.Вихмана, "в 9 отряде 7 бригады 16 февраля дезертировали во время боя 3 бойца - Асан Азамат, СулеймановЯ., Амза. Пришли через несколько дней с румынским отрядом. Оставили записки с призывом переходить к немцам". (Там же, ф. 151. on 1., д. 582, л.З).

9 Там же, ф. 151, on 1, д.609, л.42. Вообще, существует проблема определения эффективности боевых действий партизанских отрядов, особенно на заключительном этапе борьбы в Крыму, зачастую в документах приводятся совершенно нереальные цифры соотношения собственных потерь и потерь противника. Так например, 1 отряд 7 бригады им. Аппазова зимой-весной 1944 г. отчитался обуничтоженииЗ 1 бсолдати офицеров противника при 2 убитых и 3 раненых со своей стороны. 9 отряд той же бригады о 252 при 3 убитых и 5 раненых, а 8 отряд им.Багирова в ноябре 1943-апреле 1944 г. якобы уничожил 1225 (!) немецких солдат и офицеров, потеряв при этом... одного бойца (см. Там же, ф. 151, on 1, дд.613, 617, 615).

94Тамже, ф.151.оп 1, д.611, л.И.

95 Там же, ф.1, оп.6, д.37, л. 90. Вероятно именно об этой листовке рассказывал сотрудник партизанской типографии Леонов С.Г. в 1947 г. Сообщая о неудачных попытках связаться с жителями деревни Биюк-Янкой в 1942 г., он говорил: "В это время мы уже хорошо гнали отношения татар к нам и иначе не называли их, как иронически - братья-татары, а возникла эта кличка вот как: на Большую землю. Председателю президиума Верховного Совета Крымской АССР Менбарневу попала листовка, в которой татары грозили партизанам полным истреблением. В ответ на эту листовку Менбариев написал обращение к татарам, в котором говорил. "Я сын трудового татарского народа, а вы все мои братья и сестры". Отсюда и пошло. Как татары начинают наступление на партизан, так партизаны сразу и говорят: Братья и сестры Менбарнева идут на нас...".

9('Тамжел.91.

97 -г

Там же.

98 Там же, л. 42.

99 Там же, ф.1, оп.1, д. 279, л. 57 об.

100 Там же, ф.1, оп.6, д. 37, л.45. "" Там же, л.56 об.

102 Там же, л. 104.

103 Там же. ф.151, on 1, д. 31, л.53. Тынчсров использовал для пропаганды крымскотатарский фольклор, в частности, он называл себя новым Длимом (татарским Робин Гудом).

104 Романько О. Крымскотатарские коллаборационистские формирования в Вермахте, полиции и войсках СС (1941 -1945): к вопросу об организации, личном составе и численности. / Military Крым, №4, сентябрь 2006, с.54.

1115 Госархив в АРК. ф. 151. on. 1, д.582, л.29.

106 Там же. ф" 151, on. 1, д.580, л.45.

107 Там же. ф. 151, on 1, Я.587, л.23. 1,18 900 дней в горах Крыма... с.58.

109 Госархив в АРК, ф. 151. on 1, д.587, л .20.

110 Там же, ф. 151, on. 1, д.538, л. 198 об. 11' Там же, ф. 151, on. 1, д.31, Л.-62.

": См. Романько O.B. Крым. 1941 -1944 гг. Оккупация и коллаборационизм. Симферополь. 2004, с. 82.

113 Госархив АРК, ф. 151, on. 1, д.617, л.94.

114 Там же, ф. 156, on. 1, д. 57, л. 31 об-32.

115 Федоренко Ф.И. Годы партизанские. 1941 - 44. Симферополь, 1990. с.283.

заключение

. .г~Г,атарский вопрос", несомненно, явился одним из важней-\\ J- ших факторов, серьёзно повлиявших на партизанское движение в Крыму, особенно на первом этапе его развития, в 1941 - 1942 гг.

Это обуславливалось тем, что зона партизанской деятельности практически полностью находилась в окружении крымскотатарского населения, и изменение отношения его существенной части к советской власти и тем, кто в данном случае ее представлял, чрезвычайно осложнило деятельность партизанских отрядов. Это касалось как их маневренности, скрытности их базирования, так и обеспечения продовольствием, разведданными и т.д. Разгром немецко-румынскими войсками партизанских баз, к которому активно привлекалось местное население, породил тяжелейший голод, унесший жизни сотен людей. Еще большее значение имело создание для борьбы с партизанами добровольческих отрядов (общей численностью до 20 тыс.чел.), часть из которых носила иррегулярный характер, а часть впоследствии стала регулярными подразделениями Вермахта и СД. Можно сказать, что при помощи этих подразделений к весне 1943 г. партизанское движение было почти полностью уничтожено.

Такая ситуация не предвиделась и не прогнозировалась отвечавшим за организацию партизанского движения Крымским обкомом ВКП(б) и непосредственным партизанским командованием, она явилась неожиданностью для партизан и часто вызывала ответную реакцию в виде нападений на крымскотатарские сёла, убийства подозревавшихся в коллаборационизме представителей местного, в том числе татарского, населения. Однако следует признать, что партизанские действия носили "реактивный" характер, они были вызваны голодом и блокадой, иногда стремлением осуществить возмездие по отношению к перешедшим на сторону врага, но они не планировались заранее и не имели широкого размаха. Во всяком случае, партизаны не уничтожали мирное население и его жилища, в то время как со стороны добровольческих карательных подразделений это имело место по отношению к тем, кто поддерживал партизан.

Характер имеющихся документов не говорит в пользу вывода о том, что непосредственное партизанское руководство преувеличивало уровень опасности, порожденной переходом части крымскотатарского населения на сторону оккупантов, скорее наоборот, можно говорить о недостаточно серьёзном на первом этапе отношении в партизанском руководстве к "татарскому фактору". Во всяком случае, очевидно, что штаб партизанского движения (в лице Крымского обкома ВКП(б)) не смог до осени 1942 г. выработать какую-либо долговременную специальную политику по отношению к крымским татарам, и в этом отношении, по признанию самого А.В.Мокроусова, деятельность штаба партизан была явно недостаточной.

Такая политика была выработана Крымским обкомом ВКП(б) лишь к концу осени 1942 г. и нашла отражение в Решении бюро обкома от 18 ноября 1942 г. "Об ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах по ликвидации этих ошибок и усилению политической работы среди татарского населения". По своей сути это была политика разрушения массовой базы коллаборационизма путём отрыва большей части крымскотатарского населения от сотрудничавшей с оккупантами верхушки. С этой целью бюро обкома определяло, что с самого начала коллаборационизм не имел сколько-нибудь значительной поддержки у населения и объявлял выводы о противоположном неправильными и "политически вредными". По существу, это являлось слишком оптимистической оценкой ситуации, противоречившей объективным данным, но только это позволяло в дальнейшем строить отношения с крымскими татарами как бы с чистого листа. Эту же цель преследовала и критика действий непосредственного партизанского руководства в лице А.В.Мокроусова и С.В.Мартынова в "татарском вопросе". При этом позиция командования партизанскими отрядами была воспринята и изложена не в полном соответствии с действительностью, однако такая критика давала возможность Крымскому обкому продемонстрировать, что верховное руководство партизанским движением не склонно преувеличивать ответственность основной массы коллаборационистски настроенных крымских татар. Как показали дальнейшие события, это была в целом верная тактическая линия, которая в сочетании с другими факторами (прежде всего ухудшением положения немецких войск на советско-германском фронте) позволила расколоть коллаборационистское движение и создать условия для перехода значительного количества участников вооруженных подразделений, находившихся в составе и на службе немецкого командования, на сторону партизан накануне и в ходе решающих сражений за Крымский полуостров во второй половине 1943 - 44 гг. "С конца 1943 г., - отмечает российский исследователь А.Р.Вяткин, - несколько сотен крымских татар влились в ряды партизан и вместе с ними стали участвовать в боях с немецко-румынскими оккупантами.

