Цитата

Ханна Арендт "О насилии"

Обстоятельства могут измениться

Ярость:

Насилие, как это всем известно, часто возникает из ярости, а ярость действительно может быть иррацинальной и патологической, но таким может быть и любой другой человеческий аффект. Несомненно, можно создать условия, при которых люди лишатся человеческого облика (например, концлагеря, пытки, голод), но это не означает, что они станут подобны животным; и при таких условиях нагляднейшим знаком дегуманизации будут не ярость и насилие, а их явное отсутствие. Ярость ни в коей мере не является автоматической реакцией на несчастья и страдания как таковые; никто не отвечает яростью на неизлечимую болезнь, или на землетрясение, или, если на то пошло, на социальные условия, которые кажутся неизменимыми. Ярость возникает только там, где есть основания считать, что эти условия могут измениться, но не изменяются. Мы реагируем яростью только тогда, когда оскорблено наше чувство справедливости, и эта реакция совершенно не обязательно вызвана личной обидой, что доказывается всей историей революций, во время которых именно члены высших классов неизменно пробуждают и затем возглавляют восстания угнетенных. Прибегать к насилию при столкновении с возмутительными событиями или условиями крайне соблазнительно из-за непосредственности и быстроты, внутренне присущих насилию. Действие с обдуманной скоростью несовместимо с природой ярости и насилия, но от этого они не становятся иррациональны. Напротив, и в частной, и в общественной жизни бывают ситуации, когда сама быстрота насильственного действия делает его единственно адекватным ответом. Судь дела не в том, что такое действие якобы позволяет нам выпустить пар—это можно было бы сделать и ударив по столу или хлопнув дверью. Суть дела в том, что при некоторых обстоятельствах насилие, т.е. действие без предварительного разбирательства, без слов и без учета последствий, — это единственный способ выровнять весы справедливости.

Далее


Цитата

Прогресс

Умные разговоры

Неожиданный ракурс:

Прогресс не только объясняет прошлое, не разрывая временного континуума, но и может служить руководством для действия в направлении будущего. Именно это открыл Маркс, перевернув Гегеля с головы на ноги: он переменил направление взгляда историка: вместо того чтобы смотреть в прошлое, он теперь мог уверенно смотреть в будущее. Прогресс дает ответ на тревожный вопрос: а что нам теперь делать? Ответ на простейшем уровне гласит: давайте то, что у нас сейчас есть, разовьем во что-нибудь лучшее, большее и т.д. (Иррациональная, на первый взгляд, вера либералов в рост, столь характерная для всех сегодняшних политических и экономических теорий, связана именно с этой идеей.) На более сложном уровне, у левых, прогресс призывает нас развивать сегодняшние противоречия до заложенного в них синтеза. В обоих случаях нас уверяют, что ничего совершенно нового и полностью неожиданного случиться не может — ничего, кроме «необходимых» результатов того, что нам уже известно. Как утешительно, что, говоря словами Гегеля, «не получается никакого другого содержания, кроме того, которое было налицо уже раньше»

// Ханна Арендт "О насилии"


Цитата

Арендт

Человек и телевизор

Из эссе, посвященного Ясперсу, книга "Люди в темные времена":

Удача эта основана на браке - всю его жизнь рядом с ним стояла жена, его ровесница. Если двое не падают жертвой иллюзии, будто их узы могут слить их в одно целое, они могут создать между собой новый мир.

clb824

и:

Ясперсу было пятьдесят лет, когда Гитлер пришел к власти. В этом возрасте подавляющее большинство людей уже давно перестало пополнять свой опыт, и особенно интеллигенты обычно уже так давно закоснели в своих мнениях, что все реальные события воспринимают только как подтверждение этих мнений.


Цитата

"Неужели никто не понимал, кто он такой?"

Работа на стройке

В самой простой и недвусмысленной форме эти вопросы я услышала от горничной в римской гостинице: "Мадам, - сказала она, - этот папа был настоящим христианином. Как такое может быть? И как получилось, что на престол Св. Петра взошел настоящий христианин? Ведь чтобы его избрали папой, его должны были сперва назначить епископом, потом архиепископом, потом кардиналом? Неужели никто не понимал, кто он такой"

и "анекдоты" про Ронкалли:

... об аудиенции у папы Пия XII накануне отбытия Ронкалли в Париж в 1944. В самом начале аудиенции Пий XII объявил своему новоназначенному нунцию, что у того в распоряжении только семь минут, - в ответ Ронкалли откланялся со словами: "В таком случае остальные шесть минут лишние".

