Цитата

Панфёров "Бруски" / Книга четвертая / Пальмы в литейном цеху

Рабочий на ЗИЛе

Они шагали улицами и переулками завода. За ними двигались две легковые длинные, плотные машины - подарки наркома тяжелой промышленности в день выпуска двухсоттысячного трактора. Они шагали по заводу - шли гудронированными дорожками, мимо клумб с цветами, мимо пальмовых аллей в литейном цехе.

- Знаешь, - говорил Богданов, - у Форда в литейном работают только негры" и те падают в обморок - гарь, жара. А у нас, смотри что? Будто в тропическом саду?


Цитата

Панфёров "Бруски" / Книга четвертая / Сталин и навоз

Мавзолей на Красной площади

Как дело касается "верхних сфер", то начинается полный сюрр (правда с традиционными элементами). То на заседании ЦК ВКП(б) (!) разбирается пьяный загул в колхозе "Бруски", то Сталин проявляет свою божественную вездесущность:

Тут Сталин засмеялся как-то в себя, чтобы не нарушить общего хода собрания, и тихо спросил:

- А вы помирились с товарищем Чанцевым? Слыхал я, зимой вы пошумели с ним из-за навоза?

Никита был крайне удивлен, что Сталин знает и об этом, и в то же время ему стало нехорошо оттого, что история с навозом известна Сталину <...>

[Торжественное заседание колхозников в Кремле - семь тысяч, зал под завязку. И.В. Сталин общается с массами лично]

Выходит смешно и даже как-то "неловко читать". Несмотря на то, что знание И.В. о "навозном конфликте" мотивировано реалистично ("? Сергей Петрович рассказывал, - просто ответил Сталин") общее впечатление не скрадывается. Тов. Сталин доступен всем сознательным гражданам из любой точки страны, из любого медвежьего угла.

Четвертая книга совсем никуда не годится. Осталось чуть чуть. Приходится себя подвергать насилию, чтобы дочитать до конца. Если в первых трех еще можно "кое-что углядеть" относительно интересное, то четвертая - это ерунда во всех смыслах. Даже врагов никаких не осталось - "жить стало лучше". Видимо, сказалось, что первые книги писались в 1928 и чуть позже, а дописывалось - в 1937.

В целом книга "сама по себе" не хороша, не нужна и справедливо забыта. Без особых причин (интерес к соцреалистическому методу в литературе) читать ее не нужно, но как "исторический артефакт" годится. "Запоминаются последние слова" - без четвертого тома (или, если бы он был исполнен на уровне первых трех) "Бруски" получились бы куда лучше. А так даже немного обидно (за автора и за роман). "Не сдюжил концовку".


Цитата

Панфёров "Бруски" / Книга четвертая / Глаза открываются на всю мерзость капитализма

cle739

Так говорит Заратустра в быту лицо, достигшее максимальной сознательности (имеется даже дружественная близость с Отцом!):

Вот недавно она взяла книгу, уже прочитанную Кириллом: "Синдикаты и тресты капиталистического Запада" - и ничего не поняла. А ведь Кирилл несколько раз, потрясая книгой, говорил: "Вот это здорово написано. Прямо замечательно - глаза открываются на всю мерзость капитализма".

cdn2020

Гибель девушек на торфяных пожарах (этот обманчивый пепел):

Огонь шел стеной со всех сторон. Он шел кольцом, валил сосенки, забирался в глубь девственного торфа. Прогоревший торф проваливался, и тогда из ям вылетало буйное пламя. Путь с участка был перерезан, и отступать, казалось, было некуда, но еще безумней было сидеть и ожидать исхода тут, в этих деревянных вагончиках-коробах.

<...>

Паровозик не остановился. Он поскакал во всю прыть по раскаленным рельсам и попал в полосу сплошного огня: огонь бушевал по обе стороны узкоколейки, превратив торф в пепельную, дышащую синей спокойной дымкой золу. И, глядя на эту золу, казалось, что она никакой опасности в себе не таит: в нее даже хотелось сесть.

<...>

Первой показалась Наташа. Она вскочила на бок паровозика и успокаивающе помахала Кириллу рукой и даже что-то хотела сказать, но в эту минуту раздался раздирающий крик торфушек: загорелись деревянные короба, и торфушки, обезумев, не понимая того, что они делают, начали прыгать в серопепельную, манящую своей спокойной дымкой золу и тут же приседали, хватались руками за босые ноги, корчась, извиваясь, вспыхивая.

Кирилл! Кирилл! - в ужасе прокричала Наташа и, ничего не соображая, подчиняясь стихии, желанию спасти торфушек, кинулась к ним и тоже присела в серо-пепельную золу, молниеносно превращаясь в маленький пылающий костер. На миг она было поднялась, двинулась в сторону Кирилла, но огонь схватил ее и метнул в пекло.


Цитата

Панфёров "Бруски" / Книга третья / Дети бедняков

Советская колхозница / Начало тридцатых годов

Так крали кур у Гурьяновых, Быковых, Плакущевых, - у тех, у кого во дворе было тесно скотине, у кого на амбарах висели тяжелые замки. А когда созревали овощи, бурдяшинские ребятишки дневали и ночевали в огородах, уписывая огурцы, морковь, помидоры, капусту, наводя панику на криулинских баб.

Мором бы их каким, что ль, взять, - злился Маркел Быков. - Пчел вон на них напустить. - И, продавая свечи в церкви, увещевал бурдяшинских баб: - Чего ребятишки головорезы у вас? Вы бы их Христом пристращали.

- Милицией стращаем - не берет, а ты - Христом!


Цитата

Панфёров "Бруски" / Брат

Москва, 1908 год

Младшему сыну Фоме он никогда ничего не говорил. Младший сын Фома был тих, и этой тишины боялся Никита.

- Вылитый мать, - ворчал он, - губы надует и ходит индюком. Да что! Все не по сердцу, что ль, ему? В библию вцепился: все читает и читает. Эх, ты-ы!

- Ты, тятя, махни на него, - прорывалось у Ильи. - Управимся. А он, может, в монастырь.

И Никита видел - в этих словах сказывался Илья весь.

"Eще только бороденку отрастил, да и ту бреет, а уж у брата кусок рвет, - хвалил про себя, слушая Илью. - Ладный мужик будет: обухом не сшибешь. А тот - сопля".