Именно к этому времени относятся те бои и победы, которые охотно описываются в современных крымскотатарских публикациях. Тогда же были сожжены за измену Гитлеру несколько десятков татарских деревень, население которых частью разбежалось, а частью было мобилизовано на принудительные работы"1.

С началом зимы 1943 - 44 гг. "татарский вопрос" для командования партизанским движением Крыма как бы сходит с повестки дня. Начиная с этого времени и до освобождения Крыма в апреле 1944 г. в документах Крымского штаба партизанского движения практически не появляется отдельных аналитических документов о работе в татарской среде, не ставится специальных задач перед командованием соединений, бригад и отрядов, в конце 1943 - начале 1944 г. татарская тема как бы растворяется в гуще общей работы среди населения оккупированного Крыма. Означает ли это, что руководство партизанского движения реализовало намеченную программу и достигло целей, поставленных в решении обкома от 18 ноября 1942 г.?

Ответ на этот вопрос не является однозначным. С одной стороны, к концу 1943 г. партизанам удалось переломить ситуацию в свою пользу, чему главным образом способствовало изменение положения на советско-германском фронте в пользу Красной Армии и вызванное этими изменениями брожение в кругах коллаборационистов. Прежде всего, существенно упала активность формирований из крымских татар в борьбе с партизанами. Во-вторых, партизанам удалось установить нормальные отношения с населением крымскотатарских деревень, до этого проявлявших враждебность. Наконец, им в значительной степени удалось разложить крымскотатарские добровольческие формирования и склонить часть добровольцев к переходу на сторону партизан.

С другой стороны, при всех успехах политической и оперативной деятельности партизанского командования всё же приходится констатировать, что партизанскому руководству так и не удалось в полной мере решить задачу привлечения на свою сторону всей массы крымских татар так, как она была сформулирована в решении обкома от 18 ноября 1942 г.: "Поднять татар на борьбу против фашистских оккупантов и их приспешников - буржуазных националистов и кулаков". Несмотря на то, что в начале 1944 г. в партизанских отрядах Крыма находилось до пяти сотен крымских татар (в значительной своей части из числа перебежчиков из войск противника), на стороне немцев на завершающем этапе войны участвовало, как свидетельствуют документы, существенно большее число их соотечественников2. До последнего продолжали свою деятельность и созданные немецким командованием "татарские (мусульманские) национальные комитеты" и т.д.

Можно говорить о том, что партизанскому руководству удалось минимизировать действие "татарского фактора", добиться нейтрализации проявлений враждебности, хотя и не стопроцентного перелома ситуации. Впрочем, в условиях наступления Красной Армии в конце 1943 - начале 1944 г. и нового размаха партизанского движения именно это приобрело решающее значение. Можно констатировать, что с началом массового ухода в лес жителей сельских населённых пунктов в конце октября - ноябре 1943 г., в результате которого личный состав партизанских отрядов вырос практически в 10 раз, роль крымскотатарских деревень как опорных антипартизанских пунктов была сведена к нулю. Они сами стали объектом партизанской пропаганды и источником снабжения партизанских отрядов продовольствием, информацией и пополнением. Именно поэтому немецкое командование постаралось в ходе операции "Огонь и меч" в декабре 1943 г. отселить население большой части этих деревень, а сами деревни сжечь. Ненадёжность добровольческих частей позволяла немецкому командованию использовать их лишь в качестве вспомогательных антипартизанских сил, эффективность которых на завершающем этапе оккупации Крыма было невелика.

"Татарский вопрос", таким образом, потерял своё значение в идущей в Крыму борьбе и поэтому сошел со страниц партизанских документов. Безусловно, главную роль в этом сыграли успехи Красной Армии, добившейся решающего перелома в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, однако не следует преуменьшать и работу Крымского обкома ВКП(б) и Крымского штаба партизанского движения, пропагандистские и организационные усилия которых способствовали изменению отношения крымских татар к партизанам. Особенно значительное место в этой работе принадлежало партизанским руководителям, комиссарам и командирам отрядов, комиссарам бригад и соединений из числа крымских татар, пример которых побуждал их соотечественников становиться на путь борьбы с оккупантами. Не подлежит сомнению, что крымскотатарское население внесло свой вклад в дело освобождения Крыма от немецко-румынских оккупантов на завершающем этапе борьбы за полуостров осенью 1943-весной 1944 г. Тем не менее далеко не все участники партизанской борьбы в Крыму были склонны предать забвению многочисленные факты совсем другого рода. Известно, что после освобождения Крыма как со стороны участников партизанского движения, так и со стороны особенно пострадавших от оккупантов мирных граждан раздавались призывы к "мести татарам". Эти настроения, конечно, сыграли свою роль при подготовке решения ГКО о принудительной высылке всех крымских татар с территории полуострова в мае 1944 г. Несмотря на то, что активно против партизан с оружием в руках выступала приблизительно одна десятая часть крымских татар, депортации подверглись и все те, кто не мог и не должен был нести ответственность за подобного рода действия (и прежде всего те, кто с оружием боролся против немцев в составе партизанских отрядов). К сожалению, тотальная и носившая на восточном фронте особенно жестойкий характер война, не способствовала проявлениям советским военным руководством необходимой в обычных условиях "этно-социалыюй разборчивости"4. Это ошибочное по своей форме решение явилось следствием целого ряда факторов: активной деятельности коллаборационистских организаций и лидеров, стремившихся всеми способами создать у немцев впечатление "всенародной" поддержки оккупационной власти,, обострённого восприятия советским руководством трагических событий 1941 -42 гг. в Крыму и, конечно, тоталитарной практикой коллективной ответственности, процветавшей в СССР в сталинский период.

Последствия этой практики оказались весьма трагичными для населения Крыма (в особенности для подвергшихся депортации его групп - крымских татар, армян, болгар, греков). Не вызывает сомнений то, что для преодоления её негативных последствий современному крымскому сообществу нужен серьёзный анализ всего, что происходило в переломные для нашего общества 1941 -44 годы.

Симферополь, 2006-2008 гг.

3 Целью настоящей работы не является анализ мотивов принятия печально известного решения ГКО, тем не менее позиция автора по этому вопросу состоит в том, что здесь

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

список

партизан-крымских татар, занимавших руководящие должности* в партизанских отрядах Крыма 1941-1944

Аединов Абляз (1905, по другим данным 1907 - 08.1942, Крым). Старший политрук, инструктор политотдела 51 армии. Командир красноармейского отряда 4 района (1.11.1941 - 06. 42). Направлен "на оседание" для организации подполья. Схвачен немцами и казнён.

