Цитата

Атмосфера

Средневековые рисунки

Дневник Любови Шапориной, запись от 10 октября 1937 года:

У меня тошнота подступает к горлу, когда слышу спокойные рассказы: тот расстрелян, другой расстрелян, расстрелян, расстрелян - это слово висит в воздухе, резонирует в воздухе. Люди произносят эти слова спокойно, как сказали бы: "Пошел в театр".


Цитата

Дневник Шапориной | Картины

Человеческий фатализм

"Фатум" (Ленинград, запись от 18 июня 1942 года):

Фатализм развился невероятно. Жизнь за этот год блокады, бомбежек, артиллерийских обстрелов, фронта, одним словом, доказала с полной ясностью, очевидностью, что от судьбы не уйдешь. И никаких мер примимать не стоит, и бояться нечего, все равно смерть тебя найдет, если тебе положено погибнуть.

[...]

Фатализм развился невероятно. Жизнь за этот год блокады, бомбежек, артиллерийских обстрелов, фронта, одним словом, доказала с полной ясностью, очевидностью, что от судьбы не уйдешь. И никаких мер примимать не стоит, и бояться нечего, все равно смерть тебя найдет, если тебе положено погибнуть.

[...]

Нина Меерсон (сотрудница ТЮЗа, теперь медсестра) встретила на Лиговке своего бывшего товарища, только что вернувшегося с фронта. Об нем ни было слухов уже девять месяцев, мать считала его погибшим. Он был очень весел, отличился на фронте, был награжден и отпущен на несколько дней. Прямо с машины торопился к матери.

Пока они говорили, все время шел артиллерийский обстрел. Шли рядом. Вдруг он падает навзничь. Осколок снаряда попал в лоб. Убил наповал.

Нина не пошла к его матери. «Я подумала,— рассказывала она мне им*» ра, — мать его уже похоронила: узнать, что он был здесь, рядом, шел к и. и и убит — это будет еще ужаснее. Похоронить второй раз».

* * *

Уличные наблюдения

"Картины":

26 мая 1942 года.:

Шла утром в 8 часов завтракать. На Кирочной, около Дома Красной Армии, меня перегнала женщина, которая ветла покойника в детской коляске на рессорах. Мертвец, вшитый в простыню, был посажен в колясочку, голова перевешивалась и качалась на стороны в сторону, т.к.коляска сильно пружинила, ноги почти упирались в грудь женщины. На ней был темный костюм и какая-то шляпчонка; поверх чулок серые голубоватые носки, спускавшиеся на туфли. Мертвец прыгал, почти танцевал в колясочке. Мы ко всему привыкли, но это зрелище было необычно и отвратительно, и страшно в своем гротеске. Две бабы везли воду; они остановились и разразились бранью. «Ну можно ли так надругаться над покойником?» Мертвец перегнал и повернул по Пантелеймононской [Пестеля].


Цитата

Блокадные картины

Смотрим на человеческие страдания

Дневник Шапориной, запись от 17 января 1942 года:

Шла по Халтурина. Не доходя до площади, увидела юношу в коротком полушубке, ушанке, валенках. Он стоял, прислонившись к стене дома, и повернув голову, не шевелясь смотрел вдаль по Миллионной. Глаза казались совсем белыми. [...] Иду обратно. Против Эрмитажа по Халтуриной на высоком крыльце лежит человек, вижу ноги в валенках. Около него два милиционера. "Надо отвести его в медпункт", - говорю я им. "Куда его везти, - говорит милиционер очень равнодушно, - он уже готов. Надо убрать". Я вгляделась в лицо лежавшего: это был юноша стоявший здесь полчаса назад.

И (запись от 26 января 1942 года):

Когда, идя в столовую, спускалась с моста к цирку, мужчина ввозил на мост гроб без крышки. В гробу сидел человек в позе пьяного, случайно упавшего в гроб. Он сидел в гробу, опершись об одну из продольных стенок, ноги в коленках высоко торчали в другую сторону, шапки на всклокоченной голове не было. Он был мертвый и замерзший.