Цитата

Утро понедельника

Утро понедельника

Джон Бэнвилл "Улики":

Утро понедельника. Ох уж это мне первое утро недели! Пепельный свет, шум, ощущение бессмысленной, но необходимой спешки. Думаю, что и в ад я попаду именно в понедельник утром.


Статус

Ричард Флэнаган "Узкая дорога на дальний север"

Милая меланхолия

OK. Но к последним страницам в дело пошли примитивные приемы, скрадывающие (не радикально) впечатления от хорошей книги. Мотивировка понятна: свести концы с концами, придать цельности, но не так же просто. Типа случайной встречи Дорриго со своей любовью на улице спустя 25 лет. Unbelievable. Фокус наведен не на ужасы лагеря военнопленных, а на жизнь после войны. Невозможность изжить травму, становящуюся событием, затмевающим иное содержание жизни жизни. Отдельно стоит очевидная- но милая сердцу - элегическая тема работы памяти. Вопрос в подаче, а тут стихотворение Теннисона, проходящее лейтмотивом, уместно, как никогда. Всё сотрется с лица земли, всё (буквально - и формально беспредельные страдания и моменты счастья) позабудется, рассыпется в прах. Ничего не имеет значения даже в среднесрочной перспективе (25-50 лет). Как бы не казалось, что происходящее важно, ужасно или прекрасно. И о недостижимости любви "Покой и воля", впрочем, тоже.

Сознание понемногу превращало все, что он помнил о лагерях военнопленных, в нечто прекрасное. Словно капля за каплей выдавливалось унижение от пребывания в рабстве. Сначала он позабыл ужас всего этого, потом жестокость, с какой с ними обращались японцы. В старости он абсолютно искренне уверял, что не может припомнить ни одного случая жестокого обращения. Того, что могло бы вернуть память на попятный, – книг, документальных фильмов, историков, – он избегал. Потом настал черед памяти о болезнях и жутких смертях, о холере, бери-бери и пеллагре: это тоже забылось. Забылась даже грязь, а позже ушла и память о голоде. И наконец однажды днем он понял, что не в силах припомнить вообще ни одного отрезка отведенного ему времени, когда он был военнопленным. Разум его был по-прежнему крепок, он понимал, что когда-то был в плену – как понимал, что когда-то был зародышем. Но из пережитого не осталось ничего. Что осталось, так это неизменное представление о человеческой доброте, настолько же неопровержимое, насколько и прекрасное. В возрасте девяноста четырех лет он наконец-то стал свободным человеком.

Сравнение с Шаламовым неуместно (если не сказать пошло), ибо совсем разные вещи. "Узкая дорога" - на сто процентов художественная литература. Без претензий на экзистенциализм или погружение читателей в настоящий ад. В наличии две-три отменно-щемящих сцен (неудавшаяся операция по ампутации ноги, забитый на смерть Гардинер). Плюс фоном дается исцеляющая душу грусть, убедительный меланхолический настрой. Что еще надо от книги, изначально не обещающей, развлечения в ординарно-бытовом смысле. Как учит Экклезиаст: "Лучше входить в дом плача, чем в дом пира"

Теперь на летние месяцы отвлекусь от "серьезной" литературы и скуки семейных романов, сосредоточусь на развлекательности детективов. Макбрайд, брутальность, кишки, движуха, вот это все.

P.S. OK:

На смертном одре Шисуи, поэт, мастер хайку, наконец-то внял просьбам о стихах смерти: схватил свою кисточку, изобразил стихотворение и умер. На бумаге же потрясенные последователи Шисуи увидели нарисованный поэтом круг.

Стихотворение смерти

Цитата

Этическое суждение

Критикуемая

Сьюзен Сонтаг "Заново рожденная. Дневники и записные книжки 1947-1963":

Ненависть к критике – это неизбежная реакция человека, не осознающего ответственности за собственные поступки. Такой человек считает все свои поступки вынужденными; они не исходят от него самого. Конечно же, в таком случае всякая критика представляется несправедливой, необоснованной.