Аметов. председатель Куйбышевского райисполкома, начальник штаба Куйбышевского отряда, дезертировал.

Аметов Абибулла (1907 - 02.1943, Крым). Секретарь Сейтлерского РК ВКП(б), боец, комиссар Ичкинского отряда (17.9.42 - 10.10.1942), переведен в Биюк-Онларский отряд, комиссар (10.10.1942-25.10.1942) начпрод отряда с 25.10.42, в дальнейшем - боец Сейтлерско-Зуйского, 6 красноармейского. 7 отряда 2 сектора. Пропал без вести. Награжден медалью "За боевые заслуги".

Аметов Бекир (1908(9) - 1.1.1944). Секретарь Сталинского РК ВК11(б) г.Керчь. Направлен в партизанские отряды 26.06.1943 г. Комиссар 6 партизанского отряда I бригады, 6 отряда 5 бригады ЦОГ(25.11.43-22.12.43). Попал в плен в р-не Долгоруковской яйлы, после пыток казнён фашистами.

Аметов Сеит-Али (р. 1905, с. Биюк-Озенбаш). Участник феодосийской подпольной организации М.М.Полишука до ноября 1943 г. комиссар 9 партизанского отряда (25.11.43- 3.12.43) 3 бригады, начпрод 12 отряда этой же бригады, по данным ГАЛРК, дезертировал в феврале 1944.

Аппазов Мемет (1914, Дегерменкой - 26.10.1943 р-н хребта Хыралан). Лейтенант, командир взвода 91 полка 51 армии. С 14.11.1941 по 9.10.1942 командир группы красноармейского отряда. В эвакуации на Большой земле. Прибыл в лес вторично в июне 1943 г. командир группы, начальник штаба 7 отряда 1 сектора (23.06.43-15.07.43), 1 автономного отряда (с 15.07.1943 г.). Погиб в бою. Награждён орденом Красного Знамени.

Ашнров Абдул-Керим (Абкерим) (р.1907, с.Биюк-Янкой). Рабочий артели им.Чкалова Симферопольского р-на, боец 3 Симферопольского партизанского отряда, Алуштинского отряда. В эвакуации на Большой земле (26.10.1942 - 25.6.1943). Комиссар 8 партизанского отряда 7 бригады Южного соединения. Награждён медалью "За отвагу".

Белялов Нафе (р. 1914). Председатель военного трибунала 48 окд, председатель военного трибунала по 3 и 4 районам партизанских отрядов Крыма, комиссар 1 отряда 1 сектора (25.10.42-11.01.43), председатель военного трибунала партизанских отрядов Крыма, 17.08.43 эвакуирован на Большую землю.

Беткелиев Мусса. Секретарь Балаклавского РК ВКП(б), комиссар Балаклавского отряда с (1.11.41 - 8.02.42), политрук группы, 2.04.1942 дезертировал.

Газиев Гафар (1910-8.02.42, Крым). Зав. Райзо Балаклавского р-на. Командир Балаклавского отряда с 1.11.41, погиб в р-не дер. Алсу.

Ибраимов. Инструктор Куйбышевского РК ВК11 (б), командир Куйбышевского отряда, дезертировал в ноябре 1941 г.

Ибраимов Али (р. 1904). Мл.лейтенант НКВД, член ВКП(б) с 1929 г., начальник милиции г.Карасубазар, начальник ОО 3 Красноармейского отряда 2 района (11.41 - 29.09.1942). Эвакуирован на Большую землю.

Измайлов Асан, (р. 1906). Инструктор Судакского РК ВКП(б), комиссар Судакского отряда (01.11.41-08.03.42), боец до 12.3.42, дезертировал.

Ильясов Энвер(р. 1922). Один из руководителей подпольной организации в г. Феодосия, в лесу с ноября 1943 г., командир 9 отряда 3 бригады (25.11.43-03.12.43), начальник штаба отряда, командир группы.

Ирсмамбетов Исмаил (1911, с.Аджи Менды - 1975, Андижан). Помощник по комсомолу начальника Крымского штаба партизанского движения. Награждён орденом Красной Звезды. Был редактором газеты "Комсомолец", журнала "Яш ленинджилер".

Ислямов Сейдамет (1910, с. Дегерменкой - 1985, с.Богатое Белогорского р-на Крымской обл.). Боец 1 Симферопольского партизанского отряда (с 1.11.1941). В эвакуации на Большой земле (9.10.1942 - 27.6.1943), командир разведгруппы, комиссар 4 партизанского отряда 4. затем 6 бригады Южного соединения (по 20.4.1944) Награжден медалью "За оборону Севастополя".

Калыев Сейтхалил (1913, с. Фриденталь - 1979, г.Белгород, РСФСР) Начальник Карасубазарского РО НКВД, в партизанском движении с ноября 1941 по апрель 1944 г. помощник командира Карасубазарского отряда, 6 Красноармейского отряда. 3 отряда 2 сектора. 3, 5 отрядов 1 бригады, 5 отряда 3 бригады по разведке, помкомандира 3 бригады по разведке. Награжден медалями "Партизану Отечественной войны" 1 ст.. "За боевые заслуги".

Колесников Джеббар (р. 1908, с.Огузы ). Второй секретарь Ленинского РК ВКП(б), находился в резерве обкома. В партизанских отрядах с 28.08. 1943. Комиссар 8 отряда 3 бригады Восточного соединения (с 1 11.1943), затем комиссар 3 бригады Восточного соединения (19.02.44-5.03.44)

Курбетдннов Бекир (р. 1905 ). Военнослужащий 148 батальона "Shuma", перешел к партизанам в ноябре 1943 г Начальник штаба 9 отряда 7 бригады (с 14.1 1.43).

Кургумеров Рамазан (р. 1905 (1904), с.Шума) Зав.приемной Президиума ВС КАССР, направлен в лес 26.06.1943. Комиссар 17 отряда 6 (1) бригады Северного соединения (25.11.1943 - 13.2.1944). Эвакуирован на Большую землю в связи с ранением. Награждён медалью "За Отвагу".

Макъянов. Замдиректора Фотисальской МТС по политической части, комиссар Куйбышевского отряда, дезертировал.

Мамутов Мустафа (р. 1905, с.Стиля). Преподаватель сш № 12 г. Симферополь. Политрук роты 4 сп 351сд 51 армии. Направлен в лес 26.06.1943, с 14.11.1943 по 20.4.1944 комиссар 9 отряда 7 бригады Южного соединения.

Менаджиев Сараджадин (1916 - 1995, Тамань). Ст.лсйтснант, командир разведгруппы Черноморского флота, заброшен в лес весной 1943 г. Комиссар 10 отряда 7 бригады (15.11.43 - 28.01.1944). Откомандирован на Большую землю. Награждён орденом Красной Звезды.