и:

В России нет места пассажирам с детьми и инвалидам

Согласно "устной традиции", если источником послужила именно она, папа встретил первую еврейскую делегацию приветствием "Я ваш брат Иосиф" - этими словами Иосиф в Египте открылся своим братьям. В одной из его биографий утверждается, что слова эти были сказаны, когда он впервые после своего избрания принимал кардиналов. Боюсь, вторая версия более правдоподобна; но если первая история действительно величественна, то вторая всего лишь мила.) <...> Так, когда он возражал против закрытия ватиканских садов на время его ежедневных прогулок и услышал в ответ, что в его положении нельзя попадаться на глаза обычным смертным, он спросил: "Почему же на меня нельзя смотреть? Разве я веду себя неприлично". Это же остроумное присутствие духа, которое французы называют esprit, подтверждается еще одной неопубликованной историей. Когда он был апостольским нунцием во Франции, на банкете дипломатического корпуса один из гостей захотел его смутить и пустил вокруг стола фотографию голой женщины. Взглянув на фото, Ронкалли вернул его г-ну N со словами: "Мадам N, насколько я понимаю".

и:

Но разве не смирение он проповедовал, когда рассказывал своим друзьям, что новая страшная ответственность понтификата сперва его сильно тревожила и даже не давала уснуть - пока однажды утром он не сказал себе "Джованни, не относись к себе так серьезно!" - и с тех пор спал спокойно.

Анджело Джузеппе Ронкалли: христианин на престоле Св. Петра с 1958 по 1963

// Эссе "Анджело Джузеппе Ронкалли: христианин на престоле Св. Петра с 1958 по 1963" / Ханна Арендт "Люди в темные времена"


Цитата

Вечно повторяющееся рассказывание | О "преодолении прошлого"

Суровая женщина смотрит строго

В этом причина той глубокой неловкости немцев при любом обсуждении вопросов прошлого, которая бросается в глаза любому иностранцу. Насколько трудно отыскать здесь разумную позицию, яснее всего выразилось в том клише, что прошлое все еще "не преодолено", и в убеждении, свойственном как раз благонамеренным людям, что первоочередная задача - "преодоление прошлого". Наверное, преодолеть нельзя вообще никакое прошлое, но уж прошлое гитлеровской Германии - безусловно. Самое большее, на что здесь можно рассчитывать, - это точно знать, чем прошлое было, и терпеть это знание, а затем ждать, что из этого знания и терпения выйдет.

Bookstore ruined in air raid in London, 1940

Возможно, я смогу лучше это объяснить на менее болезненном примере. После Первой мировой войны мы пережили "преодоление прошлого" в настоящем половодье описаний войны, самого разного рода и качества; разумеется, это происходило не только в Германии, но и во всех странах-участницах. Тем не менее, потребовалось почти тридцать лет, чтобы появилось произведение искусства, так прозрачно выявляющее внутреннюю правду событий, что стало возможно сказать: да, вот так все и было. А в этом романе - в "Притче? Уильяма Фолкнера - очень немногое описано, еще меньше объяснено и совсем ничего не "преодолено" его финал - слезы, которыми плачет и читатель, а кроме этого остается лишь "трагический эффект" или "трагическое удовольствие" - потрясение, позволяющее человеку примириться с тем, что такая вещь, как эта война, вообще могла произойти. Я сознательно упомянула трагедию, так как она лучше, чем другие жанры, изображает процесс познания. Трагический герой становится знающим, заново переживая содеянное им теперь уже в форме претерпевания, страдания, и в этом "патосе", в претерпевании содеянного, взаимосвязь поступков впервые превращается в событие, в значимую целостность. Трагедия изображает перелом от действия к страданию - в этом и состоит трагическая перипетия. Но даже нетрагические сюжеты становятся подлинными событиями, лишь когда они в форме страдания заново пережиты обращенной вспять, познающей памятью. Такая память может заговорить, лишь когда негодование и праведный гнев, побуждающие нас к действию, умолкнут - а на это нужно время. Преодолеть прошлое так же невозможно, как отменить его. Но можно с ним примириться. Форма, в которой это происходит, - поминальный плач, возникающий из всякого воспоминания.

<...>

Трагическое потрясение от повторения-плача затрагивает один из ключевых элементов всякого действия; оно устанавливает его смысл и то прочное значение, которое и входит в историю. В отличие от других присущих действию элементов - прежде всего, в отличие от предумышленных целей, побудительных мотивов и руководящих принципов, которые все становятся видимы в ходе самого действия, - смысл совершенного поступка раскрывается лишь тогда, когда само действие завершено и стало пригодной для рассказывания историей. В той мере, в какой "преодоление" прошлого вообще возможно, оно заключается в повествовании о случившемся; но и такое повествование, формирующее историю, не разрешает проблем и не утишает страданий; оно ничего не преодолевает окончательно. Скорее, пока смысл событий жив - а смысл этот может сохраняться в течение очень долгого времени, - "преодоление прошлого" может принять форму вечно повторяющегося рассказывания.

// Эссе "О человечности в темные времена: мысли о Лессинге" / Ханна Арендт "Люди в темные времена"