Статус

Малый радиус || Впечатления № 78

Взгляд очевидца

Кто над чайником стоит - у того он не кипит.

1. Ждешь, ждешь долгих выходных, а потом обламываешься, падаешь и лежишь больным все благостное время. По ходу дела боролся с очередным "восстанием машин". Разбил мобилу, пришлось покупать новую, потом при замене сим-карты на формат MicroSIM подсовывают нерабочий экземпляр. Приходится идти в салон оператора снова.

2. Сериал "Спрут". Добрался до третьего сезона (о нем со времен детства ничего не осталось в памяти). В первых двух частях "подрезали" почву, служившую для разведения мелодраматизма. Соотношение "детективной" и "слезливой" составляющих поначалу пугало - где-то один к одному. Нормализовалось, но действо поскучнело. Надеюсь, что дальше пойдет веселее.

3. Стивен Кинг "Парень из Колорадо". Хорошая работа. Необычность (оставляющая "зазубрину" в памяти): загадке не дано разрешиться. Догадки не становятся "реальностью", логичным разъяснением произошедшего. Как сообщает Кинг в послесловии: его интересовала тайна, взятая сама по себе. 2005 год, еще до "истерии" по группе Дятлова (эталонный случай заморочного ребуса).


Статус

Джулиан Барнс "Нечего бояться"

Кинематограф

Многочасовое бормотание на глобальную тему (смерть и прилегающее: религия, умирание). Случай неоправданных ожиданий. Открывая книгу ожидаешь истории с фабулой, но не общих рассуждений, анекдотов, отсылок к другим текстам (часто интересных самих по себе). Ирония, остроумие, изощренные словесные повороты не спасают положения. Утешительны страницы, посвященные родителям рассказчика (я сентиментален, да). Их жизнь, их болезнь и их смерть. Не важно, насколько рассказанное соответствует реальности, но кое-что из рассказанного трогает душу.

Вторая кряду книга Барнса не поразившая воображения. Но в рамках программы "ознакомления с современной английской литературой" (в виде аудиокниг, в процессе перемещений на службу и обратно) буду продолжать. На ближайшие несколько месяцев так: Барнс да Макьюэн.


Статус

Софи Оксанен "Когда исчезли голуби"

Немецкий офицер в деревне

Преодоление "но", с подмешанной иррациональной симпатией к Прибалтике (Эстония, Латвия, без Литвы). "Интересно читать", но с полным осознанием, что "компоненты" и взаимосвязь их жидковата. Внимание держит важный вопрос: куда и как вырулят старые тайны.

Декорации Эстонии под немецкой оккупацией не вызывают отторжения. Так их представляю, основываясь на литературе и юношеских впечатлениях (бывал в 1990 году). Но советское время (1965 год) выписано на порядок хуже. Чувствуется, что текст сделан иностранкой (Оксанен - гражданка Финляндии с эстонскими корнями; дама обласкана местной литературной общественностью). Условность чрезмерна, местами отдает клюквой. Конструкция построена на банальной симметрии. Никаких отступлений от заданной формы, никаких усложнений. Сороковые - шестидесятые, плохой - хороший, немцы - СССР. Главные действующие лица будто взяты из сказок или соцреалистического романа. Нечеткому "хорошему человеку", как и полагается, противостоит дистиллированный негодяй. На него не жалко красок и слов. Олицетворение зла: ушлый предатель всего и вся, достигший дна, склизкий убийца. Чтобы достичь исключительной яркости "блямба": он еще извращенец-гомосексуалист. Порядок качеств не имеет значения, но дается понять с первых страниц - это ОНО. Когда автор сводит концы с концами "для пущего эффекта", то злодей не только ускользает от праведного наказания, но и торжествует. "Хороший человек" стушевывается в обезличивающем пьянстве.

Но (последнее "но") рад, что (наконец-то!) попался увлекательный роман. Типаж - "трудно оторваться". Программа чтения на ближайшее будущее: теперь передохну. Один-два детектива (свежий Стивен Кинг), "отдохновение", не претендующее на сердце и разум.


Статус

Блокадный дневник Льва Маргулиса ("Человек из оркестра")

Задумчивость

Сильный человеческий документ. Без экзистенциального ужаса, как в дневнике Юры Рябинкина (лучший документальный материал о блокадном Ленинграде), что понятно. Маргулис выжил, а Юра - нет, потому его свидетельства не так "полноценны".

В тексте Маргулиса завораживает не "содержание", характерное для блокадных записок. Не "стенографически-гастрономический отчет", не подробности быта, и даже не достоверное описание страданий, достигающих края. "Притягательность" в честности: в тексте нет патетики, нет казенного патриотизма и прочей благоглупости. Во взгляде на происходящее. Открыто объявляется радикально-естественное желание выжить, с излишней подробностью описываются попытки воплотить в жизнь стратегию выживания - эвакуироваться. Уехать, уехать, уехать! Не получилось, черная горечь неудачи. Плюс динамика: отчаяние первой - самой страшной, - зимы сменяется облегчением весны и лета. Удалось прожить сложнейшее время, подкормиться, социальная жизнь наладилась. Отдельная столовая, радиостудия занимает в социальной иерархии не последнее место, а в условиях ада это имеет значение. Текст завершается ретроспективным "обзором": о весне-лете 1942 года пишет в сентябре того же года выживший и (относительно) сытый человек. Меняется не только взгляд, но и стилистика. Никакого отчаяния, газетный пафос и бюрократические формулировки. Сущность жизнь в "нормальной" ситуации не способна обнажиться.


Статус

Преступление века

На доске объявлений в подъезде:

Объявление в подъезде

Любопытный документ, содержащий "вопиющее":

1. Не сообщается ни марка, ни номер пострадавшей машины, что выдает страх перед "гневом народным" (могут оторвать и второе зеркало). "Легитимность" угрозы, составляющей содержание объявления, снижается до нуля. Аноним грозит кулачком миру. Ха ха ха!

2. Сочетание наивности и женской энергичности (напор, как правило, сохраняется до столкновения с реальностью в лице правоохранительных органов). "Мы все равно будем добиваться расследования". Ха ха ха!

3. Еще одна грубая ошибка: отсылка к малолетним детям, как к мотиву для получения преференций. Сардонически умиляет и раздражает. Возможна реакция в духе: "Буржуйка экая!".

Отрадно, что и на "малом радиусе" иногда происходит поучительное и забавное.