Молочников Мемет (р.1912, г. Бахчисарай), секретарь военного трибунала 2-й крымской, затем 48 кавдивнзии. В партизанском движении с ноября 1941 по апрель 1944, боец, политрук группы, секретарь военного трибунала партизанских отрядов Крыма. Комиссар 2, 1 отряда 7 бригады Южного соединения. Награжден орденом Красной Звезды Впоследствии участник национального движения. Один из авторов "Обращения 18-ти".

Муратов Куртсеит (р. 1908). Капитан госбезопасности, начальник Кировского РО НКВД. В партизанском движении с ноября 1941 по апрель 1944 г. комиссар партизанского отряда, начальник оперативной группы 3 бригады Восточного соединения. Награждён орденом Отечественной войны I ст., медалью "За отвагу". Жил в Перми.

Муратов Рамазан (р. 1907, Биюк-Янкой). Боец 14 гв миномётного полка, участник боев под Волоколамском. Направлен в лес 22 июля 1943 г., боец, командир группы 3 отряда

4 бригады, комиссар 2 отряда 4 бригады, переведен комиссаром 9 (Южного соединения) отряда 7 бригады. С 24.02.44 по 20.04.44 командир 9 отряда. Подвергался лишению свободы за участие в крымскотатарском национальном движении.

Муртазаев Осман (р. 1903). Ст. лейтенант, в Красной Армии с августа по ноябрь 1941 г., участник боев под Перекопом, затем в плену, в партизанских отрядах с 5 октября 1943 г. Начальник штаба 2 отряда 4 бригады (с 25.11.43 по 28.01.44), затем назначен помкомотряда по тылу.

МустафаевРефат(р. 1911 ,с. Бшок-Янкой). Батальонный комиссар. Секретарь Крымского обкома ВКЩб) с 16.03 1940 г., подпольного обкома ВКЩб) с октября 1942 по август 1943 г., направлен в лес в качестве уполномоченного подпольного обкома, самовольно вылетел на Большую землю, после чего был направлен в лес в качестве комиссара партизанского отряда, затем комиссар 3 бригады (25.11.43-19.02.441. Комиссар Восточного соединения (19.02.44-20.04.44).

Мустафаев Шевхи (р.1914). Начальник штаба 1 1 отряда (№1 им.Аппазова) 7 бригады Южного соединения.

Османов Аблязиз (1909, д.Саврюпшо Бахчисарайского р-на - 24.01.1944). Секретарь Судакского райкома ВКП(б). Был назначен на должность комиссара 1 района партизанских отрядов Крыма, но по какой-то причине в должность не вступил, комиссар Судакского отряда, комиссар 6 отряда 2 сектора. Эвакуирован на Большую землю. Заброшен в лес повторно летом 1943 г. комиссар 5 автономного отряда (15.07.43-11.43). 7 отряда 3 бригады. Погиб в бою, похоронен на г. Бсрлюк.

Селнмов Мусгафа Веис (21.01.1910, д.Коккоз Симферопольского уезда Таврической губернии - 14.10.1985, Узбекистан). Член ВКП(б| с 1931 г., секретарь Бахчисарайского райкома ВЛКСМ, в 1939 г. служил в РККА, старший политрук. Управделами, зав.отделом кадров, инструктор Бахчисарайского РК ВКП(б). С 1940 г секретарь Ялтинского райкома ВКП(б). Был назначен комиссаром 4 района партизанских отрядов Крыма, но отозван обкомом, находился в резерве обкома. Направлен в лес летом 1943 г. в качестве секретаря Крымского обкома ВКЩб). Комиссар 1 отряда, затем 4 бригады. Южного соединения (29.01.44-20.04.44). С 1944 г. в депортации: зам. председателя Бекабадского райисполкома, с 1945 г. директор Среднеазиатского филиала Всесоюзного института "Магарач" в Кибрае (Ташкентская область). В 1955-59 гг. заместитель директора ин-та хлопководства, 1959-61 -зам. председателя Академии ссльхознаук Уз. ССР. па других хозяйственных должностях, награжден медалью "'За трудовую доблесть".

Тынчеров Талят (1908, Симферополь - 1968. там же). Капитан, командир 4 отряда 2 бригады (25.11.43-21.01.44), начштаба 2 бригады Центральной оперативной группы, (25.02.44-14.03.44), командир 3 отряда 2 бригады Восточного соединения (14.03.44- 09.04.44).

Хайруллаев Иззет (1907, с.Сейтлер-Вакуф - 1980, Сухуми). Член Крымского штаба партизанского движения, комиссар 22 отряда 6 бригады (10.01.44-24.01.44), комиссар 4-й бригады Южного соединения.

Халилов Эмир (р. 1911). Завотделом Судакского РК ВКЩб), боец, комиссар Судакского отряда (8.03.42-19.04.42), политрук группы, эвакуирован на Большую землю.

Эмиров Асан (р. 1907). Председатель Судакского райисполкома, призван в РККА в 1941 г., участник обороны Севастополя, попал в плен в районе с.Николасвка, в 1943 г. присоединился к партизанам, боец, комиссар 20 отряда 5 бригады Северного соединения (ноябрь 1943 - апрель 1944).

Юсуфов (Юсупов) Эмирхан (1908 - 6.12.1942, Крым). Командир Судакского отряда (01.11.41-03.42), командир группы 7 отряда 2 сектора, погиб.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Л о в я я

ГвЯяая иолваяя полягте * 647

'" g7&Al

лгв вмаочвегву гюоиодяжу Гкгдвру!

Разрешите мне перед"*" нам тш <-ярд"чжн'' прж"*т и нашу огромную 1*агодпряост:ь вв освобожден"*1 ::г-гостах т^тар (муеулъмпн.),*01.'яапшэсся под кроаотпдтш on;*- ско-к-шмундс-тичесхом ;:гом. Ки ведаем Вам долго* кжжни.ус :.>хов и pole ды гогжлнек"'! армии во вес;' .'-ро.

ToTf.pi; .Срмма готовь по Гицсе:^ зову -Jo^orics вместе с германское нптлдот!" пр"ие9 в* лт>1см ?ро.чт*. .• настоять* "ремя п лясах лрммв чиходятся пвртияляк, * препскяе чо>МР! оя-pK, коммунисты и хомяняирн,хоторве ;е успели Зекять ил .онмп,

.j№ сиэреР*" лих ч'длц.ш няатлзчксгшх групп a vpiao, к убедительно прося/ ,.чс рчЗДФЗИть на:, как хорошим "истокам дорог и тропинок крымских лесов, организовать из бивших *к_,'.1пхоя",оток>ттгх ухе в течение ~-j лет под гнетом еврс >cxo-KO;4UyH/.CT trace кого господства, аоорухечные oti ддм, руководимый трмлнекам гсоцяыдон^нием. .нтъпин ^чс.что в самый короткий срок партизаны в лесах фммя будут унмчто-ш&иы до поело днего челоаскв.

Остаемся ара таит ,>ш,ш est* ш ев* рв* желаем Вт успеха в ..аашх дедах и долга? жиэяе.

ji здравствует Г.го ^иеочостао,господин Адольф Гитлер! Дв здравствует ге, оичесхяя,непобедимая .'Сркоысзая народная примяв

Сип фабри<<ввтг. я экух бывшего городского головы города иохЧШМЦИШ - А"М.Ав*АЬ~з ив"?*роподь,Суфв 44.

