Статус

Курцио Малапарте "Шкура"

Нам всем капут

Лейтмотив: "герои завтрашнего дня". Бесспорна омерзительность, ибо при любом раскладе после победы (в широком смысле) вылазят из щелей "победители". Недостатки. Жесткие картины, уместное обличение перемежается литературной "визуальностью". Утомительные портреты и пейзажи. Вход в освобожденный Рим - интересно, физиологическая жесть (шкура - двойная метафора; диктат плоти, ради которой идешь на всё и раздавленное танком человеческое тело) - доставляет. Обеды, извержение Везувия, красоты летне-осенней Италии, виды на Собор Святого Петра с пригородных холмов - нет, скучновато. Теперь "Капут", раз уж добрался до творчества Малапарте.

Горе побежденным

P.S. Пафос:

Думаете, вид его унижения меня оскорбляет? Человека оскорбляет не вид гнилой, источенной червями человеческой плоти, а зрелище человечьего мяса в час его триумфа.

Разъяснение:

В последние годы я часто и подолгу бывал и в странах-победителях, и в странах побежденных, и мне всегда было лучше среди побежденных. И не потому, что мне нравится зрелище чужой нищеты и унижений, а потому, что человек всегда терпим и восприимчив только в бедности и унижениях. Человек удачливый, утоливший свою гордыню, пребывающий на вершине власти, достигший желанной цели, облаченный в мишуру и спесь победителя, восседающего на Капитолийском холме, используем этот классический образ, – зрелище всегда отталкивающее.

 
Статус

Ханья Янагихара "Маленькая жизнь"

Радости чтения

Осилил (и возрадовался). Лев Толстой (в контексте трактата "О искусстве") не одобрил бы. Вытащить на сцену жертву педофилии и на семистах страницах препарировать подробнейшим образом страдания заглавного персонажа. Литературная условность: ясно, что в жизни невозможна ситуация, когда вокруг инвалида десятилетиями носятся с истинной любовью и заботой десяток людей. Джуд бы самоубился еще в двадцать лет, ибо не нашлось бы никого (кроме кровных родственников, но по условиям "задачи" он подкидыш), кто бы скакал и так настойчиво пытался помочь. Очевидность допущения скрадывает воздействие на восприятие, ибо страдает "реализм" и от этого ощущения невозможно избавиться на протяжении толстенного романа. Да, травмы подобного рода неизлечимы, человек хрупок (банальности), а те, кто их наносит - уроды из уродов, достойны помещения в десятый круг Ада.

Перебор во всем. В развертываемых муках Джуда. С середины привыкаешь, утомляешься и они не "втыкают", сопереживание атрофируется (однако, развязка вызывает желанный холодок по спине). В густом разливе гомосексуализма. Из четырех друзей трое - геи. На фоне перманентно мелькают люди альтернативной ориентации. В излишней детализации, перенасыщенных картин переживаемых эмоций. Поэтому действие постоянно буксует. Ближе к концу в автокатастрофе погибает важный персонаж и вздыхаешь с облегчением неожиданного цинизма: "Наконец-то! Хоть чего-то измениться и дело пойдет веселее". Последнюю четверть читал будто подталкивал тележку с неважно работающими колесами.

Книга запоминающаяся специфичностью, да, но насколько "обязательна" - вопрос, не великая - точно. Сентиментальный хардкор, раздутый излишним объемом. Требуется отдохнуть после такой жести ("что-то попроще").


Статус

Малый радиус | Впечатления № 106

Тяжести малого радиуса жизни

1. Несложные вывод из двадцатилетнего опыта семейной жизни: поразительно, насколько легче сожительствовать примаком. Парадоксальность: формально не очевидно,
но в реальности именно так.

2. Первый день выставки BATIMAT. Ах, этот милый 1995 год. Эксклюзивность и элитарность в комплекте с полосатой пластиковой сумкой.