<>еряо: ...овгдор^рвр - ШЖА11Ы.

.и j I /гЛ____

Текст письма одного из активных коллаборационистов немецкому руководству

/Перевод с ненецкого/

етр.-i-ae

•Аэат Кр"а" Р & lO/Or^St*

ст."великому Гитлеру -освободителя всех народов я рода гай*".

Сегодня мч, ряоле 2-х тчсяч татар, аите^еа деревни кол-иоэк и его окрестностей, собрались для молебна и ^ертад^риаозеная в честь гэеманскях воинов"

Немецким мученнияам воаш мн сств.ордлл мсгебстзие.

Этому благословенному дню я зам поезда ем горячи, езрдечнна лрявет наших оттов и иатэрэь'.

3*:. татарт ттарав ЯЗ года сзсбодно творим гдолитзн и благословения '. Открйваем духовнее яиоям, празднуем праздник свободы и сеееяо трудимся.

lit; по вайям указаниям строим новую культурную жизнь без евреев-бсльпвзлкОБ.

. Все разлннпе мухчанм нашей деревни добровольно запасалась э ряда немецтх чо?са. 1** сотрем с лица з"*ла стор&пыякоз больше ков - паргнаансхкх гайдамаков.

десь татарский народ е.чюмикутно молятся и просят бога О дар ванил нен.-,ам повет над всем uupou.

p.mmmi воздь, ы" говорим вам от всей дуаы, от всего ваше существа, верьте нам!

У*-, татарч*,. даем слово бороться со стадом "а реев и-большеви коп вместе с герыансяямк немецкими воаяад-и .в сдном ряду! '

ф-надеемся, что эта борьба приведет нас к торжественной по беде.

' да всзблагодар .т тебя . осподь, наш великие вс;жь господин , Г ит/ер!

?КМ с ля И, V.S'e.m JiJ! е и о н"

Переводчик /A.F о к к ад/

Обращение крымскотатарских коллаборационистов к германскому руководств)'. 1942 г.

/Перевод с татарского/ "Дай* Прим- 1942Г.* 10.

стр.2

•колояеяь деревни Отуел в борьбе_с большевизмом^

.Поревня Отуаз считается одной небольших деревень Судакского района. ?>

Как говорится в народной поговорке: - У больного корабли база ет большая,бурв - /Большому кораблю - большое плавание/, таким больший и грочняи бнло то тиранство и то беззаконие, которое сог дали для населения этой деревни езрея-большевики.

Когда вступили во власть большевики, они пес те. вили своеа цель" воспитать молодежь, будущих хозяев земли, э своем духе.

Цоятоиу молодежь, обучавшаяся до 122&--7г.г.з-вьсШях и сред-них учебннх эаведениях, онла изгнана из дтих школ и чзл.70-60-бгян заклпчевв в тярьмч. . / •

После втого,. в течение 15-16 лат, всеплтаназ мелсдели ,подаю-шеа над езда к в^даэщеася своими способностями, стояло на ложном пути.

Черев 2-8 месяца после 22 и она. начала войны, колоде?* начала понаыать, что такое многообечаэгдп2 езрелскил-большезйзм, пото му что в ято время 'непобедимая :<ралная армия" yse бежала, остав ляя иного русских городов врагу з бёспрзраэно отправляла в боа молодая! к" стараяc", оставляя дома голодных я гол-ас наторей и де тей. а течение 3-4 месяцев из деревня шояяясгвяаашЕЖ бало угнано около 400 чел .не фронт, и деревне остались только калеки, старики и хещанн.

Через короткое вреьи Геркансхая армияЛ призванная избавить народ* от большевистской зарази, изгнала осьетскуч влаьяь изКри на. "V •

--"^Татарский народ, пранудагеавый подчиняться всяким беззакониям в течение 34-х лет, обратился к верховному немецкому хсиавдоза-нио с просьбой, дать ян восруяение для оказания поиски арши в борьбе с партизанами. К этой, пресьбе Отузская обшина, оесбеняо ясглодежь, пдлмкнули с большим энтузиазмом.

3 отряд добровольцев записалось более 70 челсв. Записавшимся торжество б"яо вручено еруяне. ^Обровольдн, получившие оруяие от германского командования дали обещание бороться с врагом цс последнего- капли крови.

Наш добровольческие отряд yse уничтожил остатки п&ртиэьн, окрувавших нашу деревня. *) этом деле оссбв!<но стлачкшсь, асияза

свое геройство, -начальник добровольческого отряда У.Ганяев и гТуртасаяов Нсмаид, Ре сидев Таафик, Дглаферов Га^ар, Усеянов Сея-дали и другие. л~ф( - Чтоб" добровольческий отряд еце лучше работал, чтобы проводить с ними политическую, культурную и органлзацдонную работу, построили длр нлх казарму. .

Общество, видевшее поемвнув, денно я нощно, проводимую работу добровольцев во имя спокойствия и благополучия, приступило к своим хояяиственкнм делам с оие больяим воодушевлением, /старост* эфенди ев у. к лолитначальлик Д.Мбрашов7. йЬвдявтся одним из источяиков пропитания садоводство и виноградарство сжавл^лось с каачим днем. Наседаете деревня усзрдао габотая в сельском хозяйстве постоянно благодарят своях набавят эле* - германскую армию я представят еле* местной влаетя добровольцев., стараясь лучше помочь ям,- ^

V. фстафаея.

Заметка из газеты "Азат-Крым"

%жесюр тткр

РОТЛСБ1 ^

Къувуш коюнде татар ро-гасы 1941 сенеси декабрь айында мейдангъа кельдн. Декабрь айы 1941 сенеси ве

нынъ шиддетли ве сыкъ-сыкъ япкъан уджюмлери партизан ларныкъ планларыны бир та-мам шашырды. Г!чртизанл р

январь-февраль айлары 1942; нынъ фикр'и: Акъяр, Керчь сенеси партизэнлар Къувуш ярым адасындаки джебеге м

ве ргиля койлёрине уджюм яашгьп башладылар.

, Джесюр рота озь этрафы rja ротадан тнш халкъларны •да топлап, къутургъан бандит партизанларгъа къаршы къат-ты дарбе эндирдй.

Букета он ай зарфыида 2'-> партизан лагерини экл ве учь дефа тар-мар эттп. Партизан-ларнынъ "къазармаларыны,, ча-лашларьгаы, продуктлары-кы, урб^ларыны, сил'яларьшы *къыя рьайып этти. Бу рота-

/Перезод с татарского/

"АЗАТ КРИТ Р 5/101/, 1бЛ-43г.

ни олмакъ, алман къувб-тЛ,"-рини аркъадан урмакъ эди.

Бандит партизанларны ве бол ь те в як къа л ымты ла р ы'н ы гьайып зтювде джесюр рота-нынъ энъ яхшы къаршанла-рьшдан 44 адам шеид тюшти ве Но и де ярзланды. Бу ро-та,1ынъ бир чокъ къараман-Коман данл ы гъ ы орденлернен му-

ла ры Алман тарзфындан кяфатланди.

Рога

команднри:

Райков А. стр.3

Отважная татарская рота.

• В деревав^Ксущ в декабре Т941г.&ргааизевалась татарская рота, 3 декабре 1941г. в инваре-феврале 1У42г. партизан" стали нападать ва деревни acjra в Стиля.

Озгважная рога ШВШашм в св№ ряда и дс

тих дода&, ве вату* шжлзшЩнтопер-

йартизав, наносили последним тяааша удар.

Эта рота в течение 10-ти месяцев Й-3 раза громила 28 аартнваь ских лагерей, уничтокивия ах кааарма, валатви, продукты, одежду и вйсрузсеяие* . >

частяе и срествке вацадешя "той рвтн ва партизан, сбили их о телку я расстроили их плаш.

Партизан" етарвднсь оказмэать праплтетвв"? Севастопольскому и .-.ерчзн-cjfOMy Фронтам и заЯти с тт?яу немецких войев.

" эерьбе с партизанами и с большевистскими ставяепиитми эта рота и теряла убигомя 44 ver.caja 33 райенчх.

кногяе герои ^тои рота была вознаграздеда немецким команд ова-ниж орденам", ?

Еоыаддир рота Ваамеа" 4^

Пврв,вд"в" /Хзе kbaV

Заметка из газеты "Азат-Кырым" о действиях карательной роты д. Коуги

с^Ь^ы^По cj^aj iik^hi^l

и

_1

Записка A.B. Мокроусова ИТ. Генову "О настроениях татарского населения", см. стр. 66.

A Ut U0#t4HMf; (3 s, /-/fir. Z. '?1>\

фж%&бй><^ Kjfea,,y,-^ •/бгии-сЛое Я.ъ*2ъ>/+*бе"^

l^tf^l ьи>лм*ум/. ratify//# uy^ofo teuJ^gj ffpeeS^ iJaauW - J2?& rty^s *

; (V^f^L&t^-gt' ^ Шилу*•<****' jffitfp*1' ^

Донесение партизанской разведки, 1942 г.

Вc тчтчр^кпму вопросу

"j'acT.по создает з нооаявина" пунктах joi пужчввые отряд ы ~s б" кулацкого, уголовного эд<н{"к'т, а такжя-и дчз^оглгов с цлпыо борьбы а ротищ ииотлгЗчЛ. Зккяя отрады ьосяг наэваькв вародио! ШШияя. Таубтя отрады оовдола-в яаг?=и!".НчЭС ц/ыктых: Коуш, Короик, Ул,-уз.-аь к др.пунктах.

На оягйдйданий даыь актяано вроавлкот олся !м"уаскии отряд, Кяашды Ьбстладяд аастввавскяв ограда по близсста obossto валйвянного п,ькт&. Такл наикиыавр, I ш ааря 1942 гида, вахватий гавв эд-"иков партивав у насяввищда пунктах пностввяя.я пх. В-ro января i94? г. отряд тог>.пусти юпал в г-а-т.-ави^нную эаоаду в дяп.йоуИ Я 8 г "эультатв П "П <*!ТВ*ЛКЯ отряд повис потлгог 7 "лл .убптшп ,0 "ад. Р8й"ны>Лл 0 Се* в^5Тя вропаашяш , Сгкри убитых одна д "узка кочсоиоЯк* тов. Ю'/тдан-гна м. Отдлко вр*ка8авяп отгадан .гтт"ктгт.г-г:г~. ;гь ат/ банд,- в Коущв в rtwrift-vWXfl дкя ,

По rr-'w^.'^n давним в наеоя "РЩ тататадких пунктах находится бсьаой voj">"w<""tbo д-*в^т?ров тлз частей красной ножи, как - я а д iSyffl ^ы'о названо 1">0 чая.

татап а Я'" в nr. ну та с ь в вяло топко О тглловвк, -,в г ар.Бвшув -ьто -'??•'ЭБ.1НО 9В а не ввгну-ось д *"П., ада#ЗГО"ЯОв

-о. уг-.то в другжх ваопл ч ных т.,т;1"^х пунктах;

от 8 ягчогя 1942 I'. ТОР, Г.-.-ттову/.

"3 иО-из-/.лщзй своей ыаосе raTuppr.v !ДО"кя в |f

г: ?•• -liux, гогаа" сэдшая** вастрозио .: uJaaxsTosat. "" я "гко^а wtTJweft^ тоторых гвбтайо создало отряды добр оводе* ц^в, iOiiu: :.зу >,."ио в йиОТсйЩвв i;. " • п дчя борьба с партдзанаж,

В Ди.-'ЬвЯвЫЯЫ В" ЦО;-.. -Д.. ."u6:{0*/f.K3Tb И ВРОТЯВ Ь"*аЛЬОЙ lUr.V.OOKfi 0 Н"Я УОНЯв ОТ -...,аХ Oaf' (НОВ, ;.>j ООКПИ Я

г:с i; 'Т •г-по.;:"лц едут походе Ил ouof щрмяв, гю..;о1ашт г;йот"8а ам*. foBra0iilt за";::.-л?т Зи*г?дат-г-ьную позицию. < /.•"ат-.-: иость ваотеваасдах отпадов оолоывяатоя

н ? Ух;

на ip.DHX.u- й^2ЖЖ

р "гго-^овы- 'п ПРОТИВ вопружвйБИХ

'цд ro"so-,^-fu татиг-и-х

-"э ж<па*в Т.*'яvr-v-oBn к '.*:.г.'гат-ова о* 5| игр, , т"1*.Гу..г" w..y - йаранадая/

•••j,.^T 9 -г-- :.зл!ц-, ,:о "-и-^'^^'х 'тз т"т..~ского нао "-

л-аня тт' з.а jr.*--'* "M'^-w, от;об ч:ио 'a-.y"we по

/'з пазьи т.л" ••.в,.-->1ва чт 2у щг we ^44йз

Первая страница "Выборочного материала по татарскому вопросу", подготовленного для руководства Крымского обкома ВКП(б)

iA>a.v,f",*".iiul

f l. 4 (

9*

Я Т '<> Ноябри A-'l~ .-.

Щй"тйт ****** f.T- 1....4^,.1я&"1"

: a

Первая страница протокола заседания бюро Крымского обкома ВКП(б) от 18 ноября 1942 года, принявшего постановление "Об ошибках, допущенных в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах по ликвидации этих ошибок и усилению политической работы среди татарского населения". Полный текст см. стр. 72-76

Товарищу А Н Д Р Е ЕВ У А.А.

О положении дел и иероприятиях дальнейшего развитая партизанского движения в Кршу.

В начало оккупация Крыма, в результате коварной демагогии и заигрывания цлшлстов по отношение х ь^ьшехиа татарам, используя для этого буржуазных националистов, немецким мерзавцам удалось некоторую часта крымских татар склонить на свое сторону,

В ряде деревень и сел особенно предгорной и горной част! Крыма омнв соадиям вооруженные отряды самооооронцев, иополь-arjvSjtxc. в качестве проводников карательных отрядов против партизан.

Теперь положение резко изменилось в нашу пользу, хотя и до этого утверждения в,якобы, враждебном отношении большинсэ ва крыисаюс татар к советской власти бши не об"ектиБНыыи и по судеству политически вводными.

Налаш товарищам из Областного подпольного центра,находящийся в тнлу врага, удалось не только выяснить истинное аола"Опио угого bwi.^oca,^ м довести оолъи/с. .iOAMjuiiecKyo работу среди татарского населения Крыиа.^ результате немцы винупдонн 10 ";чогих деревнях и селах разоружить отряда,таи нааиваеиых, оаиооборояцев, и многих самооборонцев ^асет^-еяя^ за ::оддор*а.у а ъл,%& с г.и.,тизан^ыи.Те,кто остались ни.ел иб( i t-.еидвв, от * явленные , х иги нашего парода, ни и как о., мере не

Краткий отчет B.C. Булатова. Руководство партизанского движения СССР. Июнь. 1943 г.

Необходимо1всеми а ядам в раэзедвв срочно уставовпть:

'1* _ТРЩ0р>'ъ*в войск противника в Приму,. в* -нумера-

Найочяе,?в Ирину националпстичоовиг iopaocosci ик. их>вав_ец____{!_, чвюзтш.сють и иу юрациа. '

.;? Е. JjCT'aHOB.t-T^ "абятенис за веревросваки во, ев 3 T^SiiKBJi, Чв осоО^а-оста а ^ -ii Новороссийск.

цию.

j с- it Зам.нач.Иид

/\v* ' Оо.лвовнин пососэовпсностя

>r_, _ bbs. g i адрес, i В цело

ОД

(a.XpauiiOE)

2f •*

.....? <.....n

n C8,"xo немецKo-p' j> Еала кланы, Eaxqaoi у "•ио:-р.вольческ;ю;'

N ро"_эстей "pina i

IЗН И I _$№ ,47

Полкаэвив

э Езвггштя

Tvs.Z У Г

азасдсзэдве от II "шля 19_3 г. сооовветчин с кие гарнизоны из района Севастополя, :>ая в_'_яи ке фронт а что ах с вмени ли

1ГЬОНЫ,1

зказа.

.!ка ;ти

эрвыше ик воениа

t*| по раэложешв-дав их переходе й зх своей агентуре. зо-руавкво о. их б:

^^U-_-*-_?''

nBKHUX Hi-

згих "до::~ оторону Устава вит

дело

Поручения Центрального штаба партизанского движения Крымскому штабу партизанского движения относительно работы с добровольческими формированиями

НАГРАДНОЙ ЛИСТ

1. фамилия, и.. отT____K0..04W4.B !.Тоиет_Во-_.-0Ви -........____

... 3_"- ^аЯ-._??______________*........... з. Доллвость. часть Д-Мавхвр яиво.сионао

группа отрьди " l^Cjostuwmvi /""А*._______ ?_________________

ордену "0Т__<_3___.0Й ВОЙНЫ" 1-й стейеки.

"нзелстаиляется к-------......................................-................-............................-----------------------?

1918 , ,, татарин _ " _Кц/б/

4. Гол рождения ----------------------- >. Национальность-^--------6. Партийность-Ь_ .4.4----..__._;/

7. Участие в гражданской войне, последующих боевых действиях по защите СССР и отечественной

цряизмай веодиократвио участие а отряди их Соях

войне (где, когда) _......у _е_вд TtPUMB Т-------------------'--------------.------------

Ы8 ЕМВОТ.

8. Имеет лн ранения " контузии п отечественной войне--...-,-- -

О ИОИ. 19 41 ГОДЯ.

9. С какого времени в Красной Армии----- -.--=-__----------•

О Но-.-бри 1341 годя. 10. С какого времени а партизанском отряде -

, о оденем -ЧГАОКАй ЗВЗДА-"

П. Чем ранее нагржден (за какие отличня и когда)---------..--------------------

12. Постоянный домашний адрес представляемого к награждению я адрссего семьи _______

Квргиаокая oop г .'Spy язе. he на У. л гИ_Ы,"А - б_от_*и_а_

!. Краткое, конкретное изложение личного боевого подвига иди заслуг

То а .МО*. 04'ШОВ во главе дявсровоииоЗ групп и си вора я_ 4 хв верея" на ие.озьо'; дороге ,в роа у_ти'т о чего бкяо ауцоио под относ тпи -.или'ских эте-.оьа и одна сауяеСва.. дре&вы" яро тиваиш, при -тон развито три вараво*о, тр*ди-ть -ягоыоь а 3:;'!-к

При вапойвейяя боевмх и дявероионних оверами:: тов."о"о никое пре.чвк.. му"оотво,ото".кооть я бо_ш"йвдкость .рагу.

Вп._не _.с • я_йст аравитольотвоинов Нагрвдм орденом ?ОТ-ЧЧТГЭТл.О ЧоЧНЯ" 1-- отеиваи.

'. кв ча ^ а н к ж; К р цме ко г о Рта d hkj ? ЙВ^яа^исвяго ^ижеmedr

апрв

4 года.

/В. Б у лат о

Наградной лист одного из партизан-крымских татар, находившегося в лесу весь период партизанской борьбы (ноябрь 1941 - апрель 1944) комиссара партизанского отряда Молочникова Монета Беляювича

I

s-r 1ДТАРЛАР

Atop!

ПЫРЫМНМГЬ ТАТАР ЭАЛИШШ

P>

Образцы партизанских листовок, адресованных военнослужащим коллаборационистских формирований

Карта административного устройства генерального округа "Крым" (с июня 1942 - "Таврия"), 1941 г.

именной указатель

Аббасов- 139,140,157 Абденнанова А. - 116 Абдурешитов Д. - 46, 47,131,133 Аверкин Д. С. - 67 Адигиезалов Б.Д. - 33 Аединов А.- 10,48,168 Али Эффенди -147,158 Алиев С-В -49 Алиев М. - 120 Алядин Ш. - 152 Аметов - 19, 100,101,168 Аметов А. - 10,168 АметовБ. - 111,126,143,168 Аметов И. - 50 Аметов С.-А. - 168 Амет-Хан Султан - Андреев АА. - 108 Анохин - 62

Аппазов М. - 50,111,141,142,168

Армстронг Дж. - 4

Асанов Л. - 50

Атанлы А. - 152

Аширов А.-К. - 111,126,168

Бабичев И. - 105, 106,146

Баяк С. - 50

Бекиров - 20

Бекирова I". - 5, 107,133

Белял А. - 50

Берёзкин В. - 139,140,157

Берия Л.П. - 108

Беткелиев М. - 10, 19,168

Билялов Н. - 12,168

Богомолов А.В. - 33

Богуславов Д. - 155

Борисов А.К. - 33

Боснаев И. - 116

БулатовВ.С. -9,12,20,21,71,

85,108,110, 120,136,139,151

Буденый СМ. - 56, 65, 66. 67, 70

Бускадзе М. - 41, 45

Быков B.C. - 33

Валиулин - 32, 51

Велиев А. - 8

Велиев С. - 50

Вергасов И. - 20, 23, 24. 26, 29, 51, 55,111 Верещагин - 19 Верт А. - 3

ВихманЛ. - 122,126,141,142,147 Возгрин - 5 Ворошилов К.Е. - 108 Врангель - 10

Вялков М.С. - 32

Вяткин А. - 154

Газиев Б. - 106,122

Газиев Г. - 10, 48,120,168

Газиев 3. - 151

Галлямов - 140,143

Гаркавенко - 56

ГвалияП. - 119.156

Гейльбрунн О. - 3,14

Генов ИГ. - 10, 12, 25, 33, 56. 59, 66, 68

Гитлер А. - 42, 45, 47,164

Гиммлер Г. - 45

Говалло Е. - 41

Голдовский М. - 128,141

Гоманов - 29

Горбий Ф.З. - 116

Гордиенко В.Ф. - 101

Гринберг - 19

Гринь - 53

Дагджи А. - 50, 105-107 Дементьев Н. - 31, 34 Демишаев Б. - 115 Демкин Н.И. - 33 Диксон Ч. - 3. 14 Джанай У. - 50 "Дима" - 105 Дос тмамбетов - 19 "Дядя Ваня" - 105 "Дядя Володя" см. Дагджи А. "Дядя Яша" - 105 Зайцев А. - 33 Зинченко М. - 56, 57 Ибраим - 51 Ибрагимов - 25 Ибраимов Вели - 92 Ибраимов - 10, 19,168 Ибраимов А. - 12, 50,168 Ибраимов X. - 151 Иваненко - 19 Измаилов А. - 10, 19,168 Измайлова М. - 105 Ильясов Э. - 118,168 Ирсмамбетов И. - 160 ИслямовС. - 111,126,145,168 Йенеке Э. - 133 КадыевС. - 12.115,169 Казарьян Г.Г. - 33 Камилева А. - 151 Каплун Т. -21,139 Кара Нури - 32, 33 Караев У. - 30

Каранадзе Т. Г. - 52 Керимов А. - 104 Ксмалов - 122 Киселев С.Н. - 8 Киямов Х.К. - 101 Козин О. - 143 Козлов И.А. - 10 Кокче И. - 146

Колесников Дж. - 112,124,126,169

Кольцов - 115

Колясников К.А. - 33

Консвсц И. - 29, 30

Кохаберия М. - 33

Красников В. - 10

Куддус-Эфснди -130,135

Кузнецов В.- 29,118

Куликовский А. -22

Купрссв 11 - 101, 102,158

Курбстдинов Б. - 169

Курт-Ашир - 114

Кургмолласв - 147

Куртсситов С. - 111,143

Куртумсров Р. - 111,126.143,169

Куртсситов Э. - 131

Кырымлы Ю. - 151

Лаврентьев С. - 122,141

Лазарев - 23, 39

Лазинский - 20

Лисовничая - 118

Луговой Н.Д. - 53, 55. 77, 101, 102,

106.115,1 16

Лукин - 19

Македонский М. -41,1 19,121,128,130,145, 154,155

Макаров П.В. - 10,27 Макриди Н. - I 55 Макъянов - 10,19,169 Маленков ГЛ. - 108 Мальцев В. - 39 Мамасуев - 101 Мамбетов - 147

Мамутов М. -49, 111,126,141,147,169

Манштейн Э. фон - 3,12-41

Мартынов СВ. - 9,58,60,62,63,68,70,73,

79,81,88,164

Мартиросян Г. - 118

Махно - 10

Мсджитов А. - 50

Мсджмстдинов (Меджрсдинов) - 19

Мсметов О. - 46

Мснаджисв С. - 126,169

Менбариев А. - 71,108,151

Мехлис - 65 Мизько - 53 Михайленко П. - 28 Михсснко- 101

Мокроусов А.В. - 9,15-98,110,148,164 Молочников М.- 12,50,126,141 Мусдинов М. - 116 Музафаров Р. - 56,105,126 Муратов К. - 12,124,144,169 Муратов Р. -112,126,141,144,169 Муртазасв О. - 145,1 70 Мустафасв Р. - 58,75,102,112,114,124, 126,170

Мустафасв Ш. - 1 70

Ыалимский - 29,62

Нстронькин Л. - 33

Никаноров В.Ч. - 35,40

Ногаев С. - 152

Озснбашлы А. - 7,131,132

Олсндорф О. - 46

Орифчановы (Арифуган)- 157

Османов А. - 10,22,48,50,118,124,126,

143.170

Османов Амст - 49

Османов Б. - 19,50,51

Османов Ю.Б. - 19

Островская Е. - 115

Парамонов М. - 121,128,141

Поляков В. - 5

Полищук И. - 118

Понноти - 29

Пономаренко -71,120

Пономарев - 101

Попов - 20,24,29,40,41,58,65

Попов Е.А. - 68,70

Пухов - 101

Раимов А. - 142,147

Рамазан С. - 30

Рогулин И. - 155

Романько О.В. - 8,37,43,45,131

Садрстин М. -45

СажснюкА.Х.- 115,116

Сайдашсв - 19

Санников Г. - 101

Сацук А. - 10,3 1

Севсрский Г. -27,35,54,102

Селезнев - 81

СсйдамстДж. - 132

Ссйдамстов-Османов - 11 5,1 16,131-133

Ссйтумер - ! 52

Ссйфуллаев И. - 28,71,82,85,87,106,107, 108

Селимов М. -10,18,58,111,126,145,155,170

Селимою Ф. - 120

Селихов Н. - 29,41,45,68,70,81

Сермуль А. - 18,21,27.34,55,56,79,120,155

Сиротинский - 116

Слитинский - 101

Сметании И. -9,25,40

Сойсал А. - 45

Сталин И. - 6,77

Супрун - 20

Сытников Ю. - 122,126,141

ТатМ. -30

Томим А. - 140

Топчук А. - 30

Трегулов Н. - 33

Туркалов К. - 155

ТынчеровТ. -112,124,126,170

Удовиченко - 29

Урсол И. - 145

Усеипов С. - 123

Файнер В. - 44

Факидов И. - 152

Федотов - 100,101

Федоренко Ф. - 158

Хаджинов И. - 141

Хайруллаев И. - 112,126,143,156,170

Халилов Э. - 10,170 Чабанов А. - 155 Чалиев Абдулла -48 Чандри Усеин - 33 Червонная С. - 5 Черкез С - 114,124 Черкес С - 124 Чернов Л. - 101 Черный - 51 Чолаш С. - 48 Чуб И. - 51 Чукин - 27

Чусси X. - 37,120,155,156 Шагибов - 27

Шинкевич Э. (Кырымал) - 7,45 Штефанус К. -14-15 Эдем - 51 Эмиралиев - 49

Эмиров А. - 126,140,143,146,156,170

Юргенсон К.11. - 33

Юсуфов Э. - 10,1 6,25,30.3 1,51.1 70

Яблонский - 39

Ягья С. -41

Ямпольский П.Р. - 79,108,1 14,1 15,122, 125,145

содержание

Введение ..........................................................................3

Глава 1................................................................................9

Глава II..............................................................................99

Заключение.......................................................................163

Приложение 1...................................................................168

Приложение 2...................................................................171

Именной указатель .........